Школа шалунов (1902)

« Давайте нам сюда самого ужасного тихоню, мы его живо научим шалить» – таким был девиз удивительной школы, созданной в Баку педагогом А. Радченко. Это подразумевало, что любого педагогически запущенного, закомплексованного ребенка можно превратить в радующегося жизни, веселого и резвого. Как же это достигалось? Прежде всего, детям давали возможность максимально реализовать свои потенциальные способности. В разновозрастном классе (с 5 до 8 лет) работа велась по групповому методу, и в то время, когда учитель занимался с одной из групп, остальные были предоставлены сами себе.

П едагоги принципиально не желали задавать детям стереотип поведения, а, предоставляя им максимально возможную свободу, внимательно и доброжелательно наблюдали за ними. Весь процесс воспитания состоял как бы из цепочки непрерывных компромиссов. Признавая ребенка единственным собственником самого себя, ему давали крайне спорное право: рисковать жизнью и здоровьем ради своей идеи и того дела, которым он сейчас увлечен.

День в этой небольшой школе строился достаточно оригинально. После двух-трех часов занятий дети накрывали на стол и, прежде чем усесться, делали гимнастику или пели гаммы и упражнения - для развития слуха и укрепления легких. В расписании это было обозначено как «время воя голодных волков». Затем – игры на свежем воздухе, занятия ручным трудом и художественным творчеством и, наконец, самое любимое – пение или чтение вслух, соединенные с разговорами по душам. С наступлением тепла все занятия переносились в сад.

Обучая грамоте, учителя придерживались свободного метода – письма без линеек и полей. Также специально много писали левой рукой. Удивительно, но все это приводило к выработке красивого – причем сугубо индивидуального – почерка у детей уже в шестилетнем возрасте.

Счету дети учились, составляя узоры из разноцветного бисера, «читая» время на часах, а также делая рисунки. И чтобы, видно, совсем доконать методистов, изобрели удивительный способ изучения таблицы умножения: дети плясали под мелодию вальса, польки или мазурки и пели эту таблицу умножения. Странно, но запоминали быстро и навсегда.

Неудивительно, что дети очень любили учиться и впоследствии всегда с удовольствием и чувством благодарности вспоминали свою необыкновенную школу.

Семейная школа (1903)

Семейные школы, часто называвшиеся родительскими, возникали постоянно и в различных местах, порожденные стойким и справедливым убеждением отцов и матерей, что официальные учебные заведения не способны обучать их замечательных детей в соответствии с индивидуальными способностями и особенностями, а могут только искалечить.

Одна из таких семейных школ возникла под руководством убежденной сторонницы свободного воспитания О. Кайдановой. Вначале это была группка из 10-15 родителей и педагогов, объединившихся на принципе трех «С» – Сотоварищества, Сотворчества, Содействия.

Дети, попадая в эту школу, оказывались в обстановке, где не было заранее определенного плана, подготовленных программ, учебных предметов. Все в конечном итоге определялось интересами и желаниями ребенка-солнца, вокруг которого, как планеты, вращались и педагоги, и весь учебно-воспитательный процесс. Если никто из воспитанников не хотел знать математику, то она не изучалась. Татке обстояло дело и с другими предметами. Если же кто-то из детей хотел ознакомиться, например, с археологией, то для него приглашался учитель.

Основными методами обучения были экскурсии, ручной труд и уроки-беседы, органично переходящие в задушевный разговор. Главное внимание уделялось созданию атмосферы своего мира с особой «внутренней тишиной», где педагогам открывались детские души.

Школа О. Кайдановой просуществовала два года, оставив яркий след в истории педагогики. Грустно читать последнюю страницу жизни этой удивительно теплой школы:

«Вот дети разошлись – все были как-то озадачены, что завтра им не надо приходить в школу. Они забирали свои вещи, и чувствовалось, что им очень жаль оставлять школу... Перед тем как разойтись, спели, по предложению одного из детей, «Прощайте» из любимой «Синей птицы». Вот их шаги затихли, раздался последний тоненький возглас «Прощайте», и мы, учителя, остались одни...»