1. Цивилизационная идентичность и социокультурная самобытность белорусской общности

1.1. Понятие цивилизации и цивилизационное деление современного мира

Понятию “цивилизация” (от латинского civilis – гражданский, государственный, общественный) в современных словарях дается несколько интерпретаций. Во-первых, оно определяется как синоним культуры. Во-вторых, им обозначается уровень, ступень общественного развития, материальной и духовной культуры. В-третьих, под цивилизацией чаще всего понимается локализованное в пространстве и во времени сообщество людей, характеризующееся специфическими формами организации общественной жизни, своеобразием материальной и духовной культуры. В-четвертых, в культурно-исторической периодизации, принятой в науке ХVIII – XIX вв., – это третья ступень общественного развития, следующая за варварством, которое пришло на смену дикости. В-пятых, согласно немецкому философу О. Шпенглеру, цивилизация есть завершающий фазис – упадок в развитии какой-либо когда-то целостной и органической культуры. Каждое из этих значений понятия “цивилизация” можно встретить в современных текстах в том или ином контексте. Проследим за генезисом данного понятия.

Оформлению понятия “цивилизация” предшествовали обыденные представления о существенных различиях в жизнедеятельности людей, принадлежащих к разным общностям.

Древние греки и римляне, например, видели свое превосходство над чужеземными племенами (варварами) в наличии городов-государств, в рациональной, т. е. политической, организации общественной жизни и в гражданских достоинствах, как личных (приветливость, вежливость, учтивость), так и общественных (солидарность, ответственность, доблесть). Возникновение городов и их превращение в центры культурного притяжения обусловило самосознание, отличающее себя от мира племенной разобщенности и невежества первобытного сознания.

В средневековье религия становится фактором, объединяющим людей различной этнической принадлежности в новые – региональные – целостности и одновременно обособляющие их по конфессиональному признаку. Теперь уже не один центр – город – определяет судьбы людей. Соединяя одних и отделяя от себя других, создаются по крайней мере, три конкурирующих друг с другом центра притяжения и отталкивания – религиозная идея, государство и этнос.

В новое время появление бюргерских торгово-промышленных городов и их превращение в самоуправляющиеся социальные центры обусловило необходимость в политической свободе и законах, основанных на разуме и “общественном договоре”. Новый принцип социального взаимодействия, предполагающий автономию индивидов и их свободных объединений, утверждается в противоборстве с феодальным принципом всеобщей несвободы. В результате постепенно стали складываться общеевропейский рынок и связанное с ним сначала национальное, а затем и европейское единство материальной и духовной культуры. Для обозначения этой новой культурно-исторической реальности и выработки критериев идентификации с ней понадобилось новое понятие, каковым и стало “цивилизация”.

Термин “цивилизация” ввел в научный оборот в 1756 г. французский просветитель Мирабо. Это понятие использовалось просветителями ХVIII в. для обозначения высокоразвитого в культурном отношении общества, основанного на государственно-правовых, а значит, на разумных и справедливых началах. Цивилизация противопоставлялась ими патриархальным, родоплеменным отношениям отсталых в своем развитии сообществ как в древности, так и на открытых европейцами в ХVI – ХVIII вв. землях. В последующем это понятие, сохраняя свое первоначальное содержание, стало вместе с тем приобретать различные интерпретации. Так, в ХVIII в. была предложена трехчленная периодизация процесса общественного развития с выделением в нем стадий дикости (собирание и потребление людьми готовых продуктов природы, незнание ими собственности), варварства (возникновение примитивных орудий труда и собственности) и цивилизации (развитие производящего хозяйства, возникновение государства и законодательное закрепление собственности). Эта периодизация была положена в основу работы английского этнографа Э. Тайлора “Первобытная культура” (1871)¹, а затем была упорядочена другим американским ученым Л. Морганом в его книге “Древнее общество” (1877)². Ф. Энгельс в своей книге “Происхождение семьи, частной собственности и государства” (1884)³ предпринимает попытку совместить данную периодизацию с марксистской теорией общественных формаций.

Во второй половине ХIХ в. получило распространение употребление понятия “цивилизация” во множественном числе, которое использовалось для обозначения своеобразия региональных и локальных типов культурных сообществ. Так, русский мыслитель Н. Я. Данилевский сформулировал теорию культурно-исторических типов, или цивилизаций, согласно которой не существует всемирной истории, а есть лишь история самобытных локальных сообществ, отличающихся друг от друга индивидуальным характером культуры. В книге “Россия и Европа” (1871)¹ он выделил свыше десяти культурно-исторических типов: от египетской, китайской, халдейской и т. п. цивилизаций в древности до противопоставляемых им славянской и романо-германской в современности. Каждая цивилизация, по Даниловскому, подобно многолетним одноплодным растениям, зарождается, развивается, достигает своего расцвета, а затем истощается и прекращает свое существование. Культурная несовместимость различных цивилизаций, по его мнению, лежит в основе их политической и идейно-религиозной враждебности друг другу.

После Первой мировой войны большую популярность приобрела аналогичная концепция исторического процесса немецкого ученого О. Шпенглера, изложенная им в книге “Упадок стран Запада” (1918 – 1922; рус. пер. “Закат Европы”)². В его трактовке цивилизация – это заключительная стадия (упадок) развития любой культуры, признаками чего являются рост индустрии, техники и технологии, возникновение огромного скопления людей в больших городах, превращение народов в безликие массы. При таком подходе цивилизация как эпоха общественного упадка противопоставляется целостности и органичности культуры, под которой понимаются духовные ценности, главным образом религия, общественные идеалы, высшие интеллектуальные, художественные и моральные качества общества.

Еще большую известность во второй половине ХХ в. получила концепция региональных цивилизаций английского историка А. Тойнби, которую он изложил в 12-томном исследовании “Постижение истории” (1934 – 1961)¹. Расчленение мира на региональные цивилизации (первоначально 21, а впоследствии 13) сочетается у него с идеей социального прогресса, поступательного развития человечества в целом. Хотя исторический срок существования отдельных цивилизаций, по Тойнби, не предопределен, они, тем не менее, проходят одинаковые фазы в своем развитии. Движущим фактором динамизма цивилизации являются “вызовы”, которые делают сообществам внутренняя или внешняя среда, и “ответы” на них “творческого меньшинства” (правящей элиты) сообщества. Конечной стадией в развитии цивилизации, считает Тойнби, является создание “универсального государства”, а в нем – “универсальной религии”, своего рода “куколки” (кокона) цивилизации нового поколения. К настоящему времени сохранилось несколько цивилизаций, но в качестве доминирующей и наиболее прогрессивной Тойнби считает западную – наследницу греко-римской, тогда как все другие находятся в упадке.

А. ДЖ. ТОЙНБИ

О СТОЛКНОВЕНИИ ЦИВИЛИЗАЦИЙ

Какое же событие выберут как наиболее характерное будущие историки, оглядываясь – столетия спустя – на первую половину ХХ века и пытаясь разглядеть и оценить его свершения и опыт в той соразмерности, которую может дать лишь временная перспектива? Что бы они сказали об этой эпохе?

Будущие историки скажут, мне кажется, что великим событием ХХ века было воздействие Западной цивилизации на все другие жившие в мире того времени общества. Они скажут, что это воздействие было столь мощным и всепроникающим, что перевернуло вверх дном, вывернуло на изнанку жизнь всех его бесчисленных жертв, повлияв на поведение, мировоззрение, чувства и верования отдельных людей – мужчин, женщин, детей, затронув те струны человеческой души, которые не откликаются на внешние материальные силы, какими бы зловещими и ужасными они ни были. Вот что скажут, я уверен, будущие историки, оглядываясь на наше время даже из такого недалекого будущего, как 2047 год.

А что скажут историки в 3047 году? Я полагаю, в это время они будут в основном интересоваться колоссальным контрвлиянием, которое окажут жертвы на жизнь агрессора. К 3047 году наша Западная цивилизация – как мы знаем из истории последних двенадцати-тринадцати веков, со времен средневековья, – может измениться до неузнаваемости за счет контррадиации влияний со стороны тех самых миров, которые мы в наше время пытаемся поглотить, – православного христианства, ислама, индуизма и Дальнего Востока.

К 4047 году различие, угрожающе заметное сегодня, между Западной цивилизацией как агрессором и другими цивилизациями как жертвами, вероятно, будет незначительным. Когда одни влияния будут гаситься контрвлияниями, главное, что будет иметь значение, – это единый великий опыт, общий для всего человечества: испытание, связанное с разрушением собственного локального социального наследия при столкновении с локальным наследием других цивилизаций, с поиском новой жизни – общей жизни, возникающей на обломках. Историки 4047 года скажут, что воздействие Западной цивилизации на современные ей общества во втором тысячелетии христианской веры составляет эпохальное событие потому, что это первый шаг к унификации мира в единое сообщество. К тому времени единство человечества, вероятно, будет восприниматься как одно из фундаментальных условий человеческой жизни – как бы часть природного миропорядка, и историкам той эпохи, возможно, будет трудно представить со своей стороны локальное местническое мировоззрение пионеров цивилизации в первые шесть, или около того, тысячелетий своего существования.

А историки 5047 года? Они, представляется мне, скажут, что важность общественной унификации человечества состоит не в технических или экономических достижениях и не в военных или политических делах, но в области религии.

Источник: Тойнби А. Столкновения цивилизаций // Тойнби А. Дж. Цивилизация перед судом истории: Сборник. М., 2002. С. 400 – 402.

Таким образом, к концу ХХ в. утвердилось представление, согласно которому генезис цивилизаций, т. е. процесс их возникновения и последующего развития, по времени совпадает с переходом от собирательного хозяйства к производящему, с формированием классового общества, с появлением государства как формы организации сообщества и права как регулятора взаимоотношений его членов. Предпосылкой возникновения цивилизаций является также наличие в сообществе феномена, который принято называть культурой, т. е.  создаваемых участниками сообщества, сберегаемых ими и передаваемых от поколения к поколению материальных и духовных ценностей (предметов и явлений), а также способов их созидания. Существенное значение в оформлении самобытности сообщества имеет религия, в силу чего ряд исследователей именуют цивилизации по господствующим в них религиях. Наличие, в каком либо сообществе людей всех перечисленных факторов знаменует переход данного сообщества от архаического, первобытного состояния к цивилизационной стадии своего развития. Иными словами, цивилизация есть такая стадия в развитии пространственно локализованного сообщества людей, когда собственно социальные связи в нем начинают доминировать над природно-биологическими и когда сообщество начинает развиваться и функционировать на своей собственной основе.

Цивилизация может включать в себя несколько государственно-организованных сообществ, либо одно – единственное. Движение цивилизации есть процесс ее перехода от одного качественного состояния в другое. В различных регионах мира могут возникать и одновременно существовать несколько цивилизаций, которые взаимодействуют, могут смешиваться, накладываться одна на другую, включать в себя субцивилизации. Границы между цивилизациями редко бывают четкими, но они вполне реальны. Цивилизации есть явление историческое, они зарождаются, формируются, развиваются, достигают своей зрелости, деградируют и погибают. Источником динамизма цивилизаций могут выступать как внешние, так и внутренние факторы их существования; любая цивилизация может быть разрушена извне, но она может изжить себя и вследствие внутренней эволюции.

Новый подъем интереса во всем мире к феномену цивилизации отмечен на рубеже ХХ – ХХI столетий, толчком к чему послужили статья американского исследователя С. Хантингтона “Столкновение цивилизаций?” (1993) и вскоре вышедшая под таким же названием его книга (1996)¹. С окончанием холодной войны, считает Хантингтон, деление мира на “первый”, “второй” и “третий” утратило свой смысл. Сейчас уместнее группировать страны не по идейным, политическим или экономическим показателям, а исходя из культурных критериев, для чего наиболее подходит понятие “цивилизация”.

Цивилизацию Хантингтон определяет как культурную общность наивысшего ранга, как самый широкий уровень культурной идентичности людей. Самобытность цивилизации определяется как общими объективными элементами, такими как язык, история, религия, обычаи, социальные институты, так и субъективной самоидентификацией людей. Цивилизация – это самые большие “мы”, внутри которых каждый чувствует себя в культурном плане как дома и отличает себя от всех остальных “них”.

Хантингтон подвел черту под представлениями о Западе сначала как о единственной, а затем как об универсальной цивилизации. Облик мира, с его точки зрения, будет в значительной мере формироваться в ходе взаимодействия семи-восьми крупных цивилизаций, к которым относятся: западная; китайская или, точнее, синская, которая не ограничивается Китаем, а включает в себя страны с родственной культурой вне Китая, в том чимле Вьетнам и Корею; японская; индуистская; исламская; православная (с центром в России); латиноамериканская; и, возможно, африканская². Одновременно он призвал окончательно отбросить представление об истории как о неком едином линейном процессе, т. е.  последовательной смене стадий развития общества, через которые должны будут пройти все без исключения народы и страны.

Хантингтон актуализировал также ранее высказанную Тойнби мысль о грядущем конфликте цивилизаций (“столкновение цивилизаций”) как завершающей фазе глобальных конфликтов в современном мире. Если в годы холодной войны, по мысли Хантингтона, основные очаги кризисов и кровопролития сосредоточивались вдоль политических и идеологических границ, то теперь они перемещаются по линии разлома цивилизаций. Главными осями международной политики и, следовательно, линий цивилизационных столкновений, по Хантингтону, станут отношения между Западом и остальным миром. Исследователь отвергает проповедовавшуюся на протяжении столетий идею универсальности западной цивилизации, но с новой силой утверждает идею ее уникальности. Из этого он делает следующий вывод для Запада: основная обязанность западных лидеров – сохранить и обновить уникальные особенности западной цивилизации, а не формировать другие цивилизации по образу Запада. Оппоненты Хантингтона, например, российский философ и политолог А. С. Панарин, усматривают в его концепции не столько объективное выражение научных положений, сколько идеологическое обоснование стратегии выживания Запада в существенно изменившихся к началу ХХI века условиях его существования¹.

Условия возникновения и существования цивилизаций, считает русский философ А. А. Зиновьев, есть явления исторические. С изменением условий должно происходить приспособление стран и народов, образующих данную цивилизацию, к новым реалиям с целью выживания. В настоящее время, считает он, с ростом числа людей в сообществах, усложнением системы их управления, эволюцией материальной и духовной культуры, усовершенствованием средств коммуникации и изменения других факторов исчезли условия для возникновения новых цивилизаций. Сохранившиеся цивилизации, включая западную, обречены на исчезновение. На их место приходят социальные феномены иного рода, более адекватные современным условиям на планете. Он считает, что в настоящее время имеет место неумолимая тенденция эволюции человечества от эпохи обществ к эпохе сверхобществ, в том числе к становлению глобального сверхобщества¹.