1. Просвещение в России в первой половине XVIII века. Реформы Петра I Великого

• Предпосылки реформ Петра I

Самодержавною рукой

Он смело сеял просвещение,

Не призирал страны родной:

Он знал её предназначенье.

То академик, то герой,

То мореплаватель, то плотник,

Он всеобъемлющей душой

На троне вечный был работник.

А.С. Пушкин

XVIII в. был чрезвычайно важным и ярким периодом, насыщенным кардинальными изменениями во всех сферах жизни российского государства, в том числе и в образовании. Создание обширной Российской империи, утверждение абсолютизма с его мощным бюрократическим аппаратом, рост промышленности и торговли, формирование регулярной армии и флота, разнообразие политико-экономических, социально-культурных связей и отношений России с Западом – все это актуализировало потребность в обучении и воспитании людей, способных инициативно и грамотно осуществлять поставленные цели и задачи по преобразованию страны. В этих условиях стала очевидной необходимость проведения широкомасштабных просветительских реформ, сети образовательных учреждений.

Д ля реализации реформаторских планов Петра Великого уже недостаточно было учебных заведений, существовавших в России в семнадцатом столетии под эгидой Церкви, которая видела назначение школы главным образом в «созидании» благочестивого и законопослушного православного христианина. В допетровской школе «учили часослову, псалтири, разумению божественных писаний и даже схоластическим богословию, философии, пиитике, риторике», но не сообщали сведений, необходимых для воинской и морской службы, практической деятельности в системе государственного управления, в горнорудном деле, промышленном производстве и торговле. Включив школу в орбиту своих прямых интересов, государство определило в качестве ее приоритетной задачи формирование подготовленного к устройству мирских дел, к решению практических вопросов «хорошего гражданина, ...толкового служилого человека, профессионала».

В стремлении немедленно просветить «дремучую Русь» и уже при своей жизни сделать лицо страны и людей, ее населяющих, европейским, Петр бескомпромиссно разрушал сложившиеся традиции в образовательной практике, энергично и безжалостно толкал вперед привыкших к неспешному труду школьных наставников, понуждая их делать свое дело быстро и «безленостно со всяким прилежанием».

Оценивая образовательные реформы первого русского императора и его преемников, следует признать, что они были нередко безрассудны и хаотичны; многое из того, о чем мечтали Петр и его сподвижники, в тех условиях осуществить было невозможно; практические меры, предпринимаемые, бесспорно, в благих целях, основывались на произволе, носили антигуманный характер и объективно разрушали.

«Ахиллесовой пятой» всей рефор-маторской деятельности Петра был недостаток специалистов, способных осуществить грандиозные замыслы. Собственно, именно это обстоятельство и выдвинуло в число приоритетных задачу создания эффективной системы профессионального образования. Однако решение этой задачи затруднял все тот же дефицит кадров – в стране практически не было квалифицированных русских учителей, отсутствовали организованные формы их педагогического образования. Подготовка учителей к педагогической деятельности исчерпывалась самообразованием, приобретением необходимых умений и навыков в процессе непосредственной деятельности, воспроизведением собственного ученического опыта (напомним, что еще Стоглав призывал учителей учить своих учеников тому и так, чему и как их самих когда-то учили).

Впрочем, в условиях, когда не существовало никакой специальной подготовки к учительской деятельности, требования общества и начальства к наставнику не были непомерными. Так, сподвижник Петра, начальник Уральских казенных заводов В.Н. Татищев писал: «Учитель есть человек, который детей читать и писать или иным каким наукам и познанию полезных правил и жизни человеческой обучает. И для того он, яко един отец им общий вместо многих родителей. ...Должен учитель быть благоразумен, кроток, трезв, не пианица, ...не блудник, не крадлив, не лжив, от всякого зла и неприличных, паче же младенцем соблазненных поступков отдален, чтобы своим добрым и честным житием был им образец».

Отсутствие российских профессионально подготовленных учителей обусловило широкое привлечение к преподаванию иностранцев, нередко не имевших ни знаний, ни опыта, ни нравственных качеств, необходимых для отправления учительской должности. Так, воспроизводя тексты документов первой трети XVIII в., П.Ф. Каптерев сообщает; «...Об учителе Фишере, было замечено, что он «во обучении российского языка довольного искусства не имеет и российского языка мало знает, к тому же глух и мало видит и, сверх того, весьма часто при своем деле бывает пьян, в чем ему ученики всегда почти смеются». Другой учитель – Штенгер не разумевший по-русски, увечил учеников своею тростью и ею одному ученику глаз подбил опасно. Такие увечья могут, жаловались на него, в учениках «охоту к наукам угасить».

Очевидная общекультурная и профессиональная невежественность многих иностранцев, привлеченных к работе в качестве учителей и наставников русской молодежи, объяснялась следующими обстоятельствами.

В о-первых, в Россию прежде всех других устремились «на ловлю счастья и чинов» предприимчивые авантюристы и проходимцы, не сумевшие найти применение своим «талантам» в родном отечестве. Наиболее удачливые и, очевидно, наиболее способные и грамотные из них устраивались на государственной службе, в промышленности и торговле. Те же, кто не успел или не сумел прорваться на эти поприща, пристраивались в иных, менее выгодных сферах, в частности – в образовании.

Во-вторых, тогда не было сложившейся системы профессиональной подготовки учителей в большинстве государств Западной Европы, выходцы из которых в основном и оккупировали российскую образовательную ниву, отважно приступив к научению грамоте «невежественных российских варваров».

Реформы в области просвещения, как и все другие преобразования этого времени, носили ярко выраженный сословно-классовый характер и проводились, прежде всего в интересах укрепления власти дворян. Петр I стремился поднять образованность помещиков, создать квалифицированный административный аппарат, подготовить специалистов для армии и флота. Реформы благоприятно отразились на развитии промышленности и торговли, способствовали развитию науки и культуры в стране. Они получили энергичную поддержку со стороны видных прогрессивных ученых и общественных деятелей того времени. Среди этих деятелей особенно выделялись Ф.С. Салтыков, Л.Ф. Магницкий, Ф.П. Поликарпов, Я.В. Брюс, Г.Г. Скорняков-Писарев, А.А. Курбатов, Ф. Прокопович, И.Т. Посошков, В Н. Татищев, А.Д. Кантемир. В России нашли поле для полезной деятельности многие иностранные специалисты, ряд из которых обрел в России себе вторую родину. В светских государственных школах и созданных позднее духовных училищах обучалась кроме русской иностранная молодежь. Это содействовало притоку новых педагогических идеи.

Р еформы в области просвещения, проведенные в первой четверти XVIII в., имели разносторонний характер: происходит заметное развитие отечественной науки, организуется ряд крупных географических экспедиций (по изучению берегов Каспийского моря, островов Северного Ледовитого океана, Камчатки, Курильских островов), проводятся важные работы по разведке полезных ископаемых, кладется начало астрономическим наблюдениям. В это же время приступили к организации Академии наук, устройству первой Публичной библиотеки в Санкт-Петербурге, к основанию архивного и музейного дела. В 1719 г. открывается Петербургская Кунсткамера – первый в России естественноисторический музей. С 1703 г. стала издаваться первая печатная газета «Ведомости». Взамен устаревшего церковнославянского шрифта вводится более совершенный и доступный для изучения гражданский шрифт российского языка, на котором с 1710 г. печатаются книги светского содержания, а также вводится арабское обозначение цифр вместо буквенного.

Академия наук была основана в Санкт-Петербурге по распоряжению императора Петра I указом правительствующего Сената от 28 января (8 февраля) 1724 г.

С оздание Академии наук было одним из важных элементов глубокого обновления страны, начатого реформами Петра I. Петр I стремился вовлечь Россию в общий процесс культурного развития европейских стран.

По замыслу Петра I, Российская академия наук не должна была повторять ни одну из западноевропейских. В условиях тогдашней России ей предстояло стать не только научным, но и учебно-образовательным учреждением. При Академии наук были организованы университет и гимназия, в которых преподавали академики. В задачу Академии входили все виды научно-технического обслуживания государства, направленные на его усиление и централизацию.

Разрабатывая проект создания Академии наук, Петр I заботился о том, чтобы ее деятельность была на уровне науки своего времени. С этой целью для работы в Академию были приглашены крупные иностранные ученые: математики Леонард Эйлер, Николай и Даниил Бернулли, Христиан Гольдбах, астроном и географ Жан Делиль, физик Георг Крафт и др. Многие из них, в том числе Л. Эйлер и Д. Бернулли, как ученые сформировались именно в России.

Научные заседания Академии стали проводиться в 1725 г., а в декабре 1725 г., уже после смерти Петра I, состоялось ее официальное открытие.

П редпринятая Петром I попытка создать в России собственную науку западноевропейского типа показала, что эту задачу невозможно решить путем простого копирования зарубежных научных учреждений и приглашения в страну иностранных ученых. Первоначальный план состоял в том, чтобы пригласить в специально созданную Академию наук ряд европейских ученых, которые, занимаясь научными исследованиями, написали бы необходимые учебники и обучили избранных молодых людей. В свою очередь, эти люди затем подготовили бы следующее поколение ученых, что и стало бы началом самостоятельного развития науки в России. Однако этот план совершенно не учитывал особенностей национальной культуры, основные ценности и традиции которой далеко не всегда соответствовали задачам создания профессионального научного сообщества. Так, с точки зрения русского православия, занятия естественными науками считались суетными и даже вредными для спасения души. Что же касается отношения к знаниям и книгам, то, хотя уровень грамотности населения в допетровской России был, вопреки широко распространенному мнению, достаточно высок, а книжное слово пользовалось огромным авторитетом, культурные традиции и тут препятствовали развитию науки. Уважались на Руси не просто знания, а Мудрость которая, как представлялось, содержалась не в огромных библиотеках, а в избранных Книгах, почитавшихся подобно иконам. С другой стороны, верхи российского общества относились к науке сугубо утилитарно и полагали, что ее, вместе с учеными, можно импортировать в страну подобно другим европейским товарам и специалистам. Не учитывалось, например, то, что для развития науки необходима соответствующая городская среда, что архаичный русский язык не приспособлен для научных дискуссий и т.д. Не удивительно поэтому, что даже тогда, когда в России появились собственные выдающиеся ученые, наука продолжала оставаться чуждым национальной культуре оранжерейным растением, которое могло существовать лишь при постоянной поддержке со стороны государства.

Большое прогрессивное значение имели мероприятия по организации школьного образования.

Еще в начале своей деятельности Петр I командирует несколько групп молодежи за границу для обучения кораблестроению и мореходному делу. Первые две группы в количестве 50 человек были направлены в 1697 г. в Голландию, Англию и в Италию. В этом же году он в составе «великого посольства» сам уехал за границу учиться кораблестроению.

Основное внимание обращалось на организацию русских государственных светских школ, в которых бы готовились все нужные государству специалисты.

Имеются сведения, что в первой половине XVIII в. открыто 133 школы, что составляет внушительную цифру по тому времени. Содержание образования имело ярко выраженное реальное направление. На первом месте было изучение математики и других наук, имевших применение в морском и военном деле, в строительстве, промышленности и технике. Общее образование в школах сочеталось со специальным.

Вновь открытые школы закладывали прочную основу дальнейшего развития русской школы. Было положено начало развитию специального образования: морского, артиллерийского, инженерного, медицинского, горнозаводского. Столичные города, Москва и Петербург, стали крупными центрами школьного образования и научной мысли.

Организованные в первой четверти XVIII в. государственные светские школы были новым типом учебных заведений. Религия в них уступала место общеобразовательным и специальным предметам. Хотя при комплектовании государственных школ правительство особое внимание обращало на вовлечение в них, прежде всего детей дворян, однако в эти школы принимали детей и других сословий. Это давало возможность получить образование более широким слоям населения и благоприятно сказалось на формировании рядов демократической интеллигенции, из числа которой вышли многие видные деятели русского просвещения.

К онечно, не все начинания царского правительства имели успех. Многие школы прекратили свое существование вскоре после их учреждения. Не увенчалась успехом попытка создать в стране сеть цифирных школ для обучения детей разных сословий. В первой четверти XVIII в. повысилась роль государства в управлении школьным делом. С этого времени школы находились в ведении тех высших государственных органов, для которых они готовили специалистов.

При создании учебной литературы и разработке методов обучения широко использовался зарубежный опыт, в частности педагогическое наследство Яна Амоса Коменского. Особенно большую роль в его распространении сыграли русские просветители, и педагоги того времени – Л.Ф. Магницкий, Ф. Поликарпов, Ф. Прокопович, В.Н. Татищев и др.

В России при Петре I трижды издавали пособие для юношества «Юности честное зерцало или Показания к житейскому обхождению». В этой небольшой книжке вслед за азбукой и цифирью излагались правила, как общаться в свете, сидеть за столом и обходиться вилкой, и ножом, и какую позу принимать при поклоне. Этикет считался частью общего образования.

Русская императрица Екатерина II заставляла придворных, не блиставших своими манерами, придерживаться правил разработанного при императорском дворе «Эрмитажного устава». Среди прочего устав требовал «говорить умеренно и не очень громко, дабы у прочих тамо находящихся уши и голова не заболели». Далее предписывалось: «Ссоры из избы не выносить, а что зайдет в одно ухо, то бы вышло в другое прежде, нежели выступят из дверей». За нарушение этого указания гостю навсегда закрывался доступ на приемы к императрице.

А вот советы, написанные более трехсот лет назад великим чешским гуманистом Яном Амосом Коменским. Его «Правила поведения, собранные для юношества в 1653 году», с большим интересом читаются и сейчас.

Некоторые правила не потеряли и теперь своей актуальности:

«- считай всех товарищей по учению за друзей и братьев;

• не вступай в борьбу ни из-за чего, за исключением наук, но и в этом случае не затевай споров и враждебных выходок, но состязуйся прилежанием;

• если возможно, лучше оказывать благодеяния, чем принимать их;

• не гонись за похвалой, но изо всех сил старайся действовать похвально;

• при встрече с кем-либо приветствуй его; перед уважаемыми лицами даже обнажай голову, уступай им место и свидетельствуй им свое почтение поклоном».

А вот ещё один важный совет Коменского: «Остановиться с кем-либо, уставить глаза на незнакомого считается неприличным».

Вот вам и, пожалуйста! А ведь ничего и не изменилось, Ни по форме, ни по содержанию.

Главное, чтобы при соблюдении этикета, мы не забывали об искреннем, радушном и добром отношении к людям. Ведь если все мелочи этикета не подкреплены внутренней воспитанностью и высокой нравственностью, то вряд ли от этикета будет много пользы окружающим нас людям.