1.4. Становление социокультурной самобытности белорусской общности

В становлении основополагающих жизненных идеалов и ценностей народа, в формировании его социокультурной самобытности, т. е. своеобразия как социальной общности, решающее значение имеет начальный период истории народа, когда закладываются цивилизационные основы его жизнедеятельности. Исследователь западного средневекового общества французский историк Жак Ле Гофф считает, – и в этом мы с ним полностью согласны, – что в истории цивилизаций, как и в человеческой жизни, детство имеет решающее значение. Оно во многом, если не во всем, предопределяет будущее. Именно в начальный период становления цивилизационной общности, которая затем имеет длительную историю своего развития, зарождаются строй мышления и особенности чувственного восприятия мира, свои проблемы и темы культуры, которые в будущем формируют структуры сознания и способы жизнедеятельности общности¹.

В истории развития белорусов как этнической общности таким периодом, безусловно, является эпоха Киевской Руси. Именно в это время был заложен православно-христианский генотип культуры древнерусского народа, из которого в последующем развились три самобытные славяно-русские общности – белорусы, великороссы (русские) и малороссы (украинцы), составляющие ныне ядро славяно-православной цивилизации. Среди исследователей той эпохи общепризнанным является положение, согласно которому князь Владимир, обращая свой народ в христианство, стремился сознательно выбрать религию, отвечающую внутренним потребностям народного духа. Его выбор пал на православие, главным образом в силу глубокого духовного родства между мировоззрением восточных славян и основами православия.

Как известно, христианская община в Киеве появилась раньше официального крещения Руси, что указывает на терпимость славянского язычества к другим верованиям. Главное же состоит в том, что введение христианства в его греко-византийской версии органически дополняло язычество как регулятора жизнедеятельности людей. Если язычество обеспечивало, главным образом, гармоничные отношения человека с природой, то православие явилось фактором гармонизации социальных отношений. “Языческое мировоззрение русской нации, выражающее приверженность ценностям земной жизни, земной красоты и земного счастья, в этом кульминационном пункте исторического развития Руси было соединено с религиозным мировоззрением, в котором с особой полнотой выражено мистическое чувство единства человека с Богом, с высшей реальностью, жажда вечной гармонии и абсолютного совершенства”². Таким образом, синтез христианских ценностей в их Византийском и Болгарском выражении с местно-языческими представлениями и традициями явился началом становления новой самобытной цивилизационной общности.

Представляется также важным отметить и то, что христианизация Руси по греко-византийскому образцу закрепила славянский язык и славянскую азбуку, разработанную болгарскими монахами Кириллом (827 – 869) и Мефодием (815 – 885) как форму развития средневековой русской письменности и культуры. Это явилось следствием того, что восточная православная церковь разрешила отправление религиозного культа на местных национальных языках, в то время как римская католическая церковь требовала осуществления богослужения и составления религиозной литературы только на латинском языке. Новая “собственная” письменность стала, таким образом, основой бурного развития восточнославянской книжной культуры. Славянский язык позволил мыслителям средневековой Руси непосредственно воспринимать сочинения болгарских авторов. Это существенно сократило пути приобщения Киевской Руси к византийской и западноевропейской духовной культуре. Кроме того – и это представляется главным – переводы на церковно-славянский язык греческих богословских трудов и сочинений светского содержания стимулировали развитие собственно русской духовной культуры, способствовали становлению национального языка науки, философии и религии.

Отмеченные особенности этнокультурного развития Киевской Руси получили свое отражение в содержании философских и религиозно-этических идей отечественных мыслителей данного периода. В связи с этим считается, что и сама восточнославянская, или славяно-русская, ветвь христианства сформировалась как явление в значительной мере особое в самом греко-православном течении христианства. Отличительной особенностью славяно-русской цивилизационной общности является обостренная приверженность ее представителей к христианскому идеалу равенства людей, их стремление к нравственному самоочищению, более высокий престиж ценностей духовных по сравнению с ценностями материальными. Все это явилось важнейшим фактором формирования мессианского человеческого типа.

Введение христианства существенным образом сказалось и на развитии социально-политической мысли Древней Руси. Вместе с христианским вероучением сюда стали проникать новые понятия, с помощью которых осмысливались актуальные вопросы общественной жизни. Предметом размышлений были такие проблемы, как происхождение государства, правомерность господства правящей династии, пути укрепления княжеской власти. Обсуждались и отношения между князьями, светской и духовной властями, проблемы внешней политики. Особо анализировались такие понятия, как “истина”, “правда”, “закон”, “благодать”, что свидетельствует о серьезных достижениях в области философской и политико-правовой мысли.

Характерным в этом отношении является сочинение “Слово о Законе и Благодати” Киевского митрополита Илариона – первое дошедшее до нас авторское произведение древнерусской литературы. Главная тема “Слова” – выяснение Закона и Истины в регулировании поведения людей. По мысли митрополита, установленный Ветхим заветом Закон призван определять внешние поступки людей на той ступени их развития, когда они еще не достигли нравственного совершенства. Именно благодаря Закону как проводнику чужой воли люди способны избежать взаимного истребления. Нравственное же поведение человека в обществе, не нуждающееся в принудительной силе закона, связано у Илариона с постижением возглашаемой Новым заветом Истины и достижением в силу этого Благодати как идеала христианина. Только познание Истины, считает автор “Слова”, предоставляет человеку свободу в выборе своего поведения. Следовательно, путь к совершенствованию человеческих отношений он усматривает в замене Закона Истиной. В контексте данного положения митрополит решает ряд актуальных для развития русской государственности проблем: утверждает принцип равноправия всех живущих на земле народов, отстаивает суверенность государственной власти на территории всей русской земли, выдвигает идею обеспечения интересов всех подданных как высшей цели управления государством, выступает за обеспечение мира как условия целостности государства.

В таком же направлении, но с учетом собственного опыта происходил процесс формирования общественных идеалов, ценностей и представлений и в умах наших соотечественников, живших в то время на территориях, которые составляют нынешнюю Беларусь. Это означает, что формирование социокультурной самобытности белорусского общества происходило в ходе становления и развития словяно-православной цивилизации. Об этом свидетельствуют произведения и общественная деятельность Ефросинии Полоцкой, Кирилла Туровского и Климента Смолятича, которые внесли свой вклад в культуру восточно-славянской общности.

ЕФРОСИНИЯ ПОЛОЦКАЯ

Ефросиния Полоцкая [светское имя Предслава] (ок.1101 – 1167) – полоцкая княжна, просветительница, игуменья монастыря св. Спаса в Полоцке. Достигнув полнолетия [12 лет], отказалась от династического брака и пошла в монастырь. Первая женщина, причисленная русской православной церковью к лику святых (1547). Построила на свои средства 2 церкви в Полоцке, основала под Полоцком женский и мужской монастыри. Вошла в историю как выдающаяся просветительница. В конце своей жизни осуществила поломничество в Иерусалим, где умерла и была похоронена в монастыре святого Феодосия близ Иерусалима. В 1187 году ее мощи перенесены в Киево-Печерскую лавру, а в 1910 – в Полоцк. В списках XVI – XVIII столетий сохранились церковные песнопения о Ефросинии Полоцкой. Единственный источник биографических сведений о ней – “Житие Ефросинии Полоцкой”, созданного, по-видимому, вскоре после ее смерти (наиболее ранний дошедший до нас список датируется ХIV в.). В “Житии” прославляется ее стремление к знаниям, в строгой хронологической последовательности передаются действительные исторические факты (сведения о Полоцке, его культурной жизни, быте княжеской семьи).

Источники: Беларуская энцыклапедыя: У 18 т. Т. 6. Мн., 1998. С. 405; Мысліцелі і асветнікі Беларусі: Энцыкл. даведнік. Мн., 1995. С. 13 – 16.

Свою просветительскую деятельность Ефросиния Полоцкая начала еще в ранние иноческие годы. Как утверждается в “Житии”, она испросила у полоцкого епископа разрешение пребывать ей в келье церкви Святой Софии и, переселившись туда из монастыря, “восприняла подвижнический подвиг постнический: начала книги писать собственноручно и получаемую от продажи их прибыль раздавала нуждающимся”¹. Иными словами, свой подвижнический путь Ефросиния начала как профессиональный переписчик книг. Для этого дела в Полоцке имелись необходимые предпосылки: как известно, библиотека Софийского собора была одной из богатейших на Руси. Часть переписанных ею и ее сподвижниками книг впоследствии составят основу библиотеки созданного ею монастыря. Вполне вероятным является предположение, что уже во время своего проживания в Софийском соборе Ефросиния начинает заниматься и написанием собственных литературных сочинений. По мнению исследователя А. А. Мельникова, те отрывки из молитв и поучений Преподобной, которые вошли в текст ее “Жития”, вполне представляются принадлежащими перу самой Полочанки¹.

В последующие периоды жизни Ефросинии Полоцкой ее просветительская деятельность получает новое содержание. Она фактически кладет начало осуществлению широкого образования народа, с ее именем связано возникновение на белорусской земле первых школ и училищ. Создав недалеко от Полоцка в деревне Сельцо женский монастырь, она не только выдвинула идею всеобщего образования женщин, но и предприняла практические действия по ее реализации. На эту сторону подвижнической деятельности Ефросинии обратил внимание известный русский ученый В. Григорьев. В своем исследовании “Исторический очерк русской школы” он отмечал, что Ефросиния Полоцкая, основав монастырь, сделала обучение грамоте одной из главных обязанностей монашек². В монастырях, учрежденных Ефросинией Полоцкой, действовали библиотеки, училища, скриптории, а также гостиницы и странноприимницы. Грамоте там обучали не только принимаемых монахинь, но и всех желающих учиться светских женщин.

О характере социально-политических взглядов Полочанки говорит текст церковного певческого канона XII в. о Ефросинии. В нем утверждаются те же идеи, что и в “Слове о полку Игореве”, – призыв людей к миру и согласию, пламенный протест против братоубийственных усобиц, необходимость единения восточнославянских земель перед внешней угрозой. “Себе яко жертву, давши Богови, от князей Русских Полотския земли, потщалася еси братии единомыслии, блаженная”, – говорится в каноне. “Князем сродником, – возглашается в каноне далее, – друг на други дерзающим подъяти меч, возбранила еси, яко оружием обоюдоострым, словом Божиим устрашающим”.³ На миротворческую деятельность Ефросинии прямо указывает и автор “Жития”: “И не хотела Ефросиния видеть никого враждующего: ни князя с князем, ни боярина с боярином ни простеца с простецом, но желала всех видеть единодушными”.

Мы не располагаем другими сведениями, которые бы более полно характеризовали взгляды святой Ефросинии на отношения человека и окружающего его мира. Об этом “Житие Ефросинии Полоцкой” умалчивает. Зато известно, что должен был знать образованный человек того времени. Помимо богословских трактатов обязательными для изучения явились произведения античной и византийской научной мысли, а также имевшие широкую известность среди служителей церкви тексты древнерусской письменности. Нет сомнений в том, что полоцкая игуменья изучала, переписывала и пропагандировала идеи летописи “Повести временных лет”, “Слова о Законе и Благодати” митрополита Илариона, “Поучение” киевского князя Владимира Мономаха и другие сочинения. Своей просветительской деятельностью Ефросиния способствовала воспитанию у населения патриотических чувств, развитию государственности в жизни славянских племен, укреплению княжеской власти.

КИРИЛЛ ТУРОВСКИЙ

Кирилл Туровский (ок. 1113 – 1190) – древнерусский церковный деятель, писатель, проповедник. О его жизни известно, что родился и воспитывался в городеТурове в богатой семье, получил прекрасное по тому времени образование. В 1161 году стал епископом Туровским. Здесь же протекала и его исключительно плодотворная деятельность. Причислен церковью к лику святых. Епископ Кирилл Туровский снискал себе славу как блестящий стилист и оратор. Он по праву считается крупнейшим мыслителем и оратором Киевской Руси. Ни по объему оставленного литературного наследия, ни по популярности и авторитету ему не было равных среди современников. На протяжении многих столетий произведения Кирилла Туровского пользовались большой популярностью на восточнославянских землях. Не случайно Кирилла уже вскоре после смерти называли “вторым Златоустом … воссиявшим паче всех на Руси”, а его сочинения включали в сборники наряду с творениями отцов церкви. Произведения Кирилла Туровского являются гордостью и достоянием не только белорусской и восточнославянской, но и всей славянской культуры.

Источник: Беларуская энцыклапедыя: У 18 т. Т. 8. Мн., 1999. С. 285 – 286.

В литературном наследии Кирилла Туровского центральное место занимают речи (“слова”), посвященные преимущественно философско-богословской проблематике. Основная тема Кирилла, выдвинувшего его в ряд древнерусских мыслителей первой величины, – это проблема человека. В ее разрешении Кирилл последовательно выступает с позицией религиозного антропоцентризма. Согласно его представлениям, человек есть центр мировоздания, венец всего Божьего творения. Ради человека сотворил Бог небо и землю, солнце и луну, реки и пустыни со всеми их обитателями. “Знаю, – обращается Кирилл к Творцу, – что Ты привел меня из небытия в бытие и подобием образа своего украсил меня, словом и разумом превыше животных вознес меня и владыкой твари всей поставил меня”¹. Однако сам человек, находит мыслитель, хотя и создан по образу и подобию Божь-ему, в силу своей телесности и самовластности обречен на греховность. Во все времена жизни – и в пору юности, и в середине века, и в годину старости – он подвержен таким противоестественным, греховным делам, “какие и бессловесные скоты не творят”². Не смиряясь с такой участью человека, Кирилл Туровский страстно призывает людей встать на путь очищения от своих грехов покаянием, молить Бога об избавлении их от скверны: “Доколе тебе, бедная душа, быть в узах, объятой телесными страстями, обидой, немилосердием, гордыней и пьянством? Они есть вражьи сети, которые тебя живую до ада доведут! Но возопи: О Христе мой! Освободи меня от уз греховных и спаси меня!”¹.

Двоякая – телесная и духовная – природа человека, считает Кирилл Туровский, является источником всякого зла на земле. С его точки зрения, земной мир есть как бы арена физической (видимой) и метафизической (невидимой) битв. Физическую, видимую битву ведут и силы природы, и сами люди. Действие сил природы приводит к стихийным бедствиям, а действия людей против друг друга – к межплеменным и междоусобным войнам. И то, и другое Туровский считает злом, от которого мир должен быть избавлен: “И еще молю Ти ся, Владыко пресвятый: избави град сей и всяк град и страну от огня и меча и потопа и от напрасныя смерти от глада же и пагубы и труса [землетрясения. – В. М.] и от нападения иноплеменник и от усобныя рати и от всякого зла!”² – читаем в одной из его Молитв. В невидимой битве, которая, как считает Кирилл, ведется за души людей, противостоят друг другу силы божественные (например, Иисус Христос, ангелы, святые) и силы сатанинские, бесовские. Результаты этой борьбы могут быть еще более опасными: она приносит смерть не телу человека, которое есть “естество, тленное сущее и скоро погибающее”, а его душе.

Сам Кирилл Туровский, хотя и молит постоянно Бога о милосердии к себе, предстает в своих произведениях как человек высокой нравственности, защитник мучающихся, слабых и обездоленных (“и в тесноте, и в бедах, и в малостях страждующих”), что, естественно, импонировало простому люду. Мыслитель занимает активную общественную позицию, считая своим долгом пастырское обличие и увещевание всякого, будь то простолюдин или вельможа, кто творит зло. Он, в частности, осуждает в людях такие пороки, как клевета, ложь, обида, гордыня, зависть, гнев, ярость, ненависть, вражда, насилие, скупость, мздоимство, лихоимство, сквернословие, пьянство, злопамятность, лесть, лукавство, немилосердие. Особенно отрицательно Кирилл относится к тем служителям культа, которые забывают о своем высоким духовном призвании, проявляют склонность к материальным благам и мирским почестям: “не ризами светлыми буди славен, – наставляет он представителей монашеского чина, – но делы добрыми”¹.

Получив сан епископа, Кирилл Туровский сразу же оказался в самой гуще острой политической борьбы, избежать которой было, видимо, невозможно. Это и понятно, поскольку в то время церковные отношения теснейшим образом переплетались с политическими. Его восхождение на епископскую кафедру совпало с моментом активной борьбы владимиро-суздальского князя Андрея Боголюбского с Киевом. Энергичный и предприимчивый, Андрей Боголюбский всеми средствами стремился утвердить Владимир в качестве нового политического и культурного центра Руси. С этой целью в 1169 г. он предпринимает поход на Киев, в результате которого город после трехдневной осады был взят, а затем полностью разорен и разграблен. Кирилл Туровский не остается равнодушным к происходящим политическим событиям. В его речи-памфлете “Притча о слепце и хромце” высказывается мысль о том, что те, кто принесли на Русь беззаконие, смуту и раздоры, понесут заслуженную кару. Так оценил Кирилл Туровский планы Андрея Боголюбского порушить государственное единство Руси.

К отечественным мыслителям периода Киевской Руси белорусские исследователи обычно относят и Климента Смолятича. Родиной этого древнерусского церковного и политического деятеля является Смоленск, а смоленская земля, как известно, издавна входила в регион расселения восточнославянских племен, на основе которых формировался белорусский этнос. Так что, несмотря на то, что ныне смоленские земли входят в состав Российской Федерации, Климент Смолятич является нашим земляком в такой же мере, как и Ефросиния Полоцкая и Кирилл Туровский.

КЛИМЕНТ СМОЛЯТИЧ

Климент Смолятич (? – после 1164) – церковно-политический деятель, мыслитель и просветитель. К сожалению, сведений о его жизни сохранилось очень мало. Неизвестны точно годы его жизни, однако несомненно то, что к середине ХІІ века он стал крупным церковно-политическим деятелем, а также получил известность своими глубокими познаниями, широкой эрудицией, литературным мастерством. В Ипатьевской летописи под 1147 годом о нем сообщается так: “… И был книжник и философ, каких в Русской земле не бывало”. По оценкам исследователей, кроме Смолятича, никто из мыслителей Киевской Руси не удостаивался такой высокой оценки летописца. Есть основания считать, что Климент получил высшее по тому времени образование в Константинополе. Согласно летописи, знал античную литературу, был знаком с творчеством Гомера, Платона, Аристотеля. Хотя одно время он и был “молчальником”, т. е. принявшим обет молчания, все же он вошел в историю как активный церковный и политический деятель. Он был представителем так называемой “русской партии”, боровшейся с засильем в русской церкви греческих иерархов. Как ставленник этой партии, Климент вторым из русичей после Илариона был непродолжительное время в 1147 – около 1155  г. киевским митрополитом.

Источники: Беларуская энцыклапедыя: У 18 т. Т. 8. Мн., 1999. С. 342; Златоструй. Древняя Русь. Х – ХIII вв. М., 1990. С. 178.

В отличие от сочинений Кирилла Туровского, которые хорошо сохранились, из обширного литературного наследия Климента Смолятича до нас дошло лишь одно его небольшое произведение – “Послание пресвитеру Фоме”. И хотя анализировать социально-политические взгляды Климента чрезвычайно трудно, все же его послание дает о них некоторое представление. В контексте нашего изложения в воззрениях Климента можно выделить, по крайней мере, два аспекта: продолжение начатой Иларионом традиции в понимании сущности и предназначения человека и впервые сформулированная им идея нестяжательства как образа жизни, остро вставшая в истории идейных исканий отечественных мыслителей несколько веков спустя.

Главным предметом содержания Послания Фоме является вопрос: можно ли допускать расширенное, символическое толкование Священного послания? В его решении Климент продолжает линию, начатую Иларионом. В истории человеческого общества он выделяет три последовательно сменяющих и отрицающих друг друга состояния – “завет”, “закон” и “благодать”. Первые два состояния, несмотря на их разные названия, отличаются друг от друга незначительно. Пребывающие как в одном, так и в другом состоянии находятся лишь в преддверии настоящей истины, которая наступает лишь с началом христианства. Климент считает, что “язычники”, жившие до и вне “закона” оказываются ближе к Богу через имеющуюся у них возможность “искренне” уверовать в Христа и, тем самым, оказаться в состоянии “благодати”, чем “подзаконные” израильтяне, которые не могут перешагнуть носящий принудительный характер “закон”, ибо он – преграда для благодати. Такое понимание значения “закона” и “благодати” в регулировании поведения людей, безусловно, сближает Климента Смолятича с Иларионом Киевским.

Нельзя также не заметить в сочинении Климента явно выраженной идеи нестяжательства, т. е.  освобождения человека от жажды материальной наживы. Климент ставит себе в заслугу полный отказ от всякого, в том числе церковного, богатства. Это место в его послании столь привлекательно своей эмоциональностью, искренностью и экспрессивностью, что приведем его полностью. “Да, – возражает Климент своему адресату, – странно ты говоришь мне, что я ищу славы. Вот я назову тебе желающих славы. Это те, которые присоединяют дом к дому, и села к селам, приобретают изгоев, и сябров, борти и пожни, пустоши и пашни. От всего этого я, окаянный Клим, вполне свободен; но вместо домов и сел, бортей и пожней, сябров и изгоев у меня – четыре локтя земли, чтобы могилу выкопать, и эта моя могила на глазах у многих. И если я свой гроб вижу ежедневно по семь раз, то не знаю, с чего бы это мне тщеславиться, – ведь нет не иного пути до церкви, как только мимо могилы. А если бы я захотел славы, то это не было бы удивительным, ибо, по словам великого Златоуста, богатство презрели многие, а славу – никто. И тогда прежде всего, по мере своих сил, я искал бы власти, но Ведающий сердца и утробы, он один знает, сколько я молился, чтобы избавиться от нее. Если же так случилось по Его промышлению, то не подобает мне противиться этому”.¹

Нет сомнения в том, что Климент исповедует приоритет в жизни человека духовного, вечного над материальным, сиюминутным, что также способствовало формированию мессианского типа человека. Думается, что такая жизненная позиция и сегодня близка для многих и многих людей славяно-православной цивилизации. Призыв Климента Смолятича к духовному стремлению, к высшим ценностям бытия звучит весьма современно и актуально также для людей других цивилизаций.

Таким образом, совокупность философских, социально-политических и религиозно-этических идей, которые сформулировали или развивали отечественные мыслители периода Киевской Руси, можно определить как зарождение духовных оснований складывающейся славяно-русской цивилизационной общности. Независимо от того, где создавались те или иные произведения древнерусской письменности, – будь то в Киеве, в Полоцке, в Турове или Смоленске – все они проникнуты духом единства русской земли и населяющего ее народа. Все они есть также и первое послание наших предков миру о своей культурной самобытности, первое выражение ими своих особенностей как народа. В дальнейшем при всем социокультурном своеобразии трех самостоятельных общностей – белорусов, русских и украинцев – духовное наследие мыслителей Киевской Руси стало той основой, которая навсегда сохранила эти три народа. Каждый из них в своем развитии опирается на общие цивилизационные основания, на единые социокультурные истоки.

Заметим, что философские, социально-политические и религиозно-этические проблемы, поставленные в произведениях литературы Древней Руси, разрабатывались затем различными поколениями мыслителей белорусского, равно как русского и украинского, народов. Некоторые из этих вопросов, такие, например, как гуманистическое понимание человека, обеспечение единства славяно-русской общности, терпимость во взаимоотношениях друг с другом людей и народов, приоритет духовных ценностей над материальными, наилучшая форма политического устройства страны и сегодня остаются в центре идейных исканий белорусского народа.