Литература:

Земская Е. А., Китайгородская М. А., Розанова Н. Н. Особенности мужской и женской речи // Русский язык в его функционировании. Под ред. Е. А. Земской и Д. Н. Шмелева. М.: Наука, 1993. С. 90-136. Кирилина А. В. Гендер: лингвистические аспекты. М.: Институт социологии РАН, 1999. 189 с. Уэст К., Зиммерман Д. Создание гендера (doing gender) // Гендерные тетради. Вып. 1. Спб, 1997. С. 94-124. Borneman Ernst. Das Patriarchat. Ursprung und Zukunft unseres Gesellschaftssystems. Frankfurt a. Main, 1991 (zuerst 1971). Gal S. Between speech and silence: The problematics of research on language and gender // Papers in Pragmatics. 1989. N 3. V.1. P. 1-38. Glück Helmut. Der Mythos von den Frauensprachen. In: OBST (Osnabrücker Beiträge zur Sprachtheotie). 1979. Beiheft 3, S. 60-95. Gumperz John J. Discours Strategies. Cambridge, 1982. Hirschauer St. Dekonstruktion und rekonstruktion. Pladöyer für die Erforschung des Bekannten // Feministische Studien. 1993. N 2. S. 55-68. Kotthoff H. Die Geschlechter in der Gesprächsforschung. Hierarchien, Teorien, Ideologien // Der Deutschunterricht, 1996. N 1. S. 9-15. Maltz D. N., Borker R. A. Mißverstдndnisse zwischen Männern und Frauen - kulturell betrachtet // Günthner, Kotthoff (Hrsg) Von fremden Sttimmen. Weibliches und männliches Sprechen im Kulturvergleich. Frankfurt am Main, 1991. S. 52-74. Male and female: a study of sexes in a changing world. New York: Morrow, 1949. Samel Ingrid. Einführung in die feministische Sprachwissenschaft. Berlin, 1995. Tannen Debora. Du kannst mich einfach nicht verstehen. Warum Männer und Frauen aneinender vorbeireden. Hamburg, 1991.

Мужская идентичность - категоризация себя как представителя мужской социальной группы и воспроизведение гендерно обусловленных ролей, диспозиций, самопрезентаций. Признание и использование категоризации себя по признаку пола зависит не столько от индивидуального выбора, сколько биологически обусловлено и социально принудительно (Уэст, Зиммерман).

В основе становления мужской идентичности лежит "идеология мужественности" (Плек), которая является составной частью традиционной патриархатной культуры. Структура ролевых норм "идеологии мужественности" определяется нормой статуса, нормой твердости (физической, умственной и эмоциональной), нормой антиженственности. Центральной характеристикой мужской идентичности является потребность доминирования, неразрывно связанная с мужской гендерной ролью.

Традиционно считается, что в процессе социализации мальчик находится в более сложном положении, чем девочка, поскольку его воспитатели - женщины (недостаточно объектов для идентификации); кроме того, "мужской" ролевой набор более ограничен и жесток, а традиционное воспитание не поддерживает проявление "мужского" поведения (независимого, инициативного, активного и т. д.) (Алешина, Волович; Арутюнян; Клецина). Дальнейшая социализация мальчиков связана с социальными барьерами на пути развития маскулинности, провоцирующими эмоционально-когнитивный диссонанс, следствием которого является "полоролевая растерянность" либо утрированно-маскулинные полоролевые ориентации (Каган).

"Принцип Адама" или принцип маскулинной дополнительности, сформулированный Дж. Мани, имеет под собой непосредственно биологическую подоплеку (на каждом этапе половой дифференциации для развития по мужскому типу необходимо преодолеть или подавить фемининное начало) и непосредственно связан с культурной нормой антиженственности идеологии маскулинности. "Преодоление женственности" лежит в основе обрядов инициаций мальчиков: пройдя испытания, они могут быть включены в сообщество мужчин (Кон).

"Комплекс кастрации" - еще один принцип, регулирующий, с точки зрения ортодоксального психоанализа, развитие мужской идентичности (Фрейд). Комплекс кастрации неразрывно связан с Эдиповым комплексом, который фактически служит разрушению первичной идентификации мальчика с матерью и происходит с помощью отца, поддерживающего в сыне тенденцию к обесцениванию всего женского. З. Фрейд полагал, что личность тогда развивается гармонично, полноценно, когда не нарушается ее половая идентификация (Репина).

Ж. Лакан рассматривает фаллос как символ власти и закона, за которые в патриархатном (см. Патриархат) обществе идет борьба между мужчинами. Только пережив страх (угрозу) кастрации, мальчик "присваивает" символическую маскулинность.

Агрессивность - наиболее специфичная черта мужской идентичности с точки зрения различных концепций и подходов. В настоящее время большинство исследователей сходится во мнении, что следует выделять не половые различия агрессивности (ряд исследований демонстрирует, что женщины не менее агрессивны, но они более склонны подавлять агрессию), а половые различия ее детерминации (Каган).

Согласно теории мужской полоролевой идентичности (Плек), психологическое здоровье мужчин непосредственно связано с "правильной" в контексте традиционной патриархатной культуры мужской идентичностью. Исследования последних лет убедительно показывают, что помимо позитивных аспектов мужественности, традиционная мужская гендерная роль является причиной тревоги и напряжения, поскольку некоторые ее аспекты дисфункциональны и противоречивы. Предложенная О'Нилом модель гендерно-ролевого конфликта включает шесть паттернов (ограничение эмоциональности, гомофобия, потребность контролировать людей и ситуации, ограничения в проявлении сексуальности и привязанности, навязчивое стремление к соревнованию и успеху, проблемы с физическим здоровьем из-за неправильного образа жизни) (Берн).

Существенное влияние на ослабление жестких границ традиционной маскулинности и возможность более свободного развития мужской идентичности оказало развитие феминизма и как общественного движения, и как новой методологической парадигмы в социальных науках.

Man's identity, masculine identity (англ.)