5.3. Консонантизм

5.3.1. Распределение передвинутых и непередвинутых согласных

Главные различия в консонантизме немецких диалектов и их отличия от литературного языка в данной сфере определяются закономерностями второго верхненемец­кого передвижения согласных. С кругом явлений вто­рого передвижения связаны и изменения всех других согласных, которые обусловливаются развитием системы консонантизма в целом.

В нижненемецких диалектах, не затронутых передви­жением, глухие смычные t, р, k сохраняются без изме­нений. Эти непередвинутые согласные выступают в большинстве нижненемецких диалектов (кроме нижне­ франкского) как глухие сильные (fortes) и характери­зуются в предударной позиции перед гласным и перед согласным придыханием, например: t^hīt — „Zeit“, t^hwē — „zwei“, p^hotə — „Pfote“, p^hlōx — „Pflug“, k^hint — „Kind“, k^hlē(ə) — „klein“; ср.: нфрк. taikən — „Zeichen“, prt — „Pferd“, kȫpə — „kaufen“.

В верхненемецких диалектах глухие смычные t, р, k после гласных подверглись передвижению в соответ­ствующие спиранты, а в начале слова, в удвоении и после согласных — в аффрикаты. Передвижение t, р, k после гласных > -ss, -ff, -hh охватывает весь верхне- немецкий, только в среднефранкском сохранились реликтовые формы dat, wat, et и т. д. Для всего верхненемецкого ареала характерно также передвиже­ние t > z[ts] в начале слова, в удвоении и после согласного. Переход p > pf в тех же позициях наблю­дается только в собственно южнонемецких наречиях. Средненемецкие говоры имеют в удвоении pp (appel). В начале слова западносредненемецкие диалекты имеют p (pund), восточносредненемецкие f (fund). Передви­жение k > kx характеризует в настоящее время только южную группу баварско-австрийских говоров и швей­царские диалекты, например: ю.австр. kxind — „Kind“, kxrǫft — „Kraft“, trukxə — „trocken“; швц. xįnt — „Kind“, xlī — „klein“, męrxə — „merken“.

В литературном языке спирант ch (восходящий к герм, k) представлен в зависимости от звукового окружения как среднеязычное ç (так называемый ich-Laut) и как заднеязычное х (так называемый ach-Laut). Сходные отношения наблюдаются и в большинстве верхнене­мецких диалектов, например: ю.фрк. laxə — „lachen“ — breçə — „brechen“.

В южной группе верхненемецких диалектов подобная дифференциация отсутствует, ср.: н. австр. broxɐ „ge­brochen“ — lexɐ „Löcher“, bǭx̣ „Bach“ — šdīx̣ „Stich“.

В некоторых говорах Швейцарии, а также в отдельных южноавстрийских говорах передвинутое х ослаблено в интервокальном положении в придыхание h, напри­мер: швц. mahə — „machen“, štęhə — „stechen“, ю. австр. prȫhn — „brechen“, sǭhn — „Sache“.

В рейнскофранкских говорах (в районе Майнца) и в не­которых рипуарских среднеязычное ç приобретает ха­рактер палатального š, например: рип. bręšə — „brechen“, zešəl — „Sichel“, reš > — „reich“, eš — „ich“; точно так же и совпавшее с ним спирантное g на конце слова: vęš — „Weg“, bęrəš — „Berg“, nǖ:dəš — „nötig“.

Передвижению не подвергаются сочетания st, sp, sk, tr, ht, ft, в которых глухой сохраняется без изменения. Передвижение звонких b, d, g в глухие p, t, k отра­жено в литературном языке лишь в случае d > t, например: Tag — двн. tag, готск. dags (ср. англ. day, швед. dag). Передвинутому t в литературном языке противопоставлено d, восходящее к герм. th, которое в древневерхненемецком развилось в d, ср. das, двн. daȥ, готск. that (англ. that, швед. det).

В нижненемецких диалектах оба германских звука d и th совпали в звонком d (dag — dat), которое противо­поставлено непередвинутому германскому глухому t, ср. ннем. tunga, готск. tuggo, англ. tongue, швед, tunga. Эти звуки совпали и в центральной части верхнене­мецких диалектов, где они представлены в настоящее время как слабое глухое d.

Передвинутые p, k (герм. b, g) литературный язык имеет только в удвоении, например: Sippe (двн. фрк. sibba), Rücken (двн. фрк. ruggi).

Трактовка звонких смычных в современных диалектах дает весьма сложную картину, причем важное значе­ние имеют два явления: 1) спирантное произношение b, g, следы подобного же процесса для d в определен­ных позициях в разных диалектных регионах; 2) сме­шение звонких и глухих смычных в определенных позициях в промежуточном по своей артикуляции ряде «полузвонких» или слабых в результате процесса лениции в обширном массиве верхненемецких диалектов.

5.3.2. Спирантное произношение b, g. Явление рота­цизма

Спирантный характер b, g имеют в интервокальной по­зиции или между плавным (r, l) и последующим гласным. Соответственно этому в конце слова спирант выступает после гласного или после плавного, как правило, с по­терей звонкости в конечном положении.

В большинстве нижненемецких диалектов спирантное b представлено в интервокальной позиции как звонкое лабиодентальное v, в исходе слова — как f, например: å̄vənt — „Abend“, stęrvən — „sterben“, gaf — „gab“, starf — „starb“. Звонкость утрачивается и перед глухим соглас­ным, напрймер: gift — „gibt“, ərwęrft — „erwirbt“.

Некоторая часть нижненемецких говоров имеет между гласными вместо спиранта слабое смычное ḅ (северная часть остфальского, район Бремена — Гамбурга, неко­торые вестфальские говоры), например: drǫųḅm — „tra­ben“, stāḅm — „sterben“, lęḅɐ — „Leber“. При этом смыч­ное ḅ внутри слова чередуется со спирантом f в конце слова или перед глухим, ср.: сев. вф. drīḅm — „treiben“, drīf — „treibe“, drifs — „treibst“.

В верхненемецких диалектах (за пределами среднефранк­ского, начиная с южномозельских говоров) интерво­кальное спирантное b выступает как билабиальное w, например: гесс. lōwə — „loben“, šdęrwə — „sterben“, salwə — «salben». В конце слова и перед глухим согласным с ним чередуется не спирант, а глухое смычное слабое ḅ (p), например: гесс. grāwə — „graben“ — grāḅ „Grab“, blaiwə „bleiben“ — blaiḅst „bleibst“.

Интервокальное b подвергается спирантизации также в старых и новых заимствованиях, например; tswiwl — „Zwiebel“, bīwəl — „Bibel“, tūwag — „Tabak“, fawrig — „Fabrik“.

Спирантное произношение b как w в интервокальной позиции в чередовании с глухим смычным ḅ на конце слова охватывает все средненемецкие диалекты (кроме среднефранкского) и значительную часть южнонемец­кого (верхнефранкский, основную часть баварского). Смычное слабое b между гласными характерно лишь для швабского и верхнеалеманнского (швейцарского). Смычное ḅ в этих южных диалектах имеет слабую смычку и в акустическом отношении сближается с w. Этим объясняется распространенное в верхненемецких диалектах выпадение интервокального спирантного w и, частично, апокопа конечного слабого b, например: н. австр. buɐ — „Bube“, wāi — „Weib“. Особенно много­образны отражения спирантного g в интервокальной позиции, в конце слова, а также в начале слова.

Спирантное g в начале слова свойственно в основном нижненемецким диалектам, хотя значительная группа нижненемецких диалектов (северносаксонский, бóльшая часть остфальского, мекленбургский) имеет и началь­ное смычное g, например: сев. сакс, gå̄tə — „Gasse“, gētən — „gießen“, grön — „grün“.

Звонкий спирант ʒ среднеязычный или заднеязычный (в зависимости от характера последующего звука), вы­ступает в некоторых остфальских и северновестфальских говорах, например: ʒēbm — „geben“, ʒaf — „gab“, однако перед плавными произносится смычное g: glå̄s — „Glas“, grǫįn — „grün“. В вестфдльском представлен глухой спирант, в ряде говоров с разграничением среднеязыч­ного ç и заднеязычного x в зависимости от последую­щего звука, например: xå̄n — „gehen“, xǫlt — „Gold“, но çęlt — „Geld“, çistɐn — „gestern“.

Звонкий среднеязычный спирант j в начале слова со­ставляет один из специфических признаков рипуарского диалекта западносредненемецкой зоны, непосред­ственно примыкающего к нижненемецкому ареалу, на­пример: jā:də — „Garten“, jorəkə — „Gurke“, jəję·v.ə — „gegeben“, jrā:və — „graben“.

Такое же произношение свойственно и большей части бранденбургского, в составе которого имелись, по-ви­димому, значительные элементы рипуарского, напри­мер: jans — „Gans“, jēn — „gehen“, jrǫf — „grob“.

Начальное j как реликт нижненемецкого произношения сохраняется в городских полудиалектах Берлина, Маг­дебурга, Кельна, Аахена, например: берл. jot — „Gott“, jift — „Gift“, jəjęsn — „gegessen“.

Благодаря спирантизации начального g в нижненемец­ких диалектах подвергся сильной редукции и полностью исчез префикс ge-. В современных нижненемецких диа­лектах ge- обычно отсутствует как в именных, так и в глагольных формах. В некоторых словах ge- восста­новлено под влиянием литературного языка, ср.: bit — „Gebiß“, nou — „genug“, но gəbęt — „Gebet“, grô̧(d) — „ge­rade“.

В остфальском префикс сохранился в причастии II в редуцированной форме ə-: əfunn — „gefunden“, əwǫrn — „geworden“. В именах он, как правило, восстановлен в виде ʒə-, например: ʒəfar — „Gefahr“.

В бранденбургском наречии под верхненемецким влия­нием во всех позициях закрепилось je: jəbuŋən — „ge­bunden“, jəhulpm — ,geholfen“. Западная часть Средней Марки имеет редуцированное ə- (he-) как соседний остфальский, например: əbrōkən (həbrōkən) — „gebro­chen“.

В области восточносредненемецкого спирантное произ­ношение начального g (перед гласными или r, l) от­ражено как звонкое j или глухое ç в сравнительно узкой северной полосе включающей северо-восточный край Тюрингии и северную Саксонию, ср.: Дессау jār — „gar“, jęisd — „Geist“, jrīn — „grün“; Галле — çār, çęisd, çrīn. В городском полудиалекте Лейпцига, в отличие от его ближайшей округи, представлено начальное g. В тех более южных говорах, где в словах с начальным спирантом j последний был вытеснен g, характерным для немецкого литературного языка, наблюдается пе­реход j > g в словах с исконным начальным j типа Jahr, jung, обусловленный аналогической «адоптацией», например: вост. тюр. gå̄r — „Jahr“, guŋ — „jung“, gå̄xd — „Jagd“.

Интервокальный спирант выступает в нижненемецких диалектах как звонкое ʒ, которое в зависимости от звукового окружения может иметь более переднюю (после гласных переднего ряда или плавных) или более заднюю (после гласных заднего ряда) артикуляцию. В конце слова и перед глухими согласными спирант утрачивает свою звонкость, различаясь соответственно как среднеязычное ç и заднеязычное x, например: ю. остф. ōʒə — „Auge“ (с заднеязычным спирантом), flǟeʒə — „Fliege“, mǫrʒən — „Morgen“ (со среднеязычным спирантом); в конце слова: dax — „Tag“, wǟç — „Weg“, barç — „Berg“; перед глухим согласным: klå̄xt — „klagt “, zęçt — „sagt“.

Для части нижненемецкого (нижнесаксонский, север­ные остфальские говоры, мекленбургский) характерно интервокальное смычное g. В конце слова со смычным чередуется глухой спирант, например: сев. сакс. ōga — „Auge“, flēgə — „Fliege“, dax — „Tag“, vęç — „Weg“.

В бранденбургском наречии широко распространено выпадение спирантного g, например: ю. брдб. dā — „Tage“, drān — „tragen“, nāl — „Nagel“, auə — „Auge“. В верхненемецком ареале спирантное произношение интервокального g характеризует средненемецкие диа­лекты и часть южнонемецких (верхнефранкский, северно­баварский, значительное число среднебаварских говоров). Отражения интервокального спирантного g весьма мно­гообразны и отличаются большой пестротой по диалек­там и говорам. Спирант имеет по бóльшей части средне­язычный или заднеязычный характер в зависимости от звукового окружения, причем в одних говорах он яв­ляется частично звонким и слабым (j — ɣ), в других глухим и более сильным (ç — x) ср. например: юж. гесс. āɣə — „Augen“, foljə — „folgen“ и ю. пф. flīçə — „fliegen“, frōxə — „fragen“.

В абсолютном исходе спирантное g утрачивает звон­кость > х — ç, например: ю. пф. då̄x — „Tag“, wç —„Weg“, bäriç — „Berg“.

В значительной части верхнегессенского, пфальцского и южнофранкского в конце слова выступает слабое смычное (k), которое чередуется со спирантом в ин­тервокальном положении, ср. āɣə „Augen“ — ā(āk) „Au­ge“. В позиции перед глухим согласным в разной сте­пени наблюдается тенденция к смычке, ср.: flījə „fliegen“ — flīst „fliegst“. Между гласными полузвонкие (слабые) спиранты имеют тенденцию выпадать с последующим стяжением гласных. Выпадение слабого спирантного интервокального g, в ряде случаев с последующим стяжением, характерно для большей части западносредненемецкого (диалекты мозельский, западнопфальцский, почти весь гессенский), например: в. гесс. šwaiə — „schweigen“, grīə — „kriegen“; со стяжением: > šlōɐ — „schlagen“, sāⁿ — „sagen“, rān — „regnen“.

В восточносредненемецком также широко распростра­нено выпадение интервокального g, однако ряд слов сохраняет спирант, в большинстве случаев глухой, на­пример: тюр. rān — „Regen“, sā̊ — „sagen“, однако flēçl — „Flegel“, fōxl — „Vogel“, wā̊xn — „Wagen“.

Севернобаварский, большая часть среднебаварского и среднеавстрийского имеют слабое глухое x̣ в интерво­кальной позиции и в абсолютном исходе, без сущест­венной дифференциации места артикуляции, например: н. австр. lǭx̣ɐ — „Lager“, jāx̣ɐ — „Jäger“, bɐx̣ — „Berg“, fōix̣ — „ich folge“, dǫx̣ — „Tag“, wēx̣ — „Weg“.

Интервокальному d в современных немецких диалектах спирантное произношение несвойственно. Однако его отражения в ряде случаев свидетельствуют об ослабле­нии смычки между гласными, возможно и о щелевой артикуляции в прошлом, сходной с артикуляцией спи­рантных b и g. Эта особенность произношения в даль­нейшем приводила либо к полному выпадению d, либо к развитию в названной позиции слабого переднеязыч­ного r [20, 293].

Выпадение d широко распространено в нижненемецких диалектах, охватывая весь западный регион (нижнефранкский, вестфальский, остфальский диалекты, западная часть северносаксонского наречия).

Это явление наблюдается чаще всего после долгих глас­ных, с последующим стяжением в определенных фоне­тических условиях (в частности, перед плавным r, l), например: сев. сакс. brå̄ən — „braten“, mēən — „mieten“, lǖən — „läuten“, grå̄ — „grade“, mȫ — „müde“.

Переход d > r (так называемый «ротацизм») представлен в колониальных восточнонижненемецких диалектах — мекленбургском, в пограничной северо-западной части Бранденбургского, в то время как основной массив Бранденбургского сохранил d, например: мклб. snī^rn — „schneiden“, ler^r — „Leder“, få̄^rn — „Faden“, möü^r — „müde“.

Интервокальное r, развившееся из снн. dd, отлича­ется более сильной переднеязычной артикуляцией. В этих фонетических условиях переход в r имеет более широкое распространение и в западной части нижне­саксонского, например: ю.вф. mirn̥ — „mitten“, berə — „Bett“; сев. вф. stęlərə — „stellte“, harə — „hatte“.

Ротацизм наблюдается также в значительной части средненемецкого (гессенский, мозельский, пфальцский). В интервокальной позиции слабое ḍ переходит в этих диалектах в -r-, например: в районе Крейцнаха (между мозельским и рейнскофранкским) šnairə — „schneiden“, få̄rəm — „Faden“, nēriç — „nötig“. Как живая закономер­ность, ротацизм распространяется и на случаи объеди­нения окончания -ḍ с последующим энклитическим словом, например: hǫrə — „hat er“, sērə — „sagt fer“.

5.3.3. Центральнонемецкое ослабление согласных

Во всех случаях, кроме рассмотренных выше, где b, d, g дают спирантные отражения, они выступают как смычные, звонкие или слабые глухие в зависимости от особенностей данного диалекта.

Нижненемецкие диалекты, а также рипуарский в основ­ном сохраняют старые звонкие b, d, g, которые про­тивопоставляются непередвинутым p, t, k.

В значительной области нижненемецкого (в большей части остфальского, северносаксонского, а также на юго-западе вестфальского и в мекленбургском) отмечено и ослабление p, t, k, в особенности после долгих глас­ных, с частичным или более полным озвончением в интервокальной позиции, например: остф. mḍn — „messen“, mǭŋ — „machen“, šǭḅ — „Schaf“.

В верхненемецком ареале (за исключением рипуарского и тюрингенского — в северной части) b, d, g потеряли звонкость и в настоящее время имеют характер глухих слабых ḅ, ḍ, . В центральной части этого ареала, включающей наряду со средненемецким значительную группу южнонемецких диалектов (верхнефранкский, швабский, нижнеалеманнский) ослаблению в ḅ, ḍ,  подверглись также старые глухие p, t, k. В результате процесса центральнонемецкого ослабления согласных (binnenhochdeutsche Konsonantenschwächung) герман­ские звонкие и глухие смычные в названных диалектах совпали, образовав промежуточный ряд глухих слабых (так называемые lenes).

Фонологическое различие между слабыми и сильными глухими проявляется лишь перед ударным гласным, где непередвинутые сильные глухие p, k характеризуются придыханием (ph-, kh-), ср.: ю. гесс. ḍax — „Dach“, gāḍə — „Garten“, ḅǫx — „Bach“, ḅlǫum — „Pflaume“, lęiə — „legen“, baə — „backen“ с аспирацией перед удар­ным гласным: khold — „kalt“, phon — „Pfanne“.

В диалектах северной части верхнесаксонского ареала и в соседних северо-восточных зонах тюрингенских го­воров, где аспирация отсутствует, оба ряда смычных полностью совпали, например: тюр. ōlḍ — „kalt“, oḅ — „Kopf“, umə — „kommen“, ḅäç — „Pech“, ḅain — „Pein“. Баварско-австрийские диалекты различают слабые и сильные смычные спиранты, аффрикаты, в обоих слу­чаях глухие. При этом после долгих гласных и диф­тонгов выступают слабые варианты согласных, после кратких — соответствующие сильные варианты, напри­мер: н. австр. fǭdɐ — „Vater“, brēḍ — „Brett“, ḅętn — „beten“, ḅlǫt — „Blatt“, khōḅf „Kopf“ — khepf „Köpfe“. В начале слова согласные b — p, d — t, g — k (последняя пара только в положении перед согласными) нейтрали­зованы и произносятся одинаково, ср.: ḍōx̣ „Tag“ — ḍǫx „Dach“, ḅōḍ „Bad“ — ḅǫpst „Papst“, grō̧f „Graf“ — rǭfḍ „Kraft“. Перед гласным начальное k имеет сильное при­дыхание: khǫstn „Kasten“ — ǭṣḍ „Gast“.

Сильными во всех случаях остаются старые удвоенные согласные ю. нем. pp, tt, kk, например: rǫp — „Rappe“, ḅitn — „bitten“, ḅruk (brukŋ) — „Brücke“.

5.3.4. Диалектные отражения фонем [ʃ] и [s].

Диалектные отражения s принадлежат к числу суще­ственных различий между литературным языком и диа­лектами, с одной стороны, и между отдельными диа­лектами — с другой.

Важное различие между верхненемецкими и нижнене­мецкими диалектами обусловлено разной трактовкой начального s перед согласным. Во всех верхненемецких диалектах начальное s в этой позиции, перешло в š, как и в литературном немецком языке. Это же явление характерно и для нижнерейнских говоров (рипуарского и нижнефранкского), например: н. фрк. štô̧n — „stehen“, špeiə — „speien“, šmâlt — „Schmalz“, šlǭpə — „schlafen“, šwälf — „Schwalbe“.

В отличие от названных диалектов специфической осо­бенностью нижненемецкого является сохранение перед согласными глухого начального s, которое, по наблю­дению Гримме, имеет при этом дорсальную артикуля­цию со слабой окраской š [20, 333], например: остф.-сев. сакс. spl̥ — „spielen“, stein — „Stein“, slô̧n — „schla­gen“, smęn̥ — „schmieden“, snei — „Schnee“, swēɐn — „schwören“.

Колониальный диалект Бранденбурга наряду с неко­торыми другими чертами верхненемецкого имеет и на­чальное š- перед согласным, что отличает его от дру­гих нижненемецких диалектов, например: štǫlts — „stolz“, špdə — „spät“, šnīdn — „schneiden“, šlǫɐn — „schlagen“. Соответственно этому š- имеет и городской полудиалект Берлина.

В юго-западном регионе верхненемецкого наблюдается переход -st, sp > -št(šḍ), -šp(-šḅ) также в середине и в конце слова, например: шваб. brušd — „Brust“, fešd — „fest“, khašḍə — „Kasten“, bišḍ — „bist“, hašḅl — „Haspel“, fęšḅr — „Vesperbrot“ (= „Abendessen“).

Чертой, общей у верхненемецких диалектов с литера­турным языком, является переход двн. sk > š. Он ха­рактерен также для нижнефранкского, где в настоящее время господствует š, которое вытеснило более старое s, например: šęр — „Schiff“, šrīwə — „schreiben“.

В некоторых нижненемецких диалектах фонеме [ʃ] ли­тературного языка соответствует группа согласных, от­ражающая более раннюю ступень развития этого звука. Наиболее характерны сочетания sx(sç), sk для вестфаль­ского, например: sxap — „Schrank“ (дрнн. skap «шкап»), sxult — „Schuld“, sçępm — „schöpfen“, sçiəpə — „Schiffe“, lęskn — „löschen“, menskə — „Mensch“.

В большинстве верхненемецких диалектов s в сочета­нии rs в отличие от литературного языка системати­чески развивается в rš, например: гесс. hęrš — „Hirse“, fęrš — „Vers“, khęrš — „Kirsche“, в сочетании rst: dǫršt — „Durst“, wǫršt — „Wurst“, gęršt — „Gerste“. Этот переход осуществляется как живой закон и в синтаксических сочетаниях (sandhi) с энклитическим das, es: mīrš — „mir es“, dīrš — „dir es“, rš — „er es“, wǫrš — „war es“. Произношение rš прочно держится в городском про­сторечии в восточносредненемецкой области, ср., на­пример, в Лейпциге: Börsche, Gummersch — „Kommers“ («студенческая пирушка»), Brudersch — „Bruders“.

Среди верхненемецких диалектов rs сохраняют лишь некоторые верхнеалеманнские (швейцарские) говоры, например: färsän — „Ferse“, mersär — „Mörser“.

В нижненемецких диалектах преобладает rs (с вокали­зацией r), например: сев. сакс. bōɐs — „barsch“, vǫsd — „Wurst“, dǫ̈sd — „Durst“.

Только часть колониальных говоров в области смеше­ния их с верхненемецким, как бранденбургский, имеют rš, например: kęršə — „Kirsche“, bęrštə — „Bürste“.

5.3.5. Вокализация r

Во многих современных диалектах r, как и в литера­турном языке, характеризуется заднеязычной или языч­ковой артикуляцией (так называемое Zäpfchen-R).

В положении после гласного, в конце слога перед другим согласным, в особенности переднеязычным (wer­den, Garten, kurz, Wurst, sterben), или в абсолютном исходе (mehr; war, mir), в особенности в безударном окончании (Bruder, Kinder) r ослабляется, подвергается частичной или полной редукции, вокализуется, сли­ваясь с предшествующим гласным или, образуя с ним дифтонг, нередко вызывает удлинение предшествую­щего краткого гласного и в ряде случаев изменяет его качество.

Эти явления развивались в разных диалектах спонтанно в результате сходного фонетического процесса. Они обнаруживают значительные местные различия и могут быть представлены лишь в наиболее типичных случаях. В нижненемецких диалектах ослабление r после глас­ного в конце слова (в особенности перед переднеязыч­ными согласными) распространено почти повсеместно. В результате вокализации r в диалектах развивается неопределенный гласный, который в зависимости от диалекта приближается к типу гласного среднего или заднего ряда различного уровня: ə, ɐ̤, ɐ. В вестфаль­ском, например, представлен гласный среднего ряда низкого уровня, который образует с предшествующим удлиненным или долгим гласным дифтонг или в неко­торых случаях поглощается этим долгим: vå̄ɐt — „Wort“, kātə“ — „Karte“, šwå̄ɐ — „schwer“.

В верхненемецком ареале вокализация r перед соглас­ными (преимущественно переднеязычными) широкое распространение имеет в франкских диалектах. В се­верных наречиях (рипуарский, мозельский), качество предшествующего гласного при этом не изменяется, например: рип. bāt — „Bart“, jā:də — „Garten“, wē:ədə — „werden“, ōət — „Ort“, hō:ə — „Haar“, r:də — „Räder“. В южной группе франкских диалектов (гессенский, пфальцский, южнофранкский) вокализация r сопро­вождается расширением предшествующего гласного, на­пример: ю. гесс. hęɐš — „Hirsch“, gęɐdəl — „Gürtel“, wǫɐšt — „Wurst“.

Вокализация r широко распространена и в баварско-австрийских диалектах, например: н. австр. bǭɐḍ — „Bart“, šmęɐts — „Schmerz“, hō̧ɐ — „Haar“, fēdɐ — „Vetter“. В центральной части швабского r перед переднеязыч­ными согласными ослаблено, хотя и сохраняет полно­стью альвеолярный характер, например: bā^rd — „Bart“, khū^rts — „kurz“, bī^ršd — „Bürste“. В южной группе шваб­ских говоров r в указанной позиции исчезло полностью, например: gātə — „Garten“, šwāts — „schwarz“, būšt — „Bursche“, mēts — „März“.

В результате ослабления и выпадения r перед передне­язычными согласными в швабском развивается неорга­ническое r в аналогичной позиции в ряде слов, ср.: dū^rnə — „donnern“, ge^ršd — „gestern“.

С редукцией альвеолярного r в положении после глас­ного В. М. Жирмунский связывает развитие и закреп­ление в диалектах заднеязычного или увулярного R. Критикуя теорию М. Траутмана, объяснявшего по­явление картавости в немецком произношении подра­жанием французскому произношению, В. М. Жирмун­ский выдвигает гипотезу, согласно которой начало этому процессу положила широко представленная в диа­лектах редукция альвеолярного r после гласных и в конце слова. Редуцированный гласный, заменяющий r в этой позиции, имеет в артикуляционном и акустиче­ском отношении известное сходство с заднеязычным R, которое ведет к картавому произношению при попытке прояснить звук, т. е. произнести его более отчетливо как согласный [20, 347 — 348]. Согласно концепции В. М. Жирмунского распространение картавого R в но­вейшее время явилось результатом стремления к за­мене редуцированного и вокализованного альвеоляр­ного r акустически близким субститутом R и дальней­шим переносом этого субститута с исходной позиции после гласного на начальную позицию [20, 349].

5.3.6. Ассимиляция согласных

Группы согласных в диалектах нередко подвергаются ассимиляции или упрощению, облегчающему произно­шение (выпадение или отпадение одного из элементов группы). Особенно характерны ассимилятивные про­цессы для сочетаний носовых со смычными того же образования, в меньшей степени для сочетаний сонор­ных с шумными.

Ассимиляция nd > n внутри слова свойственна всем нижненемецким диалектам; в конце слова -nt сохра­няется, например: сев. сакс. (Бремен) kiṇr̥ — „Kinder“, finn̥ — „finden“, stunə — „Stunde“, frunə — „Freunde“, но kint, frunt, want.

В верхненемецком ареале ассимиляция nd, nt > n внутри слова представлена в средненемецкой группе и в верхнефранкских говорах. В северных и восточных средненемецких диалектах (рипуарский, тюрингенский, верхнесаксонский) это явление в определенных пози­циях перекрывается так называемой гуттурализацией nd > ŋ (см. ниже). В остальных диалектах ассимиля­ция развита в разной степени. В большей части гес­сенского она выступает в интервокальной и конечной позициях, например: в. гесс. finə — „finden“, unə — „unten“, hinə — „hinten“, un — „und“, khin — „kind“, han — „Hand“.

В прочих диалектах ассимиляция осуществляется толь­ко в интервокальной позиции, причем в мозельском, южногессенском, северных пфальцских говорах, восточно­франкском ассимиляция сохраняется и при последую­щем отпадении конечного -е, ср.: вост.фрк. hūⁿnt „Hund“ — hüⁿn „Hunde“ , khīⁿnt „Kind“ — khiⁿn „Kinder“. Гуттурализация nd > ŋ в положении между гласными распространена в средненемецких диалектах. В восточно­ нижненемецкой диалектной зоне она захватывает го­воры южного Бранденбурга.

Особенно широко гуттурализация развита в рипуарском, где она представляет одну из специфических особенностей диалекта. В рипуарском гуттурализации подвергается не только сочетание nd, но все передне­язычные согласные, которые в определенных условиях заменяются соответствующими заднеязычными: d > g внутри слова; на конце слова с потерей звонкости t > k; n > ŋ в интервокальной и конечной позиции; nd(nt) > ŋ внутри слова; в конце слова (с потерей звонкости) > ŋk. Например: šne‧g.ə — „schneiden“, tsek — „Zeit“, veŋ — „Wein“, he‧ŋ.ə — „hinten“, moŋk — „Mund“.

В нижнегессенском и в восточносредненемецких диа­лектах гуттурализация ограйичена переходом интерво­кальных nd > ŋ. В случаях отсутствия гуттурализации представлена ассимиляция nd > n, например: в. гесс. khiŋ — „Kinder“, wanər — „wandern“.

Западные говоры Швейцарии имеют гуттурализацию как в интервокальной позиции, так и в конце слова, например: biŋ(ŋ)ə — „binden“, xiŋ — „Kind“, huŋ — „Hund“. Для всех диалектов нижненемецкого ареала, для средненемецких диалектов и верхнефранкского характерна ассимиляция интервокального сочетания ld > l. Асси­миляций подвергается ld и в случаях последующего отпадения конечного -e, в то время как в старом окончании группа сохраняется, например: сев. сакс. fǫ̈ųin — „falten“, šulɐ — „Schulter“, kül — „Kälte“, vǫ̈ųlt — „Walt“, ǫ̈ųlt — „alt“.

В диалектах нижненемецкого ареала в интервокальной позиции широко распространена ассимиляция rd > r, например: ю.вф. ʒōr̥n — „Garten“, vēr̥n — „werden“, vōr̥n — „geworden“. Данное явление также довольно широко представлено в восточносредненемецком, например: тюр. ārə — „Erde“, fārə — „Pferde“, wārə — „werden“. Сочетанию [ks] литературного языка в диалектах нижне­немецкого ареала соответствует s, развившееся в ре­зультате выпадения h, например: сев. сакс. as — „Achse“, büs — „Büchse“, fǫs — „Füchs“, ǫs — „Ochs“, sǫ̈s — „sechs“, vasn — „wachsen“.

Большинство верхненемецких диалектов имеет, как и литературный язык, ks. В некоторых верхненемецких диалектах, в особенности граничащих с нижненемец­кими, до сих пор представлено значительное количе­ство форм с выпадением h, например: рип. büs — „Büch­se“, vus — „Fuchs“, wāsə — „wachsen“, но zęks — „sechs .

Г Л А В А VI