Эстетика декабризма:

1. Утверждение гражданского в искусстве. Поэзию декабристов называли «поэзией гражданского чувства». Рылеев говорил: «Я не поэт, а гражданин». В своём утверждении гражданской позиции декабристы ориентировались на ораторское искусство классицизма. Своими предшественниками они считали Ломоносова и Державина;

2. Звучание экспрессии, гражданского чувства в романтизме. В основе поэзии декабристов лежало утверждение идеалов древнего мира;

3. Ориентация на высокие жанры и стили: ода, страстные монологи, определявшие поэзию.

4. Установка на воспитание общества. Их произведения организовывала антитеза гражданина и изнеженного племени. Возрастала роль слова как убеждения. Возник жанр агитационной песни. В 1824 г. Александр Бестужев и Кондратий Рылеев создают цикл песен. Они адресованы разным слоям русского общества. Декабристы работали с обществом. Их песни были рассчитаны на эмоциональное воздействие («А где те острова, где растёт трын-трава», «Царь наш – немец русский», «Тошно мне и в родной стороне»). Само заглавие обозначает ориентацию на фольклор. Декабристы в своём утверждении оды противопоставляют её элегии.

5. Особая миссия слова. Декабристы считали, что через слово можно научить русское общество. Слово должно было входить в сознание общественности. В словаре декабристской поэзии исследователи выделяют слова-сигналы: товарищ, гражданин, отчизна, самовластие, Брут, Риега, Байрон. В своей эстетике декабристы уделяли особое значение публицистике и трактатам.

6. Утверждение национального искусства. Декабристы ратовали за то, чтобы сюжетами литературных текстов были русские реалии.

7. Утверждение романтического принципа в понимании героя.

Аллюзионные стили:

1. Античный. В эпицентре художественных поисков был перевод «Илиады». В крови у декабристов был перевод Гнедича. Декабристов интересовали события гражданской войны в Риме, имена Катона, Цезаря, Брута, Цицерона. На эти темы особенно много писали Кюхельбекер (трагедия «Аргивяне») и Катенин.

2. Древнерусский. Был найден текст «Слова о полку Игореве» и другие древнерусские тексты. В совокупности с «Историей…» Карамзина они вызывали у декабристов интерес к истории вечевой Руси. Формирование древнерусского стиля ориентировалось на С.П.И.. Ориентация на древнерусский стиль была и у Катенина, и у Одоевского;

3. Библейский. Библия – памятник народной мудрости. Имена Самсона, Моисея, пророков питали последующую поэзию. Декабристов привлекала сила героев, их мужество. Особо показательны «Опыты священной поэзии» Ф. Глинки. Глинка обратился к сюжетам псалмов. В основе всех его сюжетов лежит борьба за свободу и образ поэта-пророка.

Главное назначение всех этих сюжетов – просвещение молодого поколения через напоминание о подвигах предков. Неистовое внедрение героики воспитало не одно поколение. Поэзия декабризма – поэзия гражданского подвига. Личные эмоции заглушались. Декабристы противопоставляли гражданские идеалы личной жизни. Был очевиден разлад между бытовым и литературным образом. Для декабристов было очевидно, что они не поэты, а граждане. Все поэты этого времени были свободолюбивыми.

Декабризму был свойственен национальный колорит (в частности, Рылеев писал об Украине). Особое значение приобретает прибалтийская тема в произведениях Бестужева. В его произведениях очень важны ливонские сюжеты. Излюбленной была тема Кавказа. Пророческой темой становится Сибирь. Эта тема открывает непознанный край. Национальный колорит был тесно сопряжён с историей. Декабристы обратили внимание на тему угнетённых и борющихся за освобождение территорий. Особо декабристов волновала тема Греции.

Декабристы создали нового героя – героя-гражданина. Этот герой воплощал романтический характер. Он ещё был абстрактен. Но в декабристской литературе был заложен его идеал.

Вопрос № 10: творческий путь К.Ф. Рылеева. «Думы» как идейно-художественное единство.

Ответ: декабристы активно занимались внедрением исторических сюжетов. Внедрение исторического материала было важно для создания романтического историзма. Национально-освободительное движение и тема кавказских народов была важна для декабристов. Россия осмыслялась как многонациональная страна. В 1824 – 1825 гг. К.Ф. Рылеев создаёт книгу «Думы», включающую 21 текст. Первый текст носил название «Олег вещий» (IX век), последний – «Державин» (XIX век). Рылеев показал образы исторических личностей, создал поэтическую историю государства Российского в лицах. Спектр лиц позволяет представить 10 веков русской истории. Рылеев стал поэтическим Карамзиным. Рылеев даёт романтическую историю. Пейзажи Рылеева – отображение пейзажей баллад Жуковского. Эта поэзия захватывала души русского народа. Рылеев создал синтетический текст, состоявший из развёрнутых преамбул в прозе и собственно поэтического текста. Прозаическая преамбулу для текстов создавал историк Строев, личный секретарь Карамзина. Рылеев показал в поэтической части кульминационные моменты. «Думы» Рылеева – своеобразная историческая баллада. Название жанра «дума» произошло от названия народно-исторической песни «думки» и от слова «раздумье». Цикл из 21 думы прививает любовь к русской истории. Особняком среди дум стоит история Ивана Сусанина, в которой русский мужик впервые вошёл в культуру. История была в крови декабристов. 7 ноября 1825 г. Пушкин заканчивает трагедию «Борис Годунов». Полемика Пушкина и Рылеева показывает несостоятельность романтической истории. Пушкин подчёркивал трафаретность сюжетов Рылеева, отсутствие живого отношения к истории. Если Пушкин показывает живое отношение к истории, Рылеев модернизирует историю, прибегает к анахронизмам (например, щит Олега на вратах Царьграда). Тенденция к анахронизмам снижала ценность декабристской истории.

Свой собственный мир поэт раскрывает в стихотворениях иного жанра – произведениях интимной лирики, связанных преимущественно с любовной темой. Начиная с 1821 г. образ героя-любовника у Рылеева в стихотворениях такого типа становится разностороннее, обогащаясь чертами вольнолюбца, то мечтающего о действии, то погружающегося в мир интеллектуального наслаждения. Традиционен для поэзии этих лет и образ разочарованного мечтателя.

Обогащённый этими чертами, герой-субъект рылеевской лирики сближается с положительным героем – объектом его гражданских стихотворений. Это сближение переходит в слияние, вершиной которого является «Гражданин». Образ автора здесь – образ гражданина в декабристском понимании этого слова. Он воплощает в себе любовь к отчизне, смелость, целеустремлённость, готовность жертвовать собой.

В 1822 г. в печати появляется 13 дум, причём некоторые из них перепечатываются по 2 – 3 раза. Современники отмечали «народность и благородные чувствования, заключающися в «Думах» Рылеева, его простой и естественный рассказ, чистый и лёгкий язык, наставительные истины, прекрасное чувствование, печать отличительную, столь необыкновенную посреди пошлых и одноличных или часто безличных стихотворений наших».

Однако был вопрос, вызвавший оживлённую полемику. Это думы как особый вид поэзии, суть жанра. Думается, что напряжённость и остроту дискуссии о жанре «Дум» следует объяснять, прежде всего, тем, какое место занимала сама категория жанра в литературном мышлении современников Рылеева. Спор этот начался в статье А.А. Бестужева «Взгляд на старую и новую словесность в России»: «Рылеев, сочинитель дум, или гимнов исторических, пробил новую тропу в русском стихотворстве». Бестужеву возражал рецензент «Русского инвалида» В.И. Козлов: «В думах излагаются уединённые размышления исторических лиц, тайные их намерения, борения противоположных страстей, угрызения совести и нередко такие чувства, кои не имеют в себе ничего ни торжественного, ни похвального. Дума есть особливый род поэзии, взятый из польской литературы». Это рассуждение имело весьма определённый подтекст, направленный на дискредитацию «Дум» и уменьшение их воздействия на читателя.

Булгарин: «Рылеев усыновил русской поэзии неизвестный поныне род, употребляемый у поляков и богемцев, под названием дум, составляющих средину между элегиею и героидою».

Вяземский: «По содержанию своему думы относятся к роду повествовательному, а по формам своим – к лирическому».

Первую свою думу – «Курбский» - поэт напечатал с подзаголовком «элегия». Сходство этих жанров видел и Белинский: «Дума есть тризна историческому событию или просто песня исторического содержания. Дума почти то же, что и эпическая элегия». Эпический элемент, уловленный Вяземским в думах, наглухо отгораживал в его глазах этот жанр от элегий. Упускалось из виду то, что элегия и до Рылеева начала приобретать характер жанра, по содержанию повествовательного, а по формам – лирического, в частности у Батюшкова.

При сопоставлении элегий психологического романтизма с «Думами» обращает на себя внимание их разительное несходство. С одной стороны – меланхолический самоанализ, излияние мыслей поэта о бренности бытия, с другой – страстная проповедь самоотверженности и свободолюбия, роковые конфликты. С одной стороны, замкнутый круг более или менее замкнутых тем; с другой – широкая панорама национальной истории, монументальные образы героев. Но вместе с тем обращение к гражданской, национально-исторической теме было предуказано формулой Карамзина: «здесь всё для души». Один и тот же субъективно-психологический принцип мог объяснять и оправдывать одновременно и протестующую, мятежную поэзию, и поэзию унылых мечтаний, намёков и недосказанного.

И для Рылеева, как для Жуковского, подлинная тема и подлинное содержание искусства – душа, помыслы и стремления чувствующей личности, а не объективная действительность, определяющие эту личность со всеми её помыслами и чувствами. Главное – не изображение реальной жизни, а цель, которая достигается этим изображением.

Думы создавались и воспринимались не изолированно друг от друга, но как части единого целого, скрепляемого общностью темы, замысла, стиля. Рылееву оказался близок сам подход Немцевича к истории. Немцевич обращался к прошлому для того, чтобы воздействовать на действия и помыслы своих современников, искал в событиях минувшего образцов для подражания, воспевал мужество и патриотизм.

В работах о Рылееве не раз отмечалось, что герои его «Дум» мыслят и говорят как декабристы. Рылеев прибегал к аллюзиям, но в «Думах» мы видим иное. Рылеев стремился привязать внимание к деяниям старины, показать, что и Россия богата примерами для подражания.

Рылеев не только заимствовал темы и сюжеты своих дум из исторических источников и, в частности, из «Истории государства Российского» Карамзина, но и буквально повторял в стихах многие выражения историка. Рылеев не без основания рассчитывал, что эти выражения будут замечены и узнаны. Это должно было убедить современников в исторической достоверности сведений, фактов, характеристик, которые он найдёт в думах, не оставить у него сомнений, что герой каждой из дум представлен в ней таким, каким он был в жизни.

Готовя отдельное издание цикла, Рылеев приходит к убеждению в необходимости дать развёрнутые и единообразные примечания – предисловия ко всем думам без исключения, как это сделал в своей книге Немцевич. Эти примечания должны были указывать хронологические сроки, к которым относится действие каждой думы, сообщать об изображаемых в ней событиях, нередко ссылаясь при этом на летописи и другие документальные источники. Поэт придавал большое значение основательности, достоверности этих примечаний.

Примечания к думам печатались перед текстом каждого стихотворения, на отдельной странице на обороте шмуцтитула, где указывалось название думы. Поэт явно стремился сделать их заметными, привлечь к ним внимание читателя. Цель их была намного значительней и шире одной лишь пояснительной функции. Рылеев хотел подчеркнуть ими, что читателю предлагаются не назидательные вымыслы, а подлинно, достоверно воссозданные страницы отечественной истории, ибо без этого замысел автора не мог быть осуществлён.

А.С. Пушкин в мае 1825 г. в письме к Рылееву отмечал, что его думы «составлены из общих мест». Все герои Рылеева непременно задумчивы и почти всегда печальны. Наивно было бы думать, что Бестужев, Вяземский и другие горячие поклонники не замечали ни анахронизмов, ни трафаретных эпитетов, ни однообразного построения, ни условности пейзажа, ни сходных поз рылеевских персонажей. Но они принимали и одобряли творческую задачу, решение которой реализовано в этих стилевых элементах - изобразить героев дум как воплощение неизменных и в разные эпохи адекватных качеств. То, что было безоговорочно поддержано Бестужевым, оказалось отвергнуто Пушкиным.

Пушкин в разное время оценивал стихи Рылеева по-разному. До 1824 г., т.е. до появления отрывков из поэмы «Войнаровский», отзывы неблагоприятны для Рылеева, ироничны и враждебны. Начиная с 1824 г. Пушкин, видимо, заинтересовывается Рылеевым и начинает расточать похвалы. С «Ивана Сусанина», согласно собственному его позднейшему признанию, Пушкин начал подозревать в Рылееве истинный талант. Но даже это подозрение не помешало Пушкину отозваться о Рылееве весьма уничижительно.

В черновике письма к Вяземскому от 4 ноября 1823 г. появляется первый положительный отзыв Пушкина о Рылееве. Отзыв этот – не о «Войнаровском», а о «Думах».

Получив отдельное издание сборника, Пушкин вновь перечитывает «Думы» и выносит о них своё окончательное суждение: «Все они слабы изобретением и изложением. Все они как один покрой: составлены из общих мест. Описание места действия, речь героя и – нравоучение. Национального, русского нет в них ничего, кроме имён».

Не оценил Пушкин значения «высоких дум», не понял, что дело не в «слабом даре». Главное – это «восторг души», «любовь к общественному благу».

В письме к Пушкину Рылеев со всей решительностью заявляет, что вдохновение следует ставить выше искусства. Иными словами, «высокая» цель, во имя которой создаётся произведение, важнее, чем мастерство, с которым оно выполнено.

Вопрос № 11: своеобразие поэтов пушкинского круга.

Ответ: