6.3. Склонение местоимений и прилагательных

6.3.1. Личные местоимения

Особенности формообразования местоимений принад­лежат к числу древнейших различий между нижнене­мецкими диалектами, сохранившими ингвеонские формы без r (типа wī — „wir“, jī — „ihr“ и т. п.), и верхнене­мецкими, для которых характерны формы на r.

Разнообразие фонетических вариантов местоименных форм и неравномерность границ их распространения создают существенные различия между литературным языком и диалектами, а также внутри диалектной макросистемы.

Местоимению 1-го лица единственного числа ich в нижненемецком соответствует непередвинутая форма ik с вариантом ek (преимущественно в остфальском), в южной Вестфалии с обычной дифтонгизацией iek. Как расширенная форма под ударением в нижнене­мецких диалектах встречается ikə (с которым связано и восточносредненемецкое içə). Ослабленные формы в энклитике редуцируются >ək, -k, например: ю. вф. ik havə „ich habe“ — havək „habe ich“.

Верхненемецкая форма iç имеет фонетический вариант еç (в особенности в среднефранкском). Ударная форма в самостоятельном употреблении в западных и южных диалектах удлиняет гласный >ī, который в ряде сред­ненемецких диалектов подвергается последующей диф­тонгизации в ai: aiç „ich“ представлено в верхнегес­сенском, западной части мозельского и в северо-запад­ном Пфальце. По течению Рейна форма ich, поддер­жанная литературным языком, вклинилась между этими областями дифтонгизации. В качестве ослаблен­ных вариантов iç (eç), īç выступают əç, ç, i. В юж­нонемецком регионе редуцированная форма с отпавшим конечным ç обобщается и для сильного положения: ı̇̄ (i) является здесь общей формой местоимения повсю­ду, кроме северной части восточнофранкского.

Местоимение 2-го лица единственного числа имеет в ниж­ненемецком и верхненемецком ареалах основную форму dū с долгим гласным. В вестфальском и остфальском вы­ступают дифтонгизированные формы dou, dįu. Для запад­ной части средненемецкого также характерны сильные формы с дифтонгизацией, например: ю.моз. dou, в. гесс. dau. Районы дифтонгизации здесь расположены, как и для aiç „ich“, к западу и к востоку от Рейна, хотя имеют другие границы. Дифтонг отмечен в западношвабском (dəu) и в некоторых восточносредненемёцких говорах (тюр. dåu).

Редуцированная форма в нижненемецком и среднене­мецком — də; в южнонемецком в энклитике обычно выступает d(t), которое может полностью поглощаться глагольным окончанием, например: швц. dū bįšš ksį̄ — „du bist es gewesen“, bįšt äu da? — „bist du auch da?“ В 3-м лице единственного числа верхненемецкой форме местоимения er в нижненемецком ареале соответствует ингвеонское hē. Данная форма является основной в современных нижненемецких диалектах.

Ее дифтонгические варианты представлены в остфаль­ском и нижнефранкском hei, вестфальском håi, меклен­бургском hai. В качестве редуцированных форм вы­ступают hə, ə. В средненемецких диалектах (средне­франкском, нижнегессенском, частично верхнегессен­ском, в западной части тюрингенского) преимущественно употребляются формы hē, hę̄. Однако повсюду в этом регионе южное er наступает, поддержанное литературной нормой. По течению Рейна оно продвинулось почти до Бонна, разорвав области с hē. Другой клин с er разделил центральную часть верхнегессенского диалекта по линии Франкфурт — Гиссен — Марбург.

На востоке формы с начальным h изредка встречаются на территории восточной Тюрингии и большей части Верхней Саксонии (кроме юга).

Яркие диалектные различия проявляются в формах дательного и винительного падежей единственного числа от местоимений 1-го и 2-го лица. Большинство нижненемецких диалектов сохранило древние ингвеонские общие формы mī, dī. В южновестфальских гово­рах долгий гласный, как обычно, дифтонгизирован, например: mui, mei; dui, dei. В восточной части Остфалии в качестве общей формы косвенных падежей функционируют mik, dik, в западной её части — их фонетические варианты mek, dek. На нижнем Рейне верхненемецкие формы mich (mech), dich (dech) про­двинулись далеко на север за линию Юрдингена до Гельдерна и оттеснили нижнефранкские общие формы дательного-винительного, приняв на себя их грамма­тическую функцию обозначения обоих падежей. К вос­току от Рейна, на границе нижненемецкого и верхненемецкого, в говорах южной Вестфалии различаются по верхненемецкому типу дат. mi (mei) — вин. mik (mek); дат. di (dei) — вин. dik (dek). Далее к востоку, в Остфалии mek (mik), dek (dik) вытеснили ингвеонскую общую форму me, de и выполняют функцию обоих падежей.

Восточная часть средненемецкого на границе с ниж­ненемецким обнаруживает сходные типы смешения ингвеонских и верхненемецких форм. В восточной части нижнегессенского и в западнотюрингенском дательный и винительный различаются формами дат. mei, mä; dei, dä — вин. mich, dich. Дальше на восток в север­ных тюрингенских и верхнесаксонских говорах, грани­чащих с нижненемецким, верхненемецкие mich, dich выступают как общая форма дательного-винительного единственного числа.

Соответственно этому для городских полудиалектов севернонемецких областей, в особенности для Берлина, характерно смешение дат. mir, dir — вин. mich, dich, наблюдающееся повсюду, где в местных нижненемец­ких диалектах была представлена общая форма кос­венного падежа.

Верхненемецкие диалекты дифференцируют формы дательного и винительного падежей личных местоиме­ний, которые имеют различные фонетические варианты. В сильной ударной форме дательного mir, dir i перед r удлиняется (mīr, dīr). В швабском оно подвергается дифтонгизации (miər, diər), в некоторых других диа­лектах расширяется (ю. гесс. mēər, dēər). Конечное r нередко ослабляется (mī^r, dī^r) или полностью вокали­зуется (mīɐ, dīɐ). В слабой неударной позиции высту­пают редуцированные формы: mər, dər; mr̥, dr̥; mə, də; mɐ, dɐ и т. п., в зависимости от особенностей данного, говора и от степени ослабления.

Фонетическое развитие mich, dich в общих чертах параллельно развитию ich. И здесь представлен ряд фонетических вариантов, ср. сфрк. meç, deç; ю. моз. męiç, dęiç; в.гесс. maiç, daiç. Для южнонемецких диа­лектов характерно отпадение конечного ç, преимуще­ственно в слабой позиции. Однако в швабском, бавар­ском, большинстве швейцарских диалектов формы без конечного ç обобщились для всех положений: mī (mi), dī (di).

Целый ряд различий между диалектами связан с упот­реблением и формами возвратного местоимения 3-го лица.

В большинстве верхненемецких диалектов, как и в литературном языке, общей формой дательного-винительного единственного и множественного числа 3-го ли­ца является sich.

В отдельных говорах наблюдается расширение сферы употребления sich, которое распространяется и на 1 лицо множественного числа. Это явление отмечено в верхнегессенских говорах, в южнофранкском, в север­нобаварском, в восточносредненемецком, например: ю.фрк. ets mesə mɐ siç inaxt nemə — „jetzt müssen wir sich (= uns) in acht nehmen“; тюр. mai förçtən siç — „wir fürchten sich (= uns)“.

В нижненемецком ареале возвратное местоимение по­всюду представляет собой заимствование из верхнене­мецкого. В современных нижненемецких диалектах в качестве общей формы дательного-винительного един­ственного и множественного числа функционирует «онижненемеченное» sik [zik] с фонетическим вариантом sek [zek] (преимущественно в Остфалии). Для коло­ниальных диалектов к востоку от линии Магдебург — Нейстрелитц — Штральзунд характерна форма sich [ziç]. Эта верхненемецкая форма проникает в настоящее время и в остальные нижненемецкие диалекты. На границе между нижненемецким (вестфальским) и верхненемец­ким (рипуарским) к востоку от Рейна по типу место­имений 1-го и 2-го лица (дат. mi (mei), mir — вин. mich) разграничиваются дат. si (sei), sir — вин. sik). Верхненемецкое sich имеет фонетические варианты, соот­ветствующие вариантам ich, mich, dich: seç (преиму­щественно в среднефранкском); с удлинением sīç, зна­чительно реже с дифтонгизацией saiç; с отпадением ко­нечного ç в слабоударных формах, с обобщением формы sī в наиболее южных диалектах.

В именительном падеже множественного числа 1-го лица в нижненемецком ареале выступает ингвеонская форма без конечного -r. Преобладающим типом огласовки яв­ляется vī; vē преимущественно в Остфалии; vei в нижне­франкском; в вестфальском и южной части Остфалии — с соответствующими дифтонгами, например: ю. вф. wei; вф. vui; ю. остф. wäi. В Рейнской области граница формы на r проходит между линией Бенрата и Юрдингена.

В верхненемецком ареале wir литературного языка почти повсеместно соответствует mir, являющееся, по-видимому, результатом фонетической ассимиляции и перераспределения в энклизе по типу gēn+wir > gēmər > gē(n)+mir (подробнее см. 20, 419). Фонетиче­ские варианты mir „wir“ соответствуют аналогичным вариантам его грамматического омонима — формы да­тельного падежа единственного числа.

Другим грамматическим омонимом mir „wir“ является неопределенно личное местоимение mir „man“. Омони­мия в данном случае развилась, по-видимому, в резуль­тате смешения обоих слов в безударной позиции, при отпадении конечных согласных, ср. диал. mr̥ wesə „wir wissen“ — mr̥ waist „man weiß“.

Весьма многообразны фонетические отражения в диа­лектах общей формы дательного-винительного множе­ственного числа 1-го лица, соответствующие uns лите­ратурного языка. Носовой перед спирантом выпадает в ряде нижненемецких диалектов, частично во франк­ских, а также в швабском и алеманнском. Однако форма с выпавшим носовым и заменительным растяжением гласного повсюду вытесняется в настоящее время фор­мой uns, поддерживаемой литературным языком.

В нижненемецком ареале uns представлено в диалектах между Эльбой и Одером, включая и довольно широкую полосу к западу от Эльбы. Для западной части нижне­немецкого характерно ūs, в вестфальском с дифтонги­зацией ius, uis и др. В некоторых остфальских говорах наличествует умлаут: üns, ȫs, спорадически üsg (< срнн. unsik, ūsik). В нижнефранкский из соседнего нидерланд­ского проникла форма ons. В верхненемецком ареале формы без n: ōs, os, ūs, us встречаются в среднефранк­ском, в западной части верхнегессенского. В пфальцском, большей части гессенского, верхнефранкском, ба­варском и в восточносредненемецких диалектах высту­пают uns, ons. Частично и здесь имеются формы с умлау­том ins, ens (< свн. ünsich). Среди собственно южноне­мецких диалектов центральная часть швабского имеет на севере ōⁿs (с обычным расширением u перед носо­вым), на юге aoⁿs (с дифтонгизацией ū). Для южно-швабских говоров характерны формы с умлаутом ēⁿs, üⁿs, īⁿs (< свн. unsich), в области дифтонгизации eiⁿns. Формы с умлаутом свойственны и швейцарскому, ср. ǖs, īs.

В некоторых говорах, где uns господствует в ударной форме, в безударном положении n выпадает, например: юфрк. сильн. uns — слаб. əs, сев. бав. uns — ɐⁿs. Именительный падеж 2-го лица множественного числа в нижненемецких диалектах характеризуется ингвеонской формой jī, jē (дрнн. gi, ge). Преобладает огласовка jī, с дифтонгизацией jēi, вф. jui; в северновестфальских говорах и на границе северновестфальского и северно­саксонского выступает ī (с поглощением начального j); в других диалектах с начальным g вместо j в резуль­тате адоптации, например: ю. вф. gei. В нижнефранк­ском также представлено gei. Северная граница верхненемецкого ihr (с вариантами в рипуарском ēr, ǖr, ȫr) проходит к западу от Рейна между линиями Бенрата и Юрдингена, совпадая с границей wir. Южнее этой границы встречается контаминация gēr (из ēr+gi), сви­детельствующая о продвижении формы ihr с юга на север.

В ряде верхненемецких диалектов (мозельский, верхне­гессенский, верхнефранкский, восточная часть шваб­ского, швейцарские говоры, тюрингенский) вместо ir употребляется dir, являющееся результатом перерас­пределения в энклизе (gēt + ihr > gēḍr > gēḍ + ḍīr). Воз­можно, что здесь, как и в случае с mir — „wir“, опреде­ленную роль играет грамматическая унификация по типу косвенных падежей единственного числа dir, dich, mir, mich (см. 20, 421). Однако dir вместо ihr рас­пространено не столь повсеместно, как mir вместо wir, и в настоящее время при поддержке литературного языка вытесняется.

В некоторых диалектах во 2-м лице множественного числа выступают формы, исторически восходящие к фор­мам двойственного числа, подвергнувшимися переос­мыслению.

Так, к формам двойственного восходит 2-е лицо множест­венного числа в баварских наречиях: им. ēs (с фонетиче­скими вариантами ēis, ȫs, ȫis, слаб. əs, s — дат. вин. eŋg̣ (с вариантами aiŋg, ю. бав., ю. австр. eŋkx).

Довольно пеструю картину представляют диалектные соответствия форме дательного-винительного падежей множественного числа 2-го лица литературного языка — euch.

В современных нижненемецких диалектах функциони­руют формы без конечного согласного, главным обра­зом в вестфальском, северносаксонском и бранденбург­ском: jō, jū; с дифтонгизацией jou, jau, вф. jiu, на северо-западе Вестфалии ū (с поглощением начального j); с конечным k или х в Остфалии и в Мекленбурге: в основной части остфальского jük, jök, на юго-востоке jüç, jiç, jeç, в Мекленбурге jūx, jūg. Нижнефранкский имеет ou, ow (без j-). Граница верхненемецкого euch проходит на Рейне севернее линии Юрдингена, но не­сколько южнее изоглоссы mich (dich). Многообразие фонетических соответствий в верхненемецком ареале обусловлено различными возможностями развития в диа­лектах фонетического сочетания iuw- (двн. дат. iuw, вин. iuwih.). Рипуарский и переходная полоса к северу от линии Юрдингена характеризуются формами üç, öç (из свн. iuch), с сохранением лабиализованных гласных, но без дифтонгизации. Основная часть мозельского имеет eiç, еç, iç (с делабиализацией, формы без дифтонга развиваются в слабой позиции). В центральной полосе средненемецкого (южная часть мозельского, нижнегес­сенский, западная группа тюрингенских говоров) диф­тонг iu перед w переходит в ū с дальнейшей дифтон­гизацией > au. В этом районе господствуют формы aux, oux, при отсутствии дифтонгизации ux, ox спора­дически встречаются üç (iç) с умлаутом (из *ūwich). Формы с au (ū) повсеместно вытесняются более южным aiç (свн. iuw > eu [ǫü], с делабиализацией > ai). Эта последняя форма преобладает в южногессенском, верхнефранкском, восточной части тюрингенского и в верх­несаксонском (часто параллельно со слабым iç). Шваб­ский имеет uiç, притяж. uiər (соответственно переходу свн. iuw > швб. ui). В основной части пфальцского утвердилось iç в результате обобщения слабой формы. В швейцарских говорах выступают ǖx, ȫх, в районе делабиализации īx, слаб. əx.

6.3.2. Притяжательные местоимения

В группе притяжательных местоимений формы единственного числа не обнаруживают существенных раз­личий но диалектам кроме фонетических. Формы мно­жественного числа дифференцированы в зависимости от наличия или отсутствия в них r. Среди современ­ных немецких диалектов форма uns без r представлена, кроме нижненемецких диалектов, в среднефранкском, нижнегессенском, верхнегессенском и большей части восточносредненемецкого (за исключением юга тюрин­генского и юго-запада верхнесаксонского) с фонетиче­скими вариантами, в основном соответствующими раз­нообразным отражениям дат., вин. uns (ūs-, uis-, uns-, ons-, ins-).

Восточнофранкский имеет своеобразную ассимиляцию unər. Южная часть средненемецких диалектов и боль­шинство верхненемецких сохраняет суффикс r (вариан­ты unsər, бав. insər, шваб. ōⁿsər, aoⁿsər и др.). Однако в южной части швабского и в ряде верхнеалеманнских говоров функционируют формы без r, например: швц. üsa — мн. üsį.

Граница „euer“ без r значительно отличается от „unser“. Для нижненемецкого характерна основа, образованная от формы; jū, jō с различными фонетическими вариан­тами:, глшт. jū, сев. вф. jū, сев. вф. — сев. сакс. jouə, вф. jiuə, ю. вф. juʒə, мекл. jūx. Границы этих форм не выходят за пределы общего распространения нижне­немецкого jī (jē) „ihr“. На Рейне верхненемецкое euer продвинулось вслед за euch за линию Юрдингена и выступает здесь в огласовке ür, ör (соответственно üç, öç „euch“). В других верхненемецких диалектах пред­ставлены варианты ęiər, aiər, auər или ūr (в области aux, ux „euch“), шваб. uiər, швц. ǖərä, ö̧ü̧a, ö̧wa, в гра­ницах сходных, но не тождественных с формами euch.

6.3.3. Атрибутивные местоимения и прилагательные

Главные различия между литературным языком и диа­лектами в сфере склонения атрибутивных местоимений и сильного (прономинального) склонения прилагатель­ных обусловлены характерной для диалектов тенден­цией к грамматической унификации, устранению раз­личий между дифференцированными падежными окон­чаниями. Эта тенденция особенно ярко проявляется в нижненемецких диалектах. Так, в современных нижне­немецких диалектах, в отличие от литературного языка и верхненемецких диалектов, различающих у указательно­го местоимения формы мужского и женского рода der — die, функционирует общая для обоих родов форма dē (слаб. də), с фонетическими вариантами dei, ю. вф. dai, мклб. dai; в нижнефранкском die. Формы дательного и винительного падежей мужского рода, различающиеся в литературном языке окончаниями -m и -n, в большей части нижненемецких диалектов имеют в настоящее время общую форму, чаще всего den, dęn (у личного местоимения 3-го лица em, ęm). Весьма широко рас­пространено в нижненемецких диалектах вытеснение дифференцированной формы именительного падежа сильных прилагательных мужского рода формой общего падежа с окончанием винительного, например: ю. вф. nə alln̥ frönt — „ein alter Freund“; сев. сакс. ən rīkən man — „ein reicher Mann“.

В верхненемецком ареале общая, форма дательного-винительного единственного числа мужского рода ха­рактерна для баварских и австрийских диалектов и значительной части восточносредненемецкого (тюрингенского и верхнесаксонского). В центральной части баварско-австрийского в личном местоимении обоб­щается -m, в указательном и вопросительном -n, на­пример: н. австр. дат. вин. eɐm — „ihm“, „ihn“; прилаг. frišn — „frischem“, „frischen“. В тюрингенском и верхне­саксонском общая форма имеет окончание -n, например: тюр. дат. вин. ǖn — „ihm“, „ihn“; прилаг. grōsən — „großem“, „großen“.

В диалектах юго-запада, в особенности в алеманнских, реже в южной части франкских, наблюдается замена винительного падежа именительным на -r, получившая название «рейнского винительного» (rheinischer Akku­sativ), например: швц. им. вин. där — „der“, „den“; при­лаг. fešta — „fester“, „festen“.

Аналогичное явление получает распространение и в не­которых гессенских говорах, ср.: с одной стороны — unsern Vatter is komme — „Unser Vater ist gekommen“, с другой — ich weiß einer (= einen).

Различия между диалектами проявляются в трактовке краткой несклоняемой формы прилагательных. Консер­вативные нижненемецкие говоры в сильном склонении прилагательных нередко сохраняют старую нефлектированную форму наряду с более новой флектированной, например: ю. вф. им. м. р. klōk (klōkən) — „klug“, ср. р. klōk (klōkət), ж. р. klōk (klōkə).

В верхненемецких диалектах сильное окончание наиболее прочно утвердилось в именительном падеже муж­ского рода, несклоняемая форма особенно широко удер­живается в среднем роде, например: ю. моз. ə grōsər man, ə grōs frau, ə grōs kent. В южнонемецком (вклю­чая верхнефранкский) и в восточносредненемецком диф­ференцированы все три рода, например: востсрнем. (Галле) xūtər — „guter“, xūtə — „gute“, „xūtes“ — „gutes“.