К этногенезу адыгов

Вопросы истории происхождения народов, как известно, являются одними из самых сложных, запутанных, как тыквенные или арбузные стебли, вопросов. Иначе говоря, они всегда служили и служат уравне­нием с целой паутиной неизвестных антропологического, археологи­ческого, языковедческого, этнографического, фольклористического, психологического и собственно исторического порядка. Даже у наций, обладающих огромным научным потенциалом, этот вопрос до сих пор не нашел общепризнанного удовлетворительного объяснения. Что же касается наций с малым научным потенциалом, то в разработке данной проблемы им оказывали и оказывают научную помощь представители народов с богатой академической силой.

В изучении этногенеза адыгских народов (адыгейцев, кабардинцев и черкесов) научно ценное содействие оказали Б. А. Рыбаков, Е. И. Круп­ной. Л\. М. Герасимова. Г. А. Ме.тикшнвнли. П. М. Дьяконов, LLL Д. Инап- Ипа, Г. А. Климов, 3. В. Анчабадзе, В. И. Марковин, А. А. Формозов, В. П. Алексеев, Л. И. Лавров, Ю. С. Крушкол, Р. М. Мунчаев, Н. В. Ан­фимов, Е. П. Алексеева и др. В их публикациях намечены древнейший, древний и средневековый этапы этногенеза адыгов.

Истоки происхождения последних ищат в седой старине. Так, Б. А. Рыбаков писал, что «рождение индоевропейской, тюркской, угро- финской, адыго-картвельской и других языковых семей восходит к далекой первобытности, куда может проникнуть глаз археолога» (1, с. 36). Антропологическое родство северокавказской ветви народов, в том числе адыгов, формировалось на пути перехода от присваивающего в палеолите к производящему в неолите хозяйству в VI тыс. до н. э. (2, с. 101 —102). Но находка долихокранной формы черепа финальноверхнепалеолити- чески-раннемезолитического времени в отложениях Сатанайской стоянки в Мостовском районе Кубани (3,49) дает некоторое основание для поисков истока длинноголовых меотов (4. 135—140) в далеком верхнем палео­лите -- раннем .мезолите, отстоящем от нас на 12—10 тыс. лет.

Резко переходя от древнейшего к древнему этапу этногенеза адыгов следует, прежде всего, отметить работы Л. И. Лаврова. С 1954 до 1978 года он отстаивал киммерийскую гипотезу происхождения адыгских народов (5, с. 198—199). К киммерийским племенам Л. И. Лавров причислял синдов и других меотов, а также керкетов, торетов, ахеев, зихов. Продолжая свою мысль, он указывал: «Так как эти племена яв­ляются несомненными предками нынешних абхазов, абазин, адыгейцев и кабардинцев, то эти последние четыре народа имеют основания выводить свое происхождение от восточной части киммерийских племен» (5, с. 198— ]99) — конников, лучников и меченосцев. Когда же выяснилось, что киммерийцы были не кавказоязычными, а ираноязычными (б, с. 239— 241) племенами, то под напором новых фактов и мыслей Л. И. Лавров полностью избавился от концепции киммерийского происхождения и перешел на новые, более обоснованные на его взгляд, позиции ахейско- зихского происхождения адыгских народов (7, с. 38).

В отличие от Л. И. Лаврова, Н. В. Анфимов усилил аргументацию своей давней публикации «К вопросу о происхождении адыгов» (8, с. 140—141) от меотских племен. В своих аргументациях Н. В. Анфимов придерживается марксистской точки зрения о том, что истории неизвест­ны чистокровные народы без той или иной «чужеродной» примеси. Так произошло и с меотами, которые делились на две группы — донских и кубанских. Донские меоты, в силу своего иноэтнического савромато- сарматского преобладающего окружения из адыгоязычных стали ирано­язычными. В противоположность донским меотам кубанский меотский массив сохранил и пронес через всю свою многотрудную историю собственную адыгоязычность, которая, кстати сказать, неубедительно оспаривается (9; 10). А пребывание меотов на Тамани опровергается, к примеру, на том основании, что в языке адыгов якобы нет слова, обо­значающего «остров»¹.

Доказано, что в конце III—II веков до н. э. на Кубань проникает одно из ираноязычных сарматских племен-сираки. В I веке до н. э. про­исходит дальнейшее продвижение и вклинивание в меотскую среду си­раков, которые оседали среди аборигенного населения. Но какой-либо смены культуры этого населения не произошло. Господствующей оста­вались меотская культура, меотский язык. Пр ишлые сираки были ассимилированны меотами. (11, с. 214).

Из ираноязычных они постепенно превратились в адыгоязычных.

Смена языка, о которой только что сказано, долгое время была для слуха адыгов лишь красивым и приятным предположением. Так продолжалось до тех пор, пока в нашем распоряжении не оказался один очень важный факт, что натолкнуло на написание этой заметки. Источ­ником указанного факта явился адыгский вариант знаменитого в миро­вой фольклористике нартского эпоса. Как известно, одним из самых любимых читателями героев этих сказаний выступает нарт Саусырыкъу, доставивший людям «розу» зимы— огонь. Долго трудились специалисты над дешифровкой имени этого нартского хитроумного, смуглого богатыря, недавно показанного Центральным телевидением в мультфильме «Сын камня». Но все их попытки объяснить смысл Саусырыкъу на базе норм родного адыгейского языка кончались безуспешно, потому что эти попытки (12; 13, с. 307—311) были оторваны от исторической среды, в которой зародилось интересовавшее их имя.

Между тем ларчик открывался просто, но только с помощью ирано­язычных сираков, сведения о которых оставлены знаменитым греческим географом Страбоном (14, с. 468, 479—480). С точки зрения иранских языков, в том числе иронского диалекта осетинского, имя Саусырыкъу расчленяется на две части: сау-шау — в смысле черный, смуглый, что соответствует текстам сказаний, и сырыкъу, что в произношении адыгов полностью совпадает со страбоновским этниконом «сираки». В целом же адыгизированное имя иранского «Саусырыкъу» ² означает «черный, смуглый сирак» (15, с. 210). Причем присутствующий в слове элемент «къу» не служит адыгским показателем лица мужского пола по отношению к своим родителям (в значении «сын»), а служит Лишь формой адыгской передачи элемента «ак» в этниконе «сирак». Короче, в адыгейский язык вошло это слово в своей ираноязычной сущности, чуть перекосившись по правилам соответственной фонетики. С псевдоэлементом «къо» им обогатились также варианты нартского эпоса, начиная от осетинского и кончая абхазским.

Так в процессе этногенеза, растворив в своей среде часть сармат­ского племени сираков, меоты Кубани обогатили свою материальную и духовную культуру. И все это произошло естественно-историческим путем, а не путем завоевания сираков меотами или, напротив,— меотов сираками. При этом следует подчеркнуть, что в антропологическом от­ношении брахикранные сираки оказали существенное влияние (путем, например, смешанных браков) на восточных адыгов-кабардинцев средневековья, которые более брахикефальны, в то время как западные адыги сохраняют долихокранный европеоидный тип (16, 198—199, 276—278), сложившийся еще в верхнем палеолите-мезолите.

4 Герасимова М. М. К вопросу об этническом составе населения древнего Таианса (III в. до н.э.— IV в. н.э.)// Советская этнография, 1971, № 4.

‘Лавров Л. И. О происхождении народов Северо-Западного Кавказа// Сборник статей по нсторнн Кабарды. Вып. 3. Нальчик, 1954.

6 Дьяконов И. М. История Мидии от древнейших времен до конца IV века до и. э. М.— Л., 1956.

'Лавров ЛИ. Исторнко-этиографические очерки Кавказа. Л., 1978.

* Анфимов Н. В. К вопросу о происхождении адыгов// Тезисы докладов на

иаучиой сессии Северо-Кавказского совета по гуманитарным наукам. Ростов н/Д, 1962.

9. Трубачев О. Н. О снндах и их языке// Вопросы языкознания, 1976, № 4.

10. Т р у б а ч е в О Н. Таврскне и снидомеотские этимологии// Этимология. М., 1979.'

" Анфимов Н. В. Древнее золото Кубани. Краснодар, 1987.

12 К у м а х о в М. А. К этимологии имени основного героя адыгского и абхазского

эпоса// Сказание о нартах — эпос народов Кавказа. М., 1969.

м Гадагатль А. М. Героический эпос Нарты адыгских (черкесских) народов. Майкоп, 1987.

14. Страбон География в 17 книгах. М., 1964.

15. А утл ев П. У. Об одном «новом направлении» в нартоведеини// Известия СОНИИ, 1966. Т. 26.

16. Д е б е ц Г. Ф. Палеоантропология СССР. М.— Л, 1948.

АНФИМОВ Н. В., ПЬЯНКОВ А. в.