Любовь.
Чарыев - Среди фронтовых девчонок я встречал много красивых, но мы не видели в
них женщин. Хотя, на мой взгляд, они были чудесные девчонки. Но это были
наши подружки, которые выволакивали нас с поля боя. Спасали, выхаживали.
Меня дважды вытаскивали раненого. Как я мог к ним плохо относиться? Но вы
могли ли бы выйти замуж за брата? Мы называли их сестренками.
Деревянкина - Уезжая на фронт, каждая из нас дала клятву: никаких романов там не
будет. Все будет, если мы уцелеем, после войны. А до войны мы не успели даже
поцеловаться. Мы строже смотрели на эти вещи, чем нынешние молодые люди.
Поцеловаться для нас было - полюбить на всю жизнь. На фронте любовь была как
бы запрещенной, если узнавало командование, как правило, одного из
влюбленных переводили в другую часть, попросту разлучали. Мы ее
берегли-хранили. Мы не сдержали своих детских клятв... Мы любили...
Агеева - Второй командир батальона...
Я его любила. Я шла с ним в бой, я хотела быть рядом. Я его любила, а у
него была любимая жена, двое детей. Он показывал мне их фотографии. И я
знала, что после войны, если останется жив, он вернется к ним. В Калугу. Ну
и что? У нас были такие счастливые минуты! Мы пережили такое счастье! Вот
вернулись... Страшный бой... А мы живые... У него ни с кем такое не
повторится! Не получится! Я знала... Я знала, что счастливым он без меня не
будет. Не сможет быть счастливым ни с кем так, как мы были с ним счастливы
на войне. Не сможет... Никогда!..
В конце войны я забеременела. Я так хотела... Но нашу дочку я вырастила
сама, он мне не помог. Палец о палец не ударил. Ни одного подарка или
письма. Открыточки. Кончилась война, и кончилась любовь. Как песня... Он
уехал к законной жене, к детям. Оставил мне на память свою фотокарточку. А я
не хотела, чтобы война кончалась... Страшно это сказать... Открыть свое
сердце... Я - сумасшедшая. Я любила! Я знала, что вместе с войной кончится и
любовь. Его любовь... Но все равно я ему благодарна за те чувства, которые
он мне дал, и я с ним узнала.
Саратовцева - я свадебное платье себе за одну ночь из бинтов пошила. Сама. А бинты мы с девчонками месяц собирали. Бинты трофейные... У меня было настоящее
свадебное платье! Сохранилась фотография: я в этом платье и в сапогах, но
сапог не видно, это я помню, что была в сапогах. А поясок я схимичила из
старой пилотки... Отличный поясок.
Анастасия Леонидовна Жардецкая, ефрейтор, санинструктор
Густова – Я была артисткой. Однажды после концерта... В большом эвакогоспитале...
Ко мне подошел главврач и просит: "Здесь у нас в отдельной палате лежит тяжелораненый танкист. Он почти ни на что не реагирует, может, ему поможет ваша песня". Иду в палату. Сколько буду жить, не забуду этого человека, который чудом
вылез из горящего танка и обгорел с головы до ног. Он лежал, неподвижно
вытянувшись на кровати, с черным, без глаз, лицом. Горло перехватило
судорогой, и я несколько минут не могла взять себя в руки. Потом начала
тихонько петь... И вижу, что лицо раненого чуть шевельнулось... Он что-то
прошептал. Я наклонилась и услышала: "Спойте еще..." Я пела ему еще и еще,
исполнила весь свой репертуар, пока главврач не сказал: "Кажется, он
уснул..."" Лилия Александровская, артистка
Григорова - "Привезли раненого... Лежит на носилках полностью забинтованный, у него
было ранение в голову, он чуть только виден. Немножко. Но, видно, я ему
кого-то напомнила, он ко мне обращается: "Лариса... Лариса... Лорочка..." По
всей видимости, девушку, которую он любил. А это - мое имя, но я знаю, что
никогда этого человека не встречала, а он зовет меня. Я подошла, никак не
пойму, все присматриваюсь. "Ты пришла? Ты пришла?" Я за руку его взяла,
нагнулась... "Я знал, что ты придешь..." Он что-то шепчет, но я не понимаю,
что он шепчет. И сейчас не могу спокойно рассказывать, как вспомню этот
случай, слезы пробиваются. "Я, - говорит, - когда уходил на фронт, не успел
тебя поцеловать. Поцелуй меня..."
И я наклонилась над ним и поцеловала. У него слеза выскочила и поплыла
в бинты, спряталась. И все. Он умер...."
Реброва - когда мне исполнилось шестнадцать лет, мне сказали, что я могу, как и все медсестры, врачи, сдавать кровь. Начала я сдавать кровь каждый месяц.
Получала донорский паек: килограмм сахара, килограмм манки,
килограмм колбасы, чтобы восстановить силы. Один раз врач мне говорит: "Давай напишем твой адрес, вдруг объявится тот, кому вольют твою кровь". Мы написали адрес и пристегнули эту бумажку к бутылочке.
И вот через какое-то время, месяца два прошло, не больше, я сменилась
после дежурства и пошла, спать легла. Тормошат меня:
- Вставай! Вставай, к тебе брат приехал.
- Какой брат? Нет у меня брата.
я спустилась вниз, смотрю: стоит лейтенант молодой, красивый. Спрашиваю:
- Кто тут звал Реброву?
Он отвечает:
- Я звал. - И показывает мне записку, которую мы с врачом написали. -
Вот... Я твой брат по крови...
Привез мне два яблока, кулечек конфет, тогда конфет нигде невозможно
купить. Боже! Какие это были вкусные конфеты! Пошла к начальнику госпиталя:
"Брат приехал!" Пустили меня в увольнение. Он пригласил: "Пойдем в театр". А
я еще ни разу в жизни не была в театре, а тут в театр да еще с парнем.
Парень красивый. Офицер!
Через несколько дней он уезжал, у него было направление на Воронежский фронт.
Ни от кого писем не получала, даже не имела представления, что это
такое - получить письмо. И вдруг мне вручают треугольничек, распечатала, а
там написано: "Ваш друг, командир пулеметного взвода... погиб смертью
храбрых..." Это тот, мой брат по крови. Он сам детдомовский, и, видимо,
единственный адрес, который у него был, - это мой. Мой адрес...
И через месяц я получаю вот это письмо, что он погиб... И мне так стало страшно. Меня ударило в сердце... Я решила всеми силами отомстить за свою кровь, я знала, что где-то пролилась моя кровь...
Иванова - Я на войне все забыла. Свою прежнюю жизнь. Все... И любовь забыла...
Влюбился в меня командир роты разведчиков. Записочки через своих солдат
пересылал. Я пришла к нему один раз на свидание. "Нет, - говорю. - Я люблю
человека, которого уже давно нет в живых". Он вот так близко ко мне
придвинулся, прямо в глаза посмотрел, развернулся и пошел. Стреляли, а он
шел и даже не пригибался... Потом, это уже на Украине было, освободили мы
большое село. Я думаю: "Дай пройдусь, посмотрю". Погода стояла светлая,
хатки белые. И за селом так - могилки, земля свежая... Тех, кто в бою за это
село погиб, там похоронили. Сама не знаю, ну как потянуло меня. А там
фотография на дощечке и фамилия. На каждой могилке... И вдруг смотрю -
знакомое лицо... Командир роты разведчиков, который мне в любви признался. И
фамилия его... И мне так не по себе стало. Страх такой силы... Будо он меня
видит, будто он живой... В это время идут к могиле его ребята, из его роты.
Они все меня знали, они записочки мне носили. Ни один на меня не посмотрел,
как будто меня не было. Я - невидимая. Потом, когда я их встречала, мне
кажется... Вот я так думаю... Они хотели, чтобы и я погибла. Им тяжело было
видеть, что я... живая... Вот я чувствовала... Будто я перед ними
виновата...И перед ним...
Коростина - "Мой первый поцелуй...
Младший лейтенант Николай Белохвостик... Я думала... Была
уверена... Что... Я никому не признавалась, даже подруге, что в него
влюблена. По уши. Моя первая любовь... Может, и единственная? Кто знает... Я
думала: никто в роте не догадывается. Мне никто раньше так не нравился! Если
нравился, то не очень. А он... Я ходила и о нем постоянно думала, каждую
минуту. Что... Это была настоящая любовь. Я почувствовала. Все знаки...
Мы его хоронили... Он лежал на плащ-палатке, его только-только убило.
Немцы нас обстреливают. Надо хоронить быстро... Прямо сейчас... Нашли старые
березы, выбрали ту, которая поодаль от старого дуба стояла. Самая большая.
Возле нее... Я старалась запомнить, чтобы вернуться и найти потом это место.
Тут деревня кончается, тут развилка... Но как запомнить? Как запомнить, если
одна береза на наших глазах уже горит... Как? Стали прощаться... Мне
говорят: "Ты - первая!" У меня сердце подскочило, я поняла... Что... Всем,
оказывается, известно о моей любви. Все знают... Мысль ударила: может, и он
знал? Вот... Он лежит... Сейчас его опустят в землю... Зароют. Накроют
песком... Но я страшно обрадовалась этой мысли, что, может, он тоже знал. А
вдруг и я ему нравилась? Как будто он живой и что-то мне сейчас ответит...
Вспомнила, как на Новый год он подарил мне немецкую шоколадку. Я ее месяц не
ела, в кармане носила.
Сейчас до меня это не доходит, я всю жизнь вспоминаю... Этот момент...
Бомбы летят... Он... Лежит на плащ-палатке... Этот момент... А я радуюсь...
Стою и про себя улыбаюсь. Ненормальная. Я радуюсь, что он, может быть, знал
о моей любви...
Подошла и его поцеловала. Никогда до этого не целовала мужчину... Это
был первый..."
Любовь Михайловна Гроздь, санинструктор
Белоусова - "Эх-эх, девоньки..."
"Перед войной я собиралась замуж... За своего учителя музыки.
Сумасшедшая история. Я серьезно влюбилась... И он... Но мама не пустила:
"Малая еще!!"
Скоро началась война. Я попросилась на фронт. Хотела уехать из дому,
стать взрослой. Дома плакали и собирали меня в дорогу. Теплые носки,
белье...
Первого убитого я увидела в первый день... Случайно во двор школы, где
расположился госпиталь, залетел осколок и смертельно ранил нашего фельдшера.
И я подумала: для замужества, мама решила, я маленькая, а для войны нет...
Моя любимая мама..."