• Виктор Петрович Острогорский (1840-1902 г.Г.)

Р усский педагог, методист, литератор, общественный деятель. Родился 16 февраля 1840 г в Санкт-Петербурге. В 18 лет, в 1858 году окончил третью Санкт-Петербургскую гимназию. Учась на филологическом факультете Петербургского университета, В.П. Острогорский вместе с товарищами основал первое в Петербурге бесплатное Василеостровское воскресное училище. За участие в студенческих волнениях будущий педагог был отчислен из университета, но впоследствии закончил его экстерном.

По окончании университета (1862) он работал учителем словесности в столичных гимназиях и на женских педагогических курсах. Виктор Петрович вел большую просветительскую работу, активно выступал в защиту женского образования.

Преподавал и читал лекции по истории русской и всеобщей литературы в столичных гимназиях и корпусах, на женских педагогических курсах (1869-1892), в Елизаветинском институте, в Смольном, в т еатральной школе и др. Обладая даром изложения, умел заинтересовывать слушателей. Проводил в жизнь воспитательные идеи Пирогова, Ушинского и Стоюнина. В общественно-политическом отношении был последователем идей 60-х годов, находя, что тогда «ясно, убедительно и подробно выяснены в литературе значение и настоятельная необходимость для освобожденного государства создания общего, всесословного народного образования... реального в смысле приобретения полезных знаний, гуманного в смысле смягчения дикости нравов и поселения альтруистического духа взамен грубейшего эгоизма». По выражению биографа Острогорского, он «сошел в могилу чистым идеалистом, восторженным проповедник ом правды и любви к людям, каким выступил в начале 60-х годов».

Многие годы жизни и активной педагогической деятельности связывали В.П. Острогорского с г. Валдаем Новгородской губернии. Он ежегодно на лето приезжал в этот город, а в 1892 году приобрел здесь небольшой дом с садом.

Живя в Валдае, в одном из беднейших тогда городов, Виктор Петрович видел, в каком жалкой состоянии находились валдайские училища. На три с половиной тысячи жителей Валдая в городе существовало лишь два училища – трехклассное для мальчиков и двухклассное для девочек. Высокая плата за обучение, отсутствие средств на приобретение форменной одежды и учебных принадлежностей лишали многих детей возможности посещать эти учебные заведения. Восемьдесят пять детей в городе ежегодно оставались вне школы.

7 января 1896 года Острогорский открыл в своем доме бесплатную школу на 25 человек. Открытая школа соответствовала двухклассному сельскому училищу. Но вместить всех желающих школа, расположенная в доме, где жила семья В.П. Острогорского не могла. В 1899 году педагог купил каменный дом в центре города, в который и была переведена школа.

Виктор Петрович следил за системой обучения в школе, большое значение придавал трудовому воспитанию, обучению ремеслам. При школе были организованы мастерские, где девочки занимались шитьем и вязанием, а мальчики обучались сапожному ремеслу и переплетному делу. Были созданы детская и учительская библиотеки. На уроках истории, географии, естествознания применялись наглядные пособия.

В мае 1900 года в здании школы была открыта давно задуманная В.П. Острогорским бесплатная библиотека-читальня имени А.С. Пушкина, для которой он пожертвовал много книг. По инициативе педагога в Валдае была открыта бесплатная воскресная школа, В октябре 1901 года по его предложению было создано общество попечения о бесплатной школе в Валдае.

В.П. Острогорский выступал и как лектор-методист на учительских земских курсах.

Несколько позже он организовал в Валдае воскресную школу и народные чтения.

В марте 1902 года В.П. Острогорский по совету врачей приехал в Валдай для отдыха от сильного переутомления. Не пробыв и двух дней, 31 марта 1902г. он скончался...

Основная заслуга Острогорского как методиста в том, что в процессе преподавания он большое внимание уделял этико-эстетическому воспитанию и развитию творческой самостоятельности учащихся. Особое значение Виктор Петрович придавал эмоциональному восприятию художественного произведения и формированию эстетических вкусов учащихся. Но работа над отдельными произведениями, по мнению Острогорского, должна быть подчинена усвоению систематического курса теории и истории литературы. Он разработал программу и методику обучения выразительному чтению, которое наряду с заучиванием наизусть он считал, одним из условий успешного преподавания литературы и которое органически связывая с анализом художественных произведений и изучением теории литературы. Острогорский подчеркивая, что более глубокому восприятию и пониманию произведений способствует знакомство учащихся с личностью писателя, его биографией. Занятия по литературе в классе Виктор Петрович сочетал с внеклассными занятиями (чтением, работой кружков) и посещением театров и музеев. Острогорский разработал систему литературного образования от начального до выпускного класса. Выступая против схоластики и чрезмерного увлечения древностью, за широкое знакомство учащихся с новейшей и современной русской и зарубежной литературой.

В.П. Острогорский – автор рассказов для детей, литературно-критических работ, посвященных творчеству Лермонтова, Гоголя, С. Аксакова, Гончарова. Он – один из первых исследователей творчества Кольцова, Плещеева, Помяловского.

В.П. Острогорский был также редактором журналов «Детское чтение» (1877-84), «Дело» (1883-84), «Воспитание и обучение» (1885), «Мир божий» (1892-1902).

• Николай Федорович Бунаков (1837-1904)

Бунаков Николай Федорович – русский педагог, последователь К.Д. Ушинского, теоретик и практик начального обучения, методист русского языка, автор учебников и учебных пособий.

Н .И. Бунаков отстаивал идею всеобщего обязательного и бесплатного образования, требовал повышения уровня народной школы и приближения ее к потребностям жизни. Наряду с В.И. Водовозовым, В.Я. Стоюниным и Д.И. Тихомировым Бунаков разрабатывал методы обучения детей родному языку, которые основывались на сознательном усвоении учащимися знаний и ставили своей целью развитие у детей логического мышления.

В открытой им в Воронеже элементарной школе (1867-1884) Н.Ф. Бунаков проводил большую методическую работу: он написал несколько руководств для учителей, напечатал 20 отчетов о своей работе. Накопленный материал помог ему разработать основы первоначального обучения.

Поселившись в 1884 году в селе Петине Воронежской губернии, Бурнаков построил на свои средства народную школу и сам преподавал в ней. Также он открыл школу для взрослых и народную библиотеку, устраивал чтения с проекционным фонарем, выступил организатором и руководителем первого в России крестьянского самодеятельного театра. Одновременно Бунаков работал над своими книгами («Азбука и уроки чтения», 1871; «В школе и дома. Книга для чтения», круг 1-5, 1876 и др.). Бунаков систематически сотрудничал в педагогических журналах. Широкая известность пришла к нему после выступления на Всероссийском съезде народных учителей (1872).

Лекции по методике преподавания русского языка, прочитанные Бунаковым в Москве, были изданы отдельной книгой («Родной язык как предмет обучения в народной школе с трехгодичным курсом», 1872). В 1873-1883, а затем в 1896-1901 годах он руководил земскими летними учительскими съездами-курсами, проводившимися во многих губерниях.

Однако деятельность Н.Ф. Бунакова царское правительство сочло опасной. В 1902 он был арестован и лишен права заниматься педагогической и общественной деятельностью. Петинская школа и другие просветительские учреждения, созданные Бунаковым, были закрыты. Итоги своей педагогической работы Н.Ф. Бунаков описал в мемуарах – «Моя жизнь в связи с общерусской жизнью, преимущественно провинциальной».

Педагогической общественности он известен, прежде всего, как теоретик «первоначального обучения», педагог-методист начальной школы. Однако его интересы не ограничивались только рамками методики. Он был оригинальным писателем, автором учебников, которые принадлежали к числу лучших во второй половине XIX в.; активно и плодотворно сотрудничал со многими педагогическими журналами, пользовался популярностью как критик и публицист – из-под его пера вышли более 400 рецензий и статей, посвященных народному образованию. Н.Ф. Бунаков – это и неутомимый общественный деятель, талантливый педагог-просветитель, педагог-практик.

Всю свою жизнь он посвятил начальной школе. И это было не случайно. Вторая половина XIX в. – один из сложных и противоречивых периодов в истории российского образования, эпоха бурного развития общественно-педагогического движения. Одной из черт этого периода было активное обращение к проблемам начальной школы. Именно начальное образование рассматривалось как основа, определяющая дальнейшее развитие личности, как «главное связующее звено» всей системы народного образования. Начиная с 1860-х г.г. благодаря общественному вниманию начальная школа впервые стала важным поприщем гражданской деятельности. Именно это звено системы образования должно было стать центром предстоящих преобразований «как фундамент просвещения и залог народного благополучия».

Вопрос «как учить» обсуждался на страницах всех педагогических журналов 60-70-х г.г. XIX в. Его решению препятствовали недостаток педагогического опыта, отсутствие стройной педагогической теории. По этой причине многие педагоги занялись изобретением и заимствованием «наилучших методов обучения». Наиболее ярким было увлечение немецкой педагогикой. П.Ф. Каптерев по этому поводу писал: «Заимствовались не только частные приемы и методы преподавания, заимствовались не только общие руководствующие идеи и целые педагогические миросозерцания, заимствовались даже выполнители начала немецкой педагогии».

«Потребность создать народную школу... захватила нас врасплох, совершенно не готовыми к делу: у нас не было ни учебных книг, ни подготовленных умелых учителей, ни руководства. Поневоле пришлось обратиться за живыми примерами и образцами к соседнему народу, богатому и опытом, и педагогической литературой, обладающему и прочно поставленной народной школой, и авторитетными деятелями на поприще народного образования, вроде Адольфа Дистервега».

Однако не все педагоги разделяли мнение о необходимости и обоснованности обращения к зарубежному опыту. Так, например, Л.Н. Толстой считал, что нужно «бросить всю наличную педагогию, как русскую, так и иностранную, отказаться от нее и начать строить образование и воспитание совершенно заново, исключительно на основании своего опыта».

Л.Н. Толстой, идеализируя природу крестьянских детей, пытался доказать, что в отношении старшего поколения к младшему законно и разумно лишь образование, заключающееся в простом переложении знаний, поэтому все воспитательные задачи должны быть устранены из школы. Л.Н. Толстой считал, что воспитание как умышленное формирование людей по известным образцам неплодотворно, незаконно и невозможно. Он заявлял, что прав на воспитание, прав одного человека или небольшого собрания людей делать из других таких, каких хочется, не существует (подчеркнем, что речь идет о взглядах Л.Н. Толстого в начале 70-х гг. XIX в.). Н.Ф. Бунаков по этому поводу писал: «Пора бы, кажется, перестать обманывать себя и других бесплодными толкованиями об исключительных свойствах русского человека». Он считал, что русские дети не обладают какими-то исключительными качествами, потому обучение их должно быть построено не на особенных, а на общечеловеческих началах. По мнению Н.Ф. Бунакова, всякое обучение непременно обладает воспитывающей силой. Он утверждал, что воспитывающее влияние присуще обучению и не может быть оторвано от него. Обучение составляет в школе одно из главных воспитательных средств, и с этой точки зрения оно не может ограничиваться узкой целью научить человека читать и писать. Если недооценивать роль воспитывающего обучения, если оно будет носить случайный характер, то это может привести к весьма плачевным результатам: «...вместо разумной любознательности проявится простая жажда новинки, бестолковое любопытство, вместо сознательного терпения, настойчивости и активного внимания – апатия и равнодушие, вместо любви и уважения к учению и к знанию, к школе и к учителю – низменная угодливость и подслуживание...». Следует сказать, что Н.Ф. Бунаков не был одинок в пропаганде идеи воспитывающего обучения. Н.X. Вессель, В.И. Водовозов, Ф. Толь и другие считали, что в начальной школе воспитанию должно быть отведено главное место. Воспитание они рассматривали в неразрывной связи с обучением. Эта проблема особенно актуальна и в наши дни, когда происходит смещение акцентов с воспитания на обучение.

Особенно много споров было по поводу звукового метода обучения грамоте, объяснительного чтения и использования такого дидактического принципа, как наглядность. Немало критики было высказано по поводу «пристрастия к немецким педагогическим теориям». Н.Ф. Бунаков, характеризуя этот период, говорил, что это было время «нового крикливого взрыва у нас беспардонного патриотизма». Отвечая на критику, в журнале «Русский народный учитель» он писал: «У нас по какому-то странному недоразумению... вошло в обычай все новейшее школьное обучение с принципом наглядности, ...с развивающими методами, возбуждающими самодеятельность учащихся... насмешливо называть «немецкими штуками», как таковые, по возможности, изгонять из русской школы. На самом же деле отцом современного школьного обучения... следует признать славянина Коменского, замечательные творения которого уже давно были хорошо знакомы таким основательным немецким педагогам, как Дистервег, но до сих пор, кажется, мало знакомы его единоплеменникам – русским людям». Противоположную позицию занимал Л.Н. Толстой, который считал, что школу, где даже русской грамоте учат по «немецкому способу», народной не назовешь, поэтому народной должна быть и сама методика преподавания.

Л.Н. Толстой был не одинок. Сохранились воспоминания корректора Ф.М. Достоевского В.В. Тимофеевой о том, как этот выдающийся русский писатель негодовал по поводу введения звукового метода обучения грамоте: «Не хочу я, чтобы наших крестьянских детей обучали по этой методе!... Это не человеческая метода, а попугайная. Пусть обучают они по этой методе обезьян или птиц. А для людей она совсем не годится. Бб, Вв, Сс, Гг! Разве свойственны людям такие звуки? У людей должно быть человеческое название каждой букве. У нас есть свои исторические предания. То ли дело наша старинная азбука, по которой мы все учились! Аз, буки, глагол... – сейчас чувствуешь что-то живое, осмысленное, как будто физиономия есть своя у каждой отдельной буквы».

Однако, конец 1860-х - начало 1870-х гг. – время массового внедрения в народную школу (в земскую в первую очередь) звукового метода обучения грамоте в его различных вариантах. Он получает особенно широкое распространение в аналитико-синтетическом варианте К.Д. Ушинского. Н.Ф. Бунаков считал, что метод обучения грамоте только тогда становится звуковым, когда в его основе лежит система звуковых упражнений, предшествующих изучению азбуки. Он идет дальше К.Д. Ушинского и вносит заметные изменения в методику работы, предлагая одновременное, совместное обучение письму и чтению. С первых дней обучения грамоте обращается к письменному и печатному шрифтам.

Выступая против зубрежки, бессознательного подражания учителю, педагоги искали более совершенные методы обучения, которые развивали бы умственные силы и способности учащихся. В 1870-е г.г. в земской школе активно использовался принцип наглядности. Подчеркнем, что у его сторонников долгое время не было единого толкования сущности этого понятия: «принцип» ли, «метод» ли это или своеобразный универсальный предмет начального обучения? Интересна эволюция этого принципа в творческом наследии Н.Ф. Бунакова. Подчеркнем, что до полемики с Л.Н. Толстым он рассматривал наглядность не только как принцип дидактики, но и как самостоятельный предмет обучения, связанный с изучением родного языка. Основную роль наглядного обучения Н.Ф. Бунаков видел в развитии у детей наблюдательности, в образовании у них запаса представлений о предметах и явлениях окружающего мира. Такое понимание наглядности критиковалось Л.Н. Толстым, а позже и П.Ф. Каптеревым. Упрекая Н.Ф. Бунакова в том, что тот явно переоценивает возможности наглядного обучения, Л.Н. Толстой считал неуместным и несостоятельным представление о наглядном обучении как о какой-то всемогущей школьной панацее.

Прийти же к пониманию «принципа» наглядности Николаю Федоровичу в какой-то мере помогла именно указанная выше статья Л.Н. Толстого. После нее Н.Ф. Бунаков начал использовать термин «принцип наглядности» и наглядность понимал лишь как необходимое требование, средство связи обучения с жизнью, а не как специальный предмет. И если в своем ответном «Письме...» Н.Ф. Бунаков утверждал, что статья Л.Н. Толстого, посвященная народному образованию, – это выражение скорее громадного себялюбия, нежели народолюбия: «...лишь этим себялюбием объясняются и те примеры, которые он использует для утверждения своей правоты, – это сплошное сцепление лжи, голословных приговоров и суждений свысока»; то позже он отмечал, что статья «О народном образовании» произвела полезное «отрезвляющее» действие на специалистов школьного дела, невольно впадавших в преувеличения и крайности. В своих воспоминаниях педагог писал: «Я сам на себе вполне почувствовал это «отрезвляющее» действие статьи гр. Толстого, и оно отозвалось на всех моих работах последнего времени, на всей моей деятельности 80-90-х».

После критической статьи Л.Н. Толстого Н.Ф. Бунаков стремился к научному обоснованию принципа наглядности, поэтому он рассматривал познавательные явления, первоначальным из которых признал ощущение. Принцип наглядности получил научно-психологическое обоснование и разработку в системе наглядных бесед на уроках чтения. Опираясь на свой опыт, Н.Ф. Бунаков составил достаточно оригинальную тематику наглядных бесед для всех трех лет начального обучения. Она способствовала обогащению знаний учащихся и давала возможность расширить программу, утвержденную Министерством народного просвещения. Предметы окружающей детей жизни могут быть, по мнению педагога, темой наглядных бесед первого года обучения. Наглядные беседы второго года обучения, связанные с объяснительным чтением, – курс родиноведения. Они должны служить основой для бесед третьего года, которые включали в себя начала мироведения.

Спор Л.Н. Толстого и Н.Ф. Бунакова на страницах педагогических журналов – это и спор о необходимости, роли и месте объяснительного чтения в процессе обучения. Н.Ф. Бунаков объяснительное чтение понимал как одно из главных средств пробуждения детской мысли к самодеятельности. По мнению педагога, цель объяснительного чтения в народной школе состоит в том, чтобы постепенно расширять круг понятий и знаний учеников, обеспечить всестороннее и полное понимание ими читаемого, научить их приобретению знаний посредством чтения и благотворно действовать на их нравственное развитие.

Л.Н. Толстой критиковал объяснительное чтение, аргументируя свою позицию тем, что это объяснение и так уже понятного, так как ребенок уже в годы первого детства знает и понимает гораздо больше, нежели всякий другой человек. Несмотря на то, что Л.Н. Толстой явно идеализировал природу ребенка, считаем, что и Н.Ф. Бунаков в своей педагогической деятельности в 1860-х – начале 1870-х г.г. действительно переоценивал роль объяснительного чтения. Однако, после «отрезвляющего действия статьи Л. Толстого» Николай Федорович творчески переосмысливал этот метод.

Отметим, что полемика Н. Ф. Бунакова и Л. Н. Толстого – это был спор о целях и задачах народной школы, ее характере, об уровне профессиональной подготовки учителя, о роли земства и т.д. Несмотря на различие педагогических взглядов, а может быть именно поэтому, идеи Л.Н. Толстого и Н.Ф. Бунакова способствовали развитию русской педагогической мысли, совершенствованию подготовки учителей для народной школы. В своих воспоминаниях Н. Ф. Бунаков писал: «Статья «О народном образовании» не умалила ни значения звукового способа, ни разумности «принципа наглядности в обучении», ни важности специальной подготовки и широкого общего образования для народного учителя, ни стремления придавать обучению развивающий характер, но она побуждала всматриваться в народную жизнь, напоминая, что не народ существует для школы, а школа для народа, всматриваться в житейские условия деятельности народной школы, в ее живые потребности; она побуждала относиться с должным уважением к правам и потребностям народной жизни и согласовывать с ними дело обучения в народной школе».

Существует мнение, что Н.Ф. Бунаков, будто бы не обладая блестящим педагогическим талантом, не был новатором, пропагандистом каких-либо новых идей. Иногда его даже называют «подражателем Ушинского». Однако, на наш взгляд, этот ученый сделал неизмеримо много для того, чтобы воплотить в жизнь школы те светлые, передовые мысли и начинания, которые воодушевляли ученых 60-70-х гг. XIX в. Он был педагогом, который ценил идеи только в действии и не признавал их «в кабинетной разработке». Сегодня, имея массу теоретических разработок, школа продолжает стоять перед «вечным вопросом»: как талантливо и умно воплотить их в жизнь, в практику? Поэтому обращение к опыту прошлого, в частности к опыту Н.Ф. Бунакова, актуально и полезно и в наше непростое время.