5.2. Безударный вокализм

В сфере безударного вокализма современные немецкие диалекты обнаруживают целый ряд существенных от­личий от литературного языка. Процесс редукции окончаний, не испытывающий в диалектах (в отлиаие от литературного языка) регулирующего воздействия письменной нормы, приводит в обширных регионах как южнонемецкого, так и верхненемецкого в целом к пол­ному отпадению конечного редуцированного -е. В на­стоящее время конечное редуцированное -е сохранили диалекты вестфальский, большая часть остфальского, северо-западная оконечность северосаксонского, южный Бранденбург (включая Берлин), северная группа гес­сенских говоров, большая часть тюрингенских (кроме юга) и верхнесаксонский (кроме юго-запада), например: тюр. hardə — „Hirt“, będə — „Bett“, glegə — „Glück“, denə — „dünn“, šbēdə — „spät“, šonə — „schon“, båldə — „bald“. Редуцированный гласный отпал во всех запад­ных наречиях — франкских (включая нижнефранкский) баварских, алеманнских (за исключением архаических говоров юго-западной Швейцарии), в южных тюрин­генских говорах и в юго-западных верхнесаксонских, например: ю. гесс. hǭs — „Hase“, āg — „Auge“, wox — „Woche“, šif — „Schiffe“, laid — „Leute“, bęis — „böse“, hęlf — „helfe“.

В пределах нижненемецкого отпадение редуцирован­ного характерно для основного массива северносаксон­ского и для северо-восточных колониальных говоров — мекленбургского и северной полосы бранденбургского, например: мклб. hā̊ṣ — „Hase“, kā̊l — „Kohle“, ôʒ — „Auge“, hö̧ṿ — „Höfe“, grîḅ — „greife“, döft — „taufte“.

Определенный консерватизм в развитии заударного вокализма обнаруживают южнонёмецкие, в особен­ности алеманнские диалекты, где в окончаниях и суф­фиксах широко сохранилось безударное i, например: швц. pūrį́ — „Bäuerin“, hǖsį́ — „Häuschen“.

Фонетической редукции подвергаются в диалектах неударные или слабоударные слова в предложении, преимущественно служебные и вспомогательные: ар­тикли, личные местоимения при глаголе, глаголы в служебной или вспомогательной функции, предлоги, союзы, наречные модификаторы при глаголах, глаголь­ные префиксы, любое значащее слово с ослабленным предметным значением. В результате для многих слов подобных категорий создаются сильные и слабые формы, которые в дальнейшем иногда обобщаются в пользу одной из них. Двойные формы встречаются, например, у личных местоимений, употребляемых при глаголе или самостоятельно под сильным ударением, ср.: ich — сильн. īch, с последующей дифтонгизацией aich; du — сильн. dū, с дифтонгизацией dau. Определенный ар­тикль dr — „der“ и неопределенный ä — „ein“ соотно­сятся как ослабленные формы с указательным место­имением сильн. der «тот» и ein «один».

В окончаниях, восходящих к свн. -en, -em, -er, -el, гласный е в диалектах редуцируется или полностью выпадает, с перенесением слоговой функции на сонор­ные -n̥, -m̥, -r̥, -l̥. При синкопе ə конечное -n в ряде нижненемецких диалектов подвергается ассимиляции или сливается с предшествующим звуком, ср.: ю. остф. bläibm̥ — „bleiben“, мклб. blīm.

Конечные -r, -n после гласных также ослабляются и вокализуются, например: сев. бранд. gōɐ̤ — „gar“, dǫxdɐ̤ — „Tochter“.

В западной части средненемецких и южнонемецких диалектов, где -en > -ə(-еⁿ), обычное грамматическое про­тивопоставление окончаний -е || -еn заменяется соотно­шением — || -ə, например: ю. гесс. hǭs — „Hase“ — мн. hǭsə — „Hasen“, āg — „Auge“ — мн. aɣə — „Augen“, šwim — „schwimme“ — šwimə — „schwimmen“.

В отличие от литературного языка в некоторых диа­лектах наблюдается частичная редукция словообразо­вательных суффиксов, несущих на себе второстепенное ударение, например: тюр. -ig > -ç: lēdç — „ledig“, -iš > -š: baor̥š — „bäurisch“, н. алем. -sam > -sm̥: heilsm̥ — „heilsam“; -bar > -br̥: waxbr̥ — „wachsam“; -heit > ət: gwōnət — „Ge­wohnheit“; -lich > le: щвб. frəile — „freilich“.

В диалектах гораздо шире, чем в литературном языке распространена редукция вторых компонентов слож­ных слов при утрате ими смысловой значимости и, как следствие этого, фонетической самостоятельности, на­пример: диал. hamfl̥ — „Handvoll“ (пригоршня), mumfl̥ — „Mundvoll“ (глоток, кусок); ср.: моз. hāfəl, mufəl, также ärwel — „Arme voll“ (охапка); в. гесс. hāⁿfəln — „Hände voll“; швб. erbr — „Erdbeere“, моз. ärbəl; kirwə — „Kirchweih“.

Вторые компоненты сложных слов, семантика которых побледнела и стерлась, уподобляются распространен­ным суффиксам, чаще всего суффиксу -ig, ср. назва­ния дней недели во многих диалектах: тюр. sondiç — „Sonntag“, mūndiç — „Montag“; швб. mēⁿdiç (с умлаутом под влиянием -ig), frəidiç — „Freitag“; также lebdiç — „Lebtag“, fəi^rdiç (fəideç) — „Feiertag“.

Особенно подвержены редукции и сокращению местные названия на -heim, -stadt, -berg, -bach. Эти компо­ненты давно утратили и самостоятельное значение, например: тюр. Līwəšd — „Liebstadt“, šteimich — „Stein­bach“, Bärmich — „Bärenbach“.

Процессы редукции характерны и для предударных префиксов, причем различия по степени редукции, как впервые показал В. М. Жирмунский, являются «столь же существенным признаком дифференциации диалектов, как и явления перебойного консонантизма или судьба долгих гласных под ударением» [20, 157], Согласно концепции В. М. Жирмунского, в верхнене­мецких диалектах различаются пять последовательных поясов редукции предударного -е.

Наиболее северная группа (среднефранкский, нижне- и верхнегессенский, восточносредненемецкие диалекты) сохраняют редуцированный гласный в префиксах ge-, be- независимо от характера последующего согласного, например: тюр. gəbārdə — „Gebärde“, bəšwrə — „be­schweren“.

В южногессенском и пфальцском редуцированное -ə выпадает перед глухими спирантами и h; при этом b-, g- являются глухими слабыми, например: ю. гесс. gfloɣə — „geflogen“, gšaid — „gescheit“, bsuxe — „besuchen“; h образует с предшествующими слабыми b, g соответ­ствующую сильную аспирату (be + h > ph, ge+h > kh); phǫldə — „behalten“, khǫŋgə — „gehangen“, khad — „ge­habt“.

В южнофранкском и восточнофранкском диалектах к уже указанным случаям выпадения -ə присоединяется его синкопа в позиции перед сонорными и звонким спирантом w, например: юфрк. glēgt — „gelegt“, grunə — „geronnen“, gwisə — „gewiesen“.

В швабском и баварском предударное -е выпадает и перед смычными; в результате столкновения началь­ного g с последующим смычным префикс ge- полностью отпадает, в остальных случаях наблюдается редукция, как в южнофранкском и восточнофранкском, напри­мер: brā̊xt — „gebracht“, gšlāgə — „geschlagen“, khaldə — „gehalten“.

Редукции в соответствии с теми же фонетическими закономерностями подвергаются предлог zu в проклизе, определенный артикль и проклитическая форма указательного местоимения, например: шваб, ts-fōl — „zu voll“, dfęte — „die Fertigkeit“, tkhīə — „die Kühe“. В верхнеалеманнском (швейцарском) сохраняется та же степень редукции е в предударных префиксах, как в швабском и баварском диалектах. Однако редуци­рованные ge-, be- здесь всегда выступают как сильные k-, p-, например: ksį̄ — „gesehen“, kštrāft — „gestraft“, pšīssä — „betrogen“, phaltä — „behalten“.

Редуцированный артикль de- представлен в этих гово­рах как сильное t- (с ассимиляцией > p, k при по­следующих губных и заднеязычных), как аспирата перед h, например: tnaxt — „die Nacht“, pfārt — „die Fahrt“, kxųä — „die Kuh“, thäks — „die Hexe“.

В нижненемецком из-за спирантного произношения начального g префикс ge- в большинстве диалектов отпал уже в средненижненемецкий период (подробнее см. ниже, 5.3.2.).

Более последовательное, чем в литературном языке, проведение редукции гласных в диалектах в значи­тельной степени усиливает роль ударных слогов, кото­рые господствуют над подчиненными им в звуковом и семантическом отношении словоизменительными и словообразовательными аффиксами.