3. «Я напряжен от отчаяния»

До того, как сесть на этот стул, ты говорил о раз­ных чувствах...

Да, я не знаю, чего у меня больше — больше страха или больше чувства стыда? Не знаю.

И что это для тебя теперь ?

Я расслабился, я расслабился, я расслабился.

Это надо понимать так, что ты напряжен, ты на­пряжен, ты напряжен? (Смеется.)

Да, нет же, я не чувствую в себе напряжения!

Тогда к чему это «расслабился» ? (Смеется.)

218

Жан-Мари Робин

(Тяжело вздыхая) Разные мысли в голове. Из про­шлого.

Ты хочешь сказать, что в твоей системе представле­ний то, что ты сидишь на этом стуле, является для тебя источником внутреннего напряжения, но что ты не чувс­твуешь внутреннего напряжения ?

(Сессия происходит за границей. Переводчица, вмес­то того, чтобы перевести мою фразу, машинально пов­торяет ее по-французски. Потом она спохватывается и просит меня повторить то, что я только что сказал, чтобы она смогла это перевести. Вместо того, чтобы так и поступить, я в свою очередь допускаю ошибку и начинаю сам переводить то, что я до того сказал. Об­щий смех. Потом я повторяю мою фразу по-французс­ки.)

Да, я думаю, что могу быть более или менее спо­койным. Мне захотелось с тобой работать, когда ты приехал в наш город, и я говорил об этом с моим те­рапевтом...

И ты здесь — чтобы окончить что-то, что осталось неоконченным, фрустрацию, которая осталась после первой встречи... ?

Особенно со вчерашнего дня, когда я почувствовал, что работа получается! Вчера это было более ясно, в большей мере возможно, более реалистично. И имен­но поэтому я пришел сегодня.

И ты чувствуешь желание работать с чем-то кон­кретным ?

Быть в присутствии другого 219

(Молчание.) То, что крутится у меня в голове, это то, как я работал с другим терапевтом. Как сказать то, что мне нужно... Мне сорок лет, но во мне сидит ре­бенок. Мне кажется, что можно говорить о том, что я чувствую себя брошенным. Это нечто существенное во мне.

Ты чувствуешь, что тема брошенности сильно тебя волнует ? Словно тебя бросили ? Ты это мне хочешь ска­зать?

Как что-то важное, нет. Теперь, в последнее время, я не знаю, как мне с этим поступить, я не знаю, что я должен думать. Это что-то застарелое, скрытое, и в работе с терапевтом что-то такое обнаруживается...

Однако... не мог бы ты рассказать об этом чуть по­подробнее, потому что когда ты говоришь о брошеннос­ти, я не вполне понимаю, что ты имеешь в виду. Еще ты говоришь о своей работе с этим терапевтом. Но я опять же не знаю, о чем ты.

Мне кажется, я говорю о чувстве отчаяния.

Я не знаю, какая разница между отчаянием и ТВО­ИМ отчаянием. Что такое твое отчаяние?

Не знаю, есть ли разница: мое отчаяние меня не тяготит. Я нахожусь в процессе... который мне в тя­гость.

Я не понимаю.

Моего отчаяния нет.

220

Жан-Мари Робин

Я не понимаю.

Его нет, потому что оно меня не тяготит. Отчаяние в общем...

А твое, какое оно? Попытайся, пожалуйста,... Не обязательно мне это объяснять, но дай мне как-то по­чувствовать, в чем состоит твое отчаяние для тебя лично.

(Молчание.) Перехватывает дыхание. Это здесь. (Сжимает голову руками.) Можно сказать, чем это не является. Это вызывает реакции, которые не понят­ны... Я вижу это в большой перспективе. (Пауза.) Это точка, которую мне очень трудно увидеть. Это там, куда я не хочу заглядывать.

Хочешь, посмотрим на это вместе?

(Молчит, глубоко дышит, словно ему не хватает воздуха, сверля меня глазами.) Зачем это?... На самом деле, да!

Я ощущаю... я получаю, с одной стороны, твои от­веты, выраженные в словах, и, с другой стороны, твои ответы без слов. Когда я задал вопрос:« Что такое твое отчаяние для тебя?», я видел, как ты смотрел в пото­лок. И ты прервал визуальный контакт со мной на дли­тельный промежуток времени. И я отдаю себе отчет, что я воспринял это, как если бы ты мне сказал: «Мое личное отчаяние заключается в том, что я не могу под­держивать связь с кем-то и я не могу находить подде­ржку в отношении с другим человеком. Мое личное от­чаяние заключается в том, чтобы ускользать, пребы­вать в своем одиночестве». И когда я тебе сказал: «Хо-

Быть в присутствии другого 221

чешь, посмотрим вместе?», после слова «вместе» ты уже больше не отрывал от меня глаз. И мне кажется, что ты был взволнован, немного... и очень быстро на­шлись слова, чтобы заглушить все это...

(Молчание.)

Что сейчас происходит, что ты сейчас чувствуешь?

(Молчание.) Я чувствую себя словно... понятым... Я думала, что... какую теоретическую штуку ты выска­зал! Но эта теоретическая штука очень... очень точ­но... Понятым... Я чувствую себя понятым. Я чувс­твую себя понятым блестяще. Не знаю, надо ли быть обязательно блестящим, чтобы быть понятым, но...

(Переводчица: «Я полагаю группа вас не слы­шит...». Робин переводчице: «Может быть, это тебе надо говорить громче?» Переводчица Робину: «А... ему?»)

Что она говорит?

Она говорит, что, может быть группа нас не слы­шит. (Переводчица переводит.) И надо постараться го­ворить громче.

(Клиент откидывается на стуле и морщится.)

Тебя это не приводит в восторг?

(Придвигается ко мне.) Нет, не приводит! (Смеясь, делает руки трубочкой и неслышно шепчет мне несколь­ко слов. Я повторяю его жест и смеюсь вместе с ним.) Я хотел поговорить с тобой, я не звал сюда тридцать че­ловек!

222

Жан-Мари Робин

Быть в присутствии другого

223

Ты говоришь мне о своей потребности в интимности, близости?...

(Молчание. Он напряженно на меня смотрит, про­тягивает руку и берет мою. Потом он дополняет этот жест аналогичным жестом другой руки. Некоторое время мы сидим в молчании. Он глубоко вздыхает. Мы разжимаем наши сомкнутые руки.)

Приходят ли сейчас тебе в голову какие-нибудь сло­ва?

(Молчание несколько секунд.) Спасибо. Это что-то... я что-то преодолел... но, мне кажется, смешно гово­рить об этом. Но... супер... но преодолел что? Но я ра­ботал с тобой!

Именно это кажется тебе смешным ?Яне понял, что именно тебе видится смешным ?

Я думаю, что смешно все, что бы мне ни сказа­ли, потому что я работал с тобой. Все ерунда. (Нежно трогает мою руку.) Все ерунда. Удовольствие быть с кем-то.

И это в связи с чем ?

Суметь — в кавычках — работать с тобой. Я чувс­твую, что я сейчас себе говорю: «Так, я работал с Жа­ном-Мари», и, может быть, самое важное из того, что произошло для меня, касается интимного, моего оди... моего одиночества... и моего отчаяния. (Молча­ние.)

У меня такое впечатление, что в этот момент в твоей голове происходит очень многое. Словно что-то вроде внутреннего диалога.

Да, слова, я не хочу, чтобы они выходили. Это мое личные дела, и я сам должен их решать. Мои личные дела, но я разделил их с тобой.

Но здесь ты со мной. Даже когда ты со мной у меня впечатление, что время от времени ты предпочитаешь говорить скорее с самим собой, чем со мной.

(Кивает головой.)

Это хороший способ сохранить свое одиночество!!!

Так уже давно!

Уже давно ты думаешь, что ты единственный чело­век, который может тебя понять?... И что ты единс­твенный человек, который может тебя принять ?

Я полагаю, что я, наверное, думал так в какой-то момент! И я думаю о том, что я мог сделать, когда при­шел к заключению, что лучше мне оставаться одному. И с тех пор здесь... и теперь я был внимателен к тому, что я делаю и чему хочу дать выход, чтобы поработать с психотерапевтом... Это что-то совсем другое.

И можно подумать, что в какой-то момент это было важно и, может быть, даже необходимо — быть одному, — еще и необходимо. Но, может быть, сегодня, кажется, ты говоришь мне и показываешь, что это не так необходимо?

224

Жан-Мари Робин

(Кивает головой.)

Тяжело ли тебе сознаться, что твои потребности могут меняться ?

Нет, нет, нет! Нет, нет! Это происходит! Это не чис­то интеллектуально, если только не...

Это еще и телесно! Я также внимателен к словам, которые ты произносишь почти постоянно, словно ты хотел мне коказать, с какой жадностью ты ждешь контакта с миром... Чтобы в тебя вошло все, что толь­ко возможно... И это меня очень трогает.

Не кажется ли тебе, что на этом можно остано­виться... или надо еще немного продолжить? Что для тебя имеет смысл ?

Не стоит переедать. Не должно быть слишком. Спасибо!

Есть что-то чтобы ты хотел сказать в заключении ? Ты сказал: «Спасибо», — это то, что...

(Смотрит в точку на потолке позади меня. Смеясь, театрально поворачиваюсь и смотрю в ту же точку. Мы смеемся вместе.) Нет, это все. Спасибо.