Глава V

ФОНЕТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ДИАЛЕКТОВ

5.1. Ударный вокализм

5.1.1. Долгота и краткость гласных

В большинстве немецких диалектов, как и в литера­турном языке, гласные бывают долгими в открытом (или исторически открытом — для диалектов) слоге, ср.: ннем. (севсакс.) ētn —„essen“, smēdn — „schmieden“, bȫgl — „Bügel“; внем. (востфрк.) bādə — „baden“, lēsə — „lesen“, šbīlə — „spielen“, khēniç —„König“. Краткие гласные в открытом слоге представлены только в архаич­ных швейцарских (верхнеалеманнских) говорах, напри­мер: lęsä — „lesen“, štęlä — „stehlen“, grabä — „graben“. Одновременно для данных говоров характерно и нали­чие долгих согласных (геминат), причем долгота глас­ного и долгота согласного не зависят друг от друга: одинаково возможны lęsä — „lesen“ и ęssä —„essen“, wīsä —„weisen“ и wīssä — „weißen“.

Наиболее значительные расхождения между литера­турным языком и диалектами, с одной стороны, и между разными диалектами, с другой, основываются на двойственной возможности развития слов с так назы­ваемым относительно открытым слогом, т. е. слов, у которых в литературном языке односложные формы с закрытым слогом чередуются с флективными дву­сложными формами с открытым слогом, например: Tag [tɑ:k] — Tage [tɑ:gə].

В диалектах односложные формы с закрытым слогом в отличие от литературного языка могут сохранить краткость, тогда как флективные двусложные формы с открытым слогом характеризуются удлинением глас­ного. Такое фонетическое чередование представлено в нижненемецких диалектах, например: сев.сакс. dax „Tag“ — dǫ̂ʒ („Tage“), slax „Schlag“— slȩ̂ʒ, „Schläge“, graf „Grab“— grę̄vɐ „Gräber“. Многие восточносреднене­мецкие говоры обнаруживают тенденцию к обобщению долготы и в односложных формах, например: тюр. šlå̄g —„Schlag“, wāg —„Weg“, tsūg —„Zug“, hōf —„Hof“, glīd —„Glied“. Однако в ряде слов перед t(ḍ) краткость распространилась на флективные формы, ср.: såd — „satt“, fęd —„fett“, god —„Gott“.

В восточной части верхненемецкого (в восточношвабском, восточнофранкском, баварском, южной части тюрингенского) более действенной оказывается иная закономерность, согласно которой любое односложное слово с закрытым слогом подвергается удлинению (так называемое восточнонемецкое удлинение гласных). При этом первоначально двусложные формы остаются краткими там, где наличие долгого согласного или геминаты препятствовало удлинению по общему закону, напри­мер: dīš „Tisch“— diš „Tische“, khōpf „Kopf“ — khepf „Köpfe“, sīds „Sitz“— sitsə „sitzen“.

Во всех немецких диалектах гласные могут удлиняться перед определенными группами согласных: сочетаниями сонорных (l, r, n) или спирантов (h, s) с последующими шумными.

Особенно широко распространено удлинение под влиянием группы r + согласный, представленное и в литературном языке, например: мклб. bō^rt — „Bart“, swā^rt —„schwarz“, hā^rt —„Herz“; тюр. bå̄rd —„Bart“, å̄rdsd —„Arzt“, hārdə —„Herde“, wārd — „wert“.

В диалектах встречаются случаи удлинения гласных и перед другими сочетаниями с сонантами, нехарактерные для литературного языка. Так, в диалектах западной части тюрингенского и прилегающих к нему нижнегессенских и восточнофранкских говоров отмечено удлинение перед носовыми группами (n+d, t, ts, k, а также m+p, pf). Узкие гласные при этом подвергаются дифтонгизации (i > ei, u > ou, u > oi пе­ред nd). Например, заптюр. hānd —„Hand“, sālts — „Safz“, weind —„Wind“, woinš — „Wunsch“, hoind— „Hund“, groumb — „krumm“.

В швабском регулярно проводится удлинение гласного перед сочетанием -ht, например: nāxd — „Nacht“, frūxd — „Frucht“, dōxdr —„Tochter“.

Перед группами согласных в диалектах (как и в литературном языке) нередко наблюдается сокращение первоначально долгих гласных, ср.: тюр. liçt — „leicht“, hiçdə —„Höhe“, fiçt —„feucht“, šosdr —„Schuster“. Раз­личия между литературным языком и диалектами и между отдельными диалектами создаются значитель­ными местными колебаниями в распределении соответ­ствующего лексического материала.

Специфической особенностью ряда диалектов, несвой­ственной литературному языку, является наличие в них «сверхдолготы» гласных, которая нередко сопровожда­ется особым типом двухвершинного ударения, так на­зываемым «облеченным» ударением. При этом типе ударения, обозначаемом обычно циркумфлексом над гласным (например, â и т. п.), за динамическим уси­лением следует ослабление, например: севсакс. ms — „Mäuse“, rö(ḍ) —„Räder“, in hûs — „im Hause“; мклб. dʒ — „Tage“, drîṿ —„treibe“.

Сверхдолгота (без облеченного ударения) наблюдается в восточной группе южнонемецких говоров и в восточно­средненемецких диалектах при удлинении гласных в односложных словах перед группой согласных, на­пример: frū̇xt — „Fruxt“, lū̇ft — „Luft“, lō̇x —„Loch“.

В верхнесаксонском (в особенности мейсенском) любое односложное слово с долгим гласным имеет сверхдол­готу, например: dī̇f — „tief“, gū̇d —„gut“, drā̇n —„daran“. Длительность гласного в подобных словах определяется примерно как двойная по сравнению с долготой в дву­сложном слове с открытым слогом, например: rēdə — „Rede“, šbrāxə —„Sprache“.

В. M. Жирмунский отмечает, что сверхдолгота и обле­ченное ударение могли способствовать развитию диф­тонгов из долгих и удлиненных гласных [20, 163]. Сокращению гласных благоприятствует, по его мнению, по-видимому, так называемое «рейнское ударение» (rheinische Akzentuierung, Schärfung), свойственное рипуарскому и примыкающим к нему переходным ниж­нефранкским и северным мозельским говорам. Т. Фрингс, посвятивший данному вопросу специальную работу, подчеркивает одновершинный характер этого ударения и краткость ударного слога, например: štīf —„steif“— с рейнским ударением šti:f — „steife“ [подробнее см. 20, 163—164].

5.1.2. Характер приступа гласных

В отличие от немецкого литературного языка, для орфоэпических норм которого обязательным является сильный приступ гласных в начале слова или удар­ного слога, в большинстве диалектов гласные в потоке речи имеют слабый приступ. В отдельных нижненемец­ких говорах сильный приступ наблюдается в изолиро­ванном слове и исчезает в связной речи, например: севсакс. ’ǭmd — „Abend“, но fīɐrǭmd — „Feierabend“, в других он совершенно отсутствует. В верхненемец­ких диалектах сильный приступ отмечен спорадически при эмфазе, в восклицаниях: ’ich!, ’aus!, ’aber auch! Отсутствие сильного приступа создает в немецких диа­лектах возможность специфического (в корне отличаю­щегося от литературного языка) слогоделения, при котором согласный между двумя гласными относится в потоке речи к последующему гласному, даже если он стоит в конце предыдущего слова и принадлежит к его звуковому составу, например: ннем. (севсакс.) pazup! — „paß auf.“, a-mēn — „am Ende“, rá-tu-nás — „Rad und Achse“; внем. (шваб.) baeⁿ-ni — „bin ich“, lęəbi- kon-daot — „lebendig (свн. lebig) und tot“.

На этой особенности слогоделения основываются слу­чаи переразложения основ, когда к слову, начинаю­щемуся с гласного, присоединяется начальный соглас­ный, которым заканчивалось предшествующее слово, чаще всего артикль, например: внем. nast < ein + Ast, nabend < guten + Abend; тюр. nękə „Ecke“; бав. австр. nǭlə „Ahle“; шваб, nānə „Ahne“ (= Großvater); швц. natti „Vater“ < mīn+atti.

Отмечены и противоположные случаи неправильного отсечения начального n-, ср.: гесс. axə —„Nachen“, бав. австр. Ęst — „Nest“; юавстр. ābm — „Nabe“.

В диалектах, где представлено чередование спирантов в интервокальной позиции со смычными в абсолютном исходе, перед гласным следующего слова появляется спирант, ср.: iç hap „ich habe“— haw’-i „habe ich“. В потоке речи начальные звуки последующего слова могут оказать существенное ассимиляторное воздействие на конечные звуки предыдущего слова, например: швб. mipmaxə —„mitmachen“, hǫpmə — „hat man“, hoⁿmbęlə — „Hunde bellen“, wəikŋuək —„weit genug“.

5.1.3. Умлаут. Делабиализация и лабиализация

Существенные различия между немецкими диалектами связаны с умлаутом, его новыми, не представленными в литературном языке, видами и с распределением явле­ний умлаута по диалектам.

Новые виды умлаута возникают в диалектах на основе фонетико-грамматической аналогии. Так, в гессенском, где свн. ei > ā, этот гласный подвергается умлауту в случаях грамматических чередований, например: ю.гесс. brād „breit“— brǟrər „breiter“ (с переходом d > r), вместо фонетически закономерного breiter > ⁺ brārər, brǟdšdə „breiteste“; has „heiß“— hǟsər „heißer“, hǟšd „heißeste“; с сужением перед носовым: glǭn „klein“ — glnər, glnšdə.

В нижненемецких диалектах новый грамматический умлаут от долгого и удлиненного а, испытывающего сужение и лабиализацию (ā̊, ǭ), отличается от старого ассимиляторного умлаута (, ē) лабиализацией в резуль­тате так называемого «прислонения» к основному глас­ному. Подобный «прислоненный умлаут» (angelehnter Umlaut) типа ā̊ (ǭ) — å̈ (ǫ̈) выступает при четких грам­матических чередованиях, например: сев. брдб. swā̊n „Schwan“— swå̈n „Schwäne“, slā̊p „Schlaf“ — slå̈prix „schläfrig“.

Случаи «прислоненного» грамматического умлаута встре­чаются и в верхненемецких диалектах, например: вгесс. bām „Baum“ — bm „Bäume“, lāfə „laufen“— lft „läuft“. Основные гласные и их соответствия с умлаутом в каж­дой группе диалектов подвергаются закономерным фоне­тическим изменениям. В результате развития в разных направлениях в диалектах может оказаться полностью или частично расстроенным существовавшее перво­начально и сохранившееся в литературном языке взаимо­отношение между основным гласным и его умлаутами как между звуками одного типа, с наличием или отсут­ствием палатализации: nǫxt „Nacht“— naxt „Nächte“. Современные немецкие диалекты в разной степени охва­чены умлаутом. В южнонемецких соответствиях литера­турному языку умлаут нередко отсутствует, в то время как в диалектах нижненемецкого ареала и северной части средненемецкого он проводится более широко, чем в литературном языке. Палатализации более всего со­противляется и как самый задний гласный, а также дифтонги, содержащие компонент u (свн. ou) реже uo. Умлауту препятствуют промежуточные заднеязычные, в меньшей степени губные согласные.

В южнонемецких диалектах (алеманнском, баварском), как правило, отсутствует умлаут u краткого перед ста­рой геминатой двн. kk (gg, kx), например: шваб. muk — „Mücke“ (= Fliege), bruk — „Brücke“, rugə — „Rücken“, tsruk — „zurück“, drugə —„drücken“.

Менее распространен в южнонемецких диалектах и ум­лаут перед суффиксами, в особенности у существитель­ных на -er, например: krōmər — „Krämer“, burgər —„Bür­ger“, khōlər — „Köhler“.

110

В диалектах северной части западносредненемецкого ареала (среднефранкском, верхне- и нижнегессенском) и в восточносредненемецком в ряде слов представлен умлаут, отсутствующий в аналогичных случаях в литера­турном языке. Так, они имеют умлаут от дифтонга au перед губными согласными в группе слабых глаголов на ⁺-jan и в некоторых других словах, например: рип. dȫ:fə —„taufen“, jlȫ:wə —„glauben“, zȫ:kə — „suchen“, hȫ:f — „Haupt“, всакс. kheüfm — „kaufen“, deüfm — „tau­fen“, dərlęüm — „erlauben“, hęüt — „Haupt“.

Более широкое распространение получает умлаут в словообразовании под влиянием различных суффиксов, например: тюр. šölk — „schuldig“, göl — „golden“, wärliç — „wahrlich“, höŋriç —„hungrig“, šlösər —„Schlosser“. Наибольшую склонность к умлауту обнаруживают нижненемецкие диалекты, которые проводят его весьма последовательно, например: сев.сакс. dȫbm — „taufen“, dȫb —„Taufe“, kȫbm — „kaufen“, hȫfd — „Haupt“.

В отличие от литературного языка в диалектах умлаут может быть в отдельных случаях вызван согласным, содержащим палатальный элемент, например, š. Умлаут a под влиянием последующего š встречается в западной части верхненемецких диалектов (за исключением верхне­франкского), например: гесс. ęš — „Asche“, dęš —„Tasche“, węšə — „waschen“, nęšə — naschen“.

Формы с умлаутом, особенно у широко употребитель­ных слов, представленных и в литературном языке, легко подвергаются лексическому вытеснению (под влиянием литературного языка) формами без умлаута. Так, слово fleš —„Flasche“ на Рейне оттесняется в релик­товые районы, ср.: ю. моз. ęš — „Asche“, но flaš — „Fla­sche“ (flęš только в значении „Saugeflasche —«рожок для вскармливания детей»), tęš только в идиомати­ческом выражении du fǫul tęš! (=„Du faule Kreatur!“). В зависимости от трактовки средневерхненемецких лабиализованных гласных и дифтонгов переднего обра­зования ȫ, ö, ǖ, ü, öu, üe, которые в немецком литера­турном языке сохранили свою лабиализованность, не­мецкие диалекты делятся на делабиализующие и лабиализующие.

В делабиализующих диалектах лабиализованным глас­ным литературного языка [ø:], [œ], [y:], [y] и диф­тонгу [œ̯] соответствуют ē, е, ī, i, ai (äi) и их поздней­шие диалектные отражения; к ним присоединяется в южнонемецком не подвергнувшийся здесь монофтон­гизации дифтонг iə (из свн. üe), например: hērə(n) — „hören“, hēf(ə) — „Höfe“, welf(ə) — „Wölfe“, tīr —„Tür“, mīd (алем. бав. miəd) — „müde“, glik — „Glück“, lait(ə) — „Leute“, baim(e) — „Bäume“.

К числу делабиализующих принадлежит большинство верхненемецких диалектов.

Делабиализация представлена и в некоторых коло­ниальных говорах северовостока, содержавших зна­чительную примесь верхненемецких элементов, напри­мер, в бранденбургском: ю.брдб. šlęsər — „Schlösser“, šēnə —„schön“ (срнн. schöne), migə — „Mücke“, bīdl — „Beutel“ (дрнн. būdil). Эта особенность свойственна и городскому полудиалекту Берлина.

Лабиализующими является преобладающее большинство нижненемецких диалектов, сохранивших лабиализован­ные ǖ, ü, ȫ, ö как умлауты от кратких и удлиненных u, o и от старых долгих ū, ō (из которых первое не дифтонгизируется в нижненемецком), например: сев. сакс. bök — „Böcke“, krȫd — „Kröte“, dų̈nn —„dünn“, l(d)—„Leute“.

В лабиализующих диалектах в отдельных словах отме­чена неорганическая лабиализация i, е > ü, ö, в осо­бенности в соседстве с губными и l, реже перед n или s, иногда и независимо от характера соседнего согласного, например: сев. сакс, frǫ̈mbd — „fremd“, fǫ̈ŋ — „fing“, hǫ̈l — „hielt“, swümm —„schwimmen“, büst — „bist“, sünd —„sind“.

В некоторых диалектах гласные заднего ряда, прежде всего ü (u), подвергаются спонтанной палатализации, например: нфрк. hüs — „Haus“ (свн. hūs), brün — „braun“ (свн. brūn), dǖzənt — „tausend“ (свн. tūsent).

В ряде нижнегессенских и в примыкающих к ним юго-западных тюрингенских говорах палатализация наблю­дается только перед переднеязычными согласными, причем ū > ui, например: Фульда bruit — „Braut“, uis — „aus“, muis —„Maus“, fuist —„Faust“, однако, būx — „Bauch“, dūwə —„Taube“, bou —„bauen“, sou — „Sau“; Рула brūid—„Braut“, hūid —„Haut“, mūis —„Maus“, rūiš — „rauschen“, однако, būx — „Bauch“, flūmə — „Pflaume“.

В говоре Рулы любое долгое ū (независимо от своего происхождения) подвергается перед r палатализации в ui, например: fluir — „Flur“, fuir —„fuhr“, duirç — „durch“, uir — „Ohr“.

Палатальный элемент развивается перед r также после долгого ā и удлиненного краткого а > oi, например: joir — „Jahr“, hoir —„Haar“, boirt —„Bart“.

Аналогичная палатализация отмечена и при удлине­нии u, которое переходит в oi перед сочетанием n + со­гласный, например: hoind — „Hund“, pfoind —„Pfund“, woinš —„Wunsch“.

В. M. Жирмунский рассматривает появление палаталь­ного элемента между долгим или удлиненным гласным заднего ряда (ū, ō) и согласными известного типа (перед­неязычными, в частности r, n) как начальную ступень палатализации ассимилятивного характера, принци­пиально отличную от спонтанной палатализации ū > ǖ в рейнских диалектах [20, 200]

5.1.4. Долгие гласные и дифтонги в верхненемецких диалектах

Долгому [ɑ:] литературного языка в большинстве верхненемецких диалектов соответствуют более узкие и лабиа­лизованные гласные å̄, ō, ǭ. Долгое открытое [ɑ:] пред­ставлено только в южных швейцарских говорах и в не­большой группе восточнотюрингенских и верхнегессен­ских говоров (Веймар — Наумбург) с примыкающей к ним частью восточнофранкского (Шлейзинген — Киссинген).

Бóльшая часть верхненемецких говоров имеет откры­тое ǭ ср.шваб. ǭbəd — „Abend“, šlōfə — „schlafen“, šǭf — „Schaf“.

Для рейнскофранкских диалектов (верхнегессенского, южногессенского, пфальцского) и верхнефранкского характерно закрытое ō, например: в. гесс., пфальц. ōwəd —„Abend“, šōf —„Schaf“, šlōfə —„schlafen“.

Долгому открытому [ε:] литературного языка в совре­менных немецких диалектах нередко соответствует дол­гое закрытое е [е:]. Сужение свн. æ > ē захватывает меньшую территорию, чем соответствующее сужение ā > ō. На западе оно представлено в верхнегессенских, южногессенских и пфальцских диалектах, на востоке — в тюрингенских и верхнесаксонских, ср.: в. гесс. šbēt — „spät“, khēs —„Käse“, nēə —„nähen“, тюр. šbēdə — „spät“, çəfēsə — „Gefäß“, в. caкc. šbēdə — gəfēs.

В швабском, среднефранкском, верхнефранкском и швей­царских говорах [ε:] сохраняет свою открытость, напри­мер: шваб. khs — „Käse“, šwr —„schwer“, sə —„säen“. Характерным признаком всех баварско-австрийских гово­ров является расширение æ > ā, например: khās —„Käse“, šwā —„schwer“, šlāfri — „schläfrig“.

Значительные фонетические различия между литера­турным языком и диалектами, с одной стороны, и между самими диалектами, с другой, обусловлены спецификой развития в них средневерхненемецких долгих узких гласных верхнего подъема, которые в литературном языке сменились дифтонгами, ср.: свн. mīn niuwez hūs — нвн. mein neues Haus.

Средневерхненемецкие ī, ū подверглись дифтонгизации в большой группе верхненемецких диалектов, включаю­щей баварский, швабский, верхнефранкский, рейнско-франкский (кроме нижнегессенского), среднефранкский (кроме рипуарского) и большую часть восточносредне­немецких говоров (кроме западнотюрингенского). В боль­шинстве названных диалектов представлены широкие варианты дифтонгов — ī > äi, ai, āi; ū > au, āu, на­пример: в. гесс. ais —„Eis“, laib —„Leib“, šraiwə —„schrei­ben“.

В диалектах окраинных регионов, названной группы выступают более узкие варианты дифтонгов, например: шваб, əis — „Eis“, rəidə —„reiten“, həus —„Haus“ (однако перед носовыми aiⁿ, auⁿ, ср.: waiⁿ, brauⁿ). Неохваченными дифтонгизацией оказались диалекты северной полосы средненемецкого ареала, примыкаю­щие к нижненемецкому: рипуарский (как и соседний нижнефранкский), нижнегессенский, северо-западная и западная часть тюрингенского (примерно до линии Мансфельд—Веймар на востоке), а также южнонемецкие на юго-западе: алеманнские диалекты Швейцарии.

Многие верхненемецкие диалекты этой группы имеют дифтонги закрытого типа ei, ęi, ou, ǫu в позиции внутри слова перед гласным и в абсолютном исходе (так на­зываемая «дифтонгизация в зиянии», Hiatusdiphthongie­rung), например: рип., н. фр. drei, frei, šreiə —„schreien“, sou —„Sau“, bouə(n) —„bauen“, н. гесс. soi —„Sau“ (с палатализацией ou).

Полностью отсутствует дифтонгизация в диалектах южной Швейцарии, отличающихся консерватизмом и в отношении ряда других фонетических признаков, например: wīb —„Weib“, tsīt — „Zeit“, šnīə — „schneien“, hūs —„Haus“, būə — „bauen“.

Одно из отличий диалектов по сравнению с литера­турным языком заключается в том, что в литературном языке дифтонгизация узких долгих гласных имела своим результатом их полное совпадение со старыми дифтон­гами, ср. свн. īs, heiz — нвн. Eis, heiß; свн. sūgen, ougen — нвн. saugen, Augen.

В диалектах новые дифтонги и старые дифтонги обра­зуют два различающихся звуковых ряда, например: в гесс. ais, saugen (свн. īs, sūgen); hās, āɣə (свн. heiz, ougen).

Довольно пеструю картину дают соответствия дифтон­га [ɔ͡ø] литературного языка, развившегося благодаря дифтонгизации свн. iu [у:] в диалектах. Существен­ными здесь оказываются не только различия между дифтонгизирующими и недифтонгизирующими диалек­тами, но и различия между диалектами, характеризующи­мися сохранением лабиализации или делабиализацией. В дифтонгизирующих диалектах, сохранивших лабиа­лизацию, как, например, восточнофранкский, верхне-гессенский, представлены лабиальные дифтонги, ср.: востфрк. häusər —„Häuser“, laüdə —„Leute“; в. гесс. hǫisər, lǫidə.

В дифтонгизирующих диалектах, в которых происхо­дила делабиализация ǖ > ī, судьба этих двух гласных совпадает. Например, в мозельском они дифтонгизируются в ei, ęi: heizər, hęizər —„Häuser“; leid(ə), lęid(ə) — „Leute“. В южногессенском, пфальцском, южнофранк­ском и в дифтонгизирующих диалектах восточносредне­немецкого (восточнотюрингенском, верхнесаксонском) свн. iu дифтонгизировалось в äi, ai (häisər, haisər; läid/ə/, laid/ə/), в швабском в əi (həisr, ləid).

В нижнегессенском, западнотюрингенском, части швей­царского, в которых дифтонгизация отсутствует, диф­тонгу литературного языка [ɔ͡ø] соответствует делабиа­лизованное долгое ī (hīsər) или с сокращением перед некоторыми согласными i (lid — „Leute“).

Лабиальное недифтонгизированное долгое ǖ представ­лено в нижнефранкском и в основной части швейцар­ских говоров (кроме юга и северо-запада), также с сокра­щением, например: рип. hǖsər — „Häuser“, fǖər —„Feuer“, с сокращением и расширением гласного lök — „Leute“. В говорах этого типа встречается дифтонгизация в зия­нии, ср.: рип. tröü — „treu“, швц. tröü, tröi, при делабиализации trei, tręi.

В ряде диалектов встречаются пережиточные формы дифтонгов, отражающие древнее различие между макси­мально палатализованным iu > ǖ и ių, второй компо­нент которого имел, по-видимому, открытый характер [подробнее см. 20, 211]. В недифтонгизирующих гово­рах последний сохранился как ū.

Архаичные формы с au (двн. ių) сохранились в дифтон­гизирующих диалектах в узкой полосе средненемецкого ареала, охватывающей к западу от Рейна мозельский, к востоку — верхнегессенский, нижнегессенский и зна­чительные части восточносредненемецкого (северо-запад­ную Тюрингию, среднюю часть верхнесаксонского), например: диал. nau —„neu“ (двн. niuwi), fauə(r) — „Feuer“ (двн. fiur), au(x) —„euch“ (двн. iuwih), haut — „heute“ (двн. hiutu), šprau — „Spreu“ (двн. spriu, -wes), šau(ə)r —„Scheuer“ (двн. sciura) и др. Эти формы интен­сивно вытесняются формами с умлаутом, поддерживае­мыми литературным языком.

Целый ряд существенных расхождений между немец­кими диалектами связан с развитием средневерхнене­мецких узких дифтонгов, которые в литературном языке подверглись монофтонгизации, ср. свн. lieben guoten brüeder — нвн. liebe gute Brüder.

Дифтонги сохраняются в собственно южнонемецком (алеманнском, баварском, частично в восточнофранк­ском—в районе Вюрцбурга примерно до Мейнингена в южной Тюрингии), причем господствующим типом являются iə, uə, например: briəf — „Brief“, fliəsə — „flie­ßen“, guəd — „gut“, bruədər—„Bruder“.

В диалектах, палатализирующих u, первый элемент дифтонга u также подвергается палатализации, ср.: ю. швц. süö —„Schuh“, güät — „gut“.

Дифтонг свн. üe подвергается в южнонемецких диалек­тах делабиализации и совпадает в своем развитии с ie > iə, например: miəd — „müde“, fiəs — „Füße“.

Монофтонгизация ie > ī, uo > ū характерна для восточно­средненемецких диалектов, а из западных—для южной группы франкских говоров (южногессенский, южная часть мозельского, пфальцский, южнофранкский бóль­шая часть восточнофранкского, кроме говоров, сохра­нивших дифтонги), например: flīsə — „fließen“, dīf — „tief“, brūder — „Bruder“, fūs — „Fuß“.

Средневерхненемецкое üe в результате делабиализации совпадает с ie > ī (за исключением восточнофранкского диалекта, сохранившего лабиализованные гласные), например: mīd — „müde“, fīs — „Füße“; вост. фрк. mǖd, fǖs.

Общая картина осложняется тем, что в ряде верхненемецких диалектов новые монофтонги подверглись вторичной дифтонгизации, результатом которой явились так называемые обращенные дифтонги (gestürzte Diphthonge): ie > ęi, ei, əi; uo > ǫu, ou, əu.

Дифтонги этого типа представлены в верхнегессенском и севернобаварском, а также в некоторых мозельских говорах, ср.: в. гесс. flęiə — „fliegen“, deif—„tief“, goud — „gut“, brourer — „Bruder“, сев. бав. dəif — „tief“, bləud — „Blut“, khəu —„Kuh“, bəu — „Bube“.

Особым разнообразием отличаются диалектные отра­жения долгих гласных и дифтонгов среднего уровня. В литературном языке эти старые дифтонги подверг­лись расширению и, таким образом, совпали с новыми дифтонгами, развившимися из свн. ī, ū, например: свн. Stein — нвн. Stein, свн. Boum — нен. Baum.

В верхненемецких диалектах старый дифтонг свн. ei („heiz“, „stein“) частично подвергся стяжению в долгий гласный ē——ā, частично сохранился как дифтонг. Северная, большая часть средненемецкого, примыкаю­щая к нижненемецкому, так же, как и этот последний, имеет стяженное ē („hēs“, „stēn“). На западе ē наличе­ствует в среднефранкских говорах и в западной части рейнскофранкского, включая пфальцский. При этом в южных говорах представлено более открытое  и пе­реднее ā. Для восточносредненемецкого характерно ē, отражающее участие нижненемецкого в формировании этих колониальных говоров. Бóльшая часть рейнско­франкского к востоку от Рейна — верхнегессенский, южногессенский, восточнопфальцский, а также боль­шая часть восточнофранкского имеют ā — hās.

Южнонемецкий в основном сохранил дифтонги разного типа, ср. ю. фрк. hāis; шваб. hǫis, hǫəs; бав. австр. hǫɐs. Дифтонгический характер ei сохраняет в абсо­лютном исходе слова или перед гласным, ср.: в. гесс. āi—„Ei“, māi — „Mai“, šlāiər — „Schleier“.

Большую пестроту диалектных соответствий дифтонга [а͜е] литературного языка обнаруживают дифференциро­ванные по своему вокализму говоры Швейцарии, где представлены различные оттенки дифтонгов и моно­фтонги разного типа, например: breit, bräit, brait „breit“, hį̄ss, hāss, hōss „heiß“.

Отдельные слова, широко употребительные в официаль­ном или церковном языке, под влиянием норм лите­ратурного произношения приобрели в диалектах дифтонгизированные формы, например: Kaiser, Geist, heilig и др.

Средневерхненемецкий дифтонг ou (свн. ouge, boum), подобно ei, в верхненемецких диалектах частично под­вергся стяжению в долгий гласный ō—ǭ—ā, частично сохранился как дифтонг. Диалекты северной полосы средненемецкого субареала, примыкающие к нижне­немецкому, как и этот последний, имеют ō, например: ōɣ(ə), bōm. Левобережные рейнские говоры (южномо­зельские и пфальцские) имеют ā: āɣ(ə).

Восточносредненемецкий имеет в своей большей части ō, как и примыкающий к нему с севера нижненемецкий. В нижнефранкском также наличествует ō < ou, напри­мер: ōx „Auge“, bōm, „Baum“.

В пфальцских и гессенских (рейнскофранкских) диа­лектах, в южнофранкском, большой части восточно­франкского и значительной части баварских говоров представлено ā, например: āx, āg—„Auge», lāfə — „laufen“, bām — „Baum“.

Основная часть собственно южнонемецких диалектов (швабский, баварско-австрийский, многие швейцарские говоры) сохранила дифтонг, ср.: шваб. Aog —„Auge“, laofə —„laufen“; швц. lǫub, läub, löüb.

Долгому закрытому [e:] литературного языка соответ­ствует ē долгое закрытое в большей части верхнене­мецких диалектов. Значительная группа южнонемецких и примыкающие к ним средненемецкие диалекты имеют дифтонгизацию ē > ęi, äi, ае, ęə, ср.: сев. бав. šnə̤i — „Schnee“, šdə̤id—„steht“; шваб. šnaə —„Schnee“, waə — „Weh“.

В диалектах северной полосы средненемецкого ареала долгое закрытое ē подверглось сужению в ī, например: šnī — „Schnee“, wī —„weh“, mī(r) — „mehr“. На западе сужение характерно для среднефранкского (до р. Мо­зель и С.-Гоара на Рейне), для верхнегессенского и большей части нижнегессенского. На востоке оно за­хватило восточную половину тюрингенского и почти всю область верхнесаксонского, кроме северной полосы с Лейпцигом. На окраинах области сужения просле­живается дальнейшая дифтонгизация ī > īə, īɐ, ср.: нфрк. šnī‧ɐ. „Schnee“.

Диалектные соответствия долгого закрытого [о:] лите­ратурного языка находятся в известном параллелизме к соответствиям [е:].

Сужение свн. ō (grōz, tōt, hōch, lōn, ōr) охватывает те же два массива средненемецких диалектов: на се­веро-западе—среднефранкский и большая часть гессен­ского, на востоке — бóльшая часть тюрингенского и верхнесаксонский, с дальнейшей дифтонгизацией ū > ūə, ūɐ на окраинах территории сужения (нфрк. brū‧ɐ.t — „Brot“; Фогтланд duot — „tot“, luon —„Lohn“).

Дифтонгизация характерна для южной части рейнско-франкского и соседних районов верхнефранкского, для севернобаварского, для востока и соседней полосы среднебаварского, а также для центральной и западной частей швабского, например: ю. рфрк. grǫus — „groß“, сев. бав. grɐ̤us, ср. бав. grǫəs, шваб, graos; haox — „hoch“.

В остальных диалектах представлено долгое закрытое ō, как в литературном языке.

В говорах юго-западной части мозельского диалекта наблюдается палатализация ō > ē перед палатальным ç, ср.: hēç — „hoch“, rē — „roh“ (свн. rōch).

Слово Brot в ряде диалектов, в частности, в швабском, употребляется только в литературной форме под влия­нием городской и церковной речи.

5.1.5. Долгие гласные и дифтонги в нижненемецких диалектах

Система ударного вокализма нижненемецких диалектов уже с древнейшего времени существенно отличалась от системы верхненемецкого вокализма, причем рас­хождения между ними в процессе исторического раз­вития все более увеличивались.

Долгому открытому [а:] литературного языка в нижне­немецких диалектах соответствует суженный и огуб­ленный долгий гласный å̄ (ǭ), например: сев. сакс. šå̄p —„Schaf“, må̄n — „Mond“, jå̄r — „Jahr“, blå̄zn — „blasen“. В ряде диалектов происходит его дальнейшая дифтонгизация, ср.: сев. вф. sxao̯p —„Schaf“, mao̯nə — „Mond“.

Исторически краткое a в результате удлинения обычно совпадает с долгим, например: сев. сакс. (Ольденбург) rå̄və — „Rabe“, grå̄ —„grade“, tå̄n — „Zahn“; с последую­щей дифтонгизацией — сев. сакс. (Гамбург) grǫųt — „gerade“, hǫųzn —„Hase“, bətǫųln — „bezahlen“.

Исключением является вестфальский, где удлиненное a сохраняется как ā, например: vātɐ —„Wasser“, hānə — „Hahn“.

Различия в вокализме нижненемецких диалектов опре­деляются, главным образом, своеобразием развития разных типов гласных среднего уровня — долгих ē и ō. В нижнесаксонском различные типы гласных среднего уровня, существовавшие в средненижненемецком (подроб­нее см. 20, 169—171), подверглись максимальной уни­фикации, причем долгие гласные объединились в за­крытых ē, ō, ȫ, краткие удлиненные в открытых , å̄, å̈ (умлаут от å̄).

Все типы средненижненемецкого ē, а именно ē₁ (от­крытое, умлаут от ā; свн. æ), ē₂ (среднее, результат монофтонгизации зап. герм, ai; свн. ē, ei), ē₄ (закрытое, соответствует герм. ē₂; свн. ie), ē₃ (умлаут от ē₂ перед i, j), совпали в нижнесаксонском в закрытом долгом ē, например: Ольденбург ē₁: kēs — „Käse“, ē₂: brēt — „breit“, ē₃: klēn — „klein“ (зап. герм. ⁺klaini), ē₄: brēf — „Brief“. Долгое открытое ē(ǟ) объединило удлиненные e (< дрнн. ё, ẹ) и i, например: Ольденбург ё: ǟtn „essen“, gǟl — „gelb“; ẹ: bǟtr—„besser“, pǟr̥t — „Pferd“; i: spǟln̥ —„spielen“.

В северо-восточной группе северносаксонских говоров удлиненное ē имеет закрытый характер, благодаря чему оно совпадает со старым долгим ē, например: Гамбург ēbm „eben“ (ё); rēdn „reden“ (ẹ); gēbl „Giebel“ (i).

Различные типы долгого ō, а именно ō₁ (закрытое, зап. герм. ō; свн. uo), ō₂ (открытое, результат стяжения зап. герм, au; свн. ō, ou), совпали в закрытом ō, на­пример: Ольденбург ō₁: fōt — „Fuß“, bōk — „Buch“, kō — „Kuh“; ō₂: grōt — „groß“, ōgə —„Auge“, lōf — „Laub“. Краткие u, о при удлинении подверглись расширению и объединились с удлиненным а > å̄, например: Ольденбург bå̄gŋ —„Bogen“, hå̄və — „Hofe“ (дат. ед.), bå̄bm — „oben“ (срнн. boven), få̄gl — „Vogel“ (дрнн. fugul), vå̄nn — „wohnen“ (дрнн. wunian).

Умлауты от ō₁ и ō₂ совпали в закрытом ȫ, например: Ольденбург ö₁: zȫt — „süß“ (дрнн. swōti), grȫn —„grün“ (дрнн. grōni); ö₂: hȫgr —„höher“, bȫmə —„Baume“, kȫpm —„kaufen“ (зап. герм. ⁺kaupjan).

Краткие умлауты ü, ö при расширении объединились в открытом å̈, например: ȫ; hå̈və — „Höfe“, stå̈nn — „stöhnen“; ü — få̈gl — „Vögel“, å̈vl — „Übel“.

Эти долгие гласные северносаксонские диалекты в ос­новном сохраняют не дифтонгизированными. Дифтон­гизация характерна лишь для группы северо-восточных говоров (гамбургского, гольштинского).

В гамбургском новой дифтонгизации подверглись å̄ (из старого долгого ā и удлиненных а, о, u), ē (из старого ē всех типов), ō (из старого ō всех типов), умлаут этого последнего ȫ, например: å̄ > ǭų: bǭųbm — „oben“, vǭųn — „wohnen“; ē > å̄į: kå̄įs —„Käse“, brå̄įf — „Brief“; ō > ö̧ų: fö̧ųt — „Fuß“, ȫ > ųį: zųįt —„süß“. Краткие удлиненные ē и ȫ не подвергаются дифтон­гизации и сохраняют свой узкий характер, например: ētn — „essen“, ēzl — „Esel“, bȫgl — „Bügel“.

Наиболее дифференцированы различные типы гласных среднего уровня как долгих, так и. не совпадающих с ними в своем развитии удлиненных в вестфальском наречии, где они испытывают дифтонгизацию со зна­чительными различиями по отдельным говорам.

Так, например, в центральном говоре Зоста ē₂ > ǫе: swǫet — „Schweiß“, vǫek — „weich“, snǫe —„Schnee“; ē₄ ē₃ > ae: spaeʒl —„Spiegel“, slaep —„schlief“, laef — „lieb“, klaen —„klein“, vaetə —„Weizen“; ō₁ > ao; staol — „Stuhl“, blaomə —„Blume“; o₂ > ęo: dęot —„tot“, lęopə —„laufe“. Краткие удлиненные гласные по результатам дифтон­гизации отличаются как друг от друга, так и от соот­ветствующих типов долгих гласных, ср.: Зост ё: meɐl — „Mehl“, veɐkə —„Woche“; е: liəpl —„Löffel“; i: sçiəpə — „Schiffe“.

Остфальские диалекты занимают промежуточное поло­жение между северносаксонским и вестфальским, при этом южные говоры (Брауншвейг, южный Ганновер) ближе к вестфальскому и имеют некоторые из диф­тонгов, характерных для этого последнего; централь­ные и северные говоры ближе к северносаксонскому и менее подвержены дифтонгизации (Гильдесгейм, Фаллерслебен); северо-восточные (Люнебург) обнару­живают сходство с соседними северносаксонскими и мекленбургским.

Гласные среднего уровня в остфальском по сравнению с вестфальским менее дифференцированы, хотя и не достигают столь высокой степени унификации как в северносаксонском. Краткие удлиненные гласные обычно совпадают с соответствующими долгими.

Из восточнонижненемецких диалектов мекленбургский сближается с соседним северносаксонским, с которым он связан и по происхождению, максимальным расши­рением удлиненных кратких гласных: u, o > å̄, совпа­дающее с долгим и удлиненным ā, а > å̄; ё(ä), е, i > ; ö, ü > ö̧, например: knå̄gŋ — „Knochen“ (o), vå̄n — „wohnen“ (u), blå̄zn — „blasen“ (ā), vå̄dr — ,,Wasser“(a); dn — „essen“ (ё), glȩ̂s — „Gläser (ä), kdl — ,,Kessel“(ẹ), sv — „Sieb“ (i); höv — „Hofe“ (ö), kög — „Küche“ (ü).

В данном диалекте не подвергаются дифтонгизации ē_1; ō₂ и его умлаут ȫ₂, представленные как закрытые разновидности долгих гласных среднего уровня > ē, ō, ȫ, например: kês — „Käse“, šēb^r — „Schäfer“; grōt — „groß“, bōm — „Baum“; böm — „Bäume“, glȫm — „glauben“. Специфическую особенность мекленбургскяго наречия составляет дифтонгизация старых долгих гласных ē (ē₂, ē₃, ē₄) > ai (с местными вариантами расширения от ęi до ai), ō₁ > au (от ǫu до au), его умлаута ȫ₁ > öü, например: ē₂(ē₃): bain — „Bein“, dail — „Teil“, waidn — „Weizen,“ dailn̥ — „teilen“; ē₄: spaigl — „Spiegel“, laif — „lieb“, hai — „er“; klauk — „klug“, bauk — „Buch“, kau — „Kuh“; ȫ₁: klöügr — „klüger“, köü — „Kühe“.

Бранденбургский диалект имеет ряд особенностей, сближающих его с верхненемецкими диалектами, что объясняется участием в колонизации носителей верхненемецких диалектов, а также сильным влиянием сосед­него верхнесаксонского.

От других нижненемецких диалектов бранденбургские говоры отличаются делабиализацией ö (ȫ) > е (ē), ü (ǖ) > i (ī), например: gretər — „größer“, šēnə — „schön“, migə — „Mücke“, līdə — „Leute“.

Отклонением от нижненемецкой нормы является также переход ē₄ > ī, ō₁ > ū, ȫ₁ с делабиализацией > ī, бла­годаря которому эти гласные в своем развитии совпали со средненемецким.

В остальном система гласных приближается к северно­саксонскому и остфальскому типу.

Узкие долгие гласные в большинстве нижненемецких диалектов дифтонгизации не подвергаются, например: сев. сакс. tīt — „Zeit“, pīpm — „pfeifen“, hūs — „Haus“, zūpm — „saufen“, hǖzr — „Häuser“, lǖə — „Leute“.

Дифтонгизация в зиянии представлена в некоторой части северносаксонских говоров и в северо-восточной части остфальского, ср. snein̥ — „schneien“, frei — „frei“; troun̥ — „trauen“, bou — „Bau“.

В Бранденбурге в этой позиции выступают дифтонги ī > ai, ū > au, например: frai — „frei“, šraiən — „schreien“, bauən — „bauen“, dauə — „Taube“, dau — „du“.

Как отмечает В. M. Жирмунский, распространение дифтонгизации в вестфальском и в соседней, южной, части остфальского, связано с общей тенденцией этих диалектов к дифтонгизации долгих и протекало неза­висимо от верхненемецкой дифтонгизации узких долгих. Под влиянием верхненемецкого дифтонгизация проникла в обиходно-разговорный язык Берлина и распростра­нилась в говорах центральной части Бранденбурга.

Средненижненемецкие дифтонги ei, оu, oi сохранились в современных диалектах, не подвергаясь монофтон­гизации, например: сев. сакс. mai — „Mai“, zaiən — „säen“, zail — „Segel“, dau — „Tau“, šauən — „schauen“ frǫiən — „freuen“, hǫi — „Heu“, mǫiən — „mähen“.

5.1.6. Краткие гласные в верхненемецких диалектах

Краткие гласные имеют для дифференциации немецких диалектов менее важное значение, чем долгие. Краткие удлиненные входят в систему долгих гласных, но не совпадают с ними, если долгие к тому времени уже подверглись тем или иным изменениям.

Краткому a литературного языка в диалектах нередко соответствует более узкий лабиализованный гласный å, ǫ. Однако сужение краткого a захватывает более ограниченную территорию, чем то же явление для долго­го ā. Чаще сужается краткое удлиненное a, но и оно обычно достигает лишь первой ступени сужения å — å̄. Сужение a особенно характерно для баварско-австрий­ского наречия, где краткое и долгое a (как и другие краткие и удлиненные гласные) полностью совпали > ǫ, ǭ; краткость и долгота гласного зависят от после­дующего, сильного или слабого, согласного, например: н. австр. ǭwɐ — „aber“, gǭṣḍ — „Gast“, ǫkɐ — „Acker“, dǫx — „Dach“.

В восточносредненемецких диалектах при сужении пре­обладает å, у удлиненных гласных — å̄, например: тюр. båx — „Bach“, šåfə — „schaffen“, jå̄xə — „jagen“; в. сакс. båx — „Bach“, šdå̄rg — „stark“.

В гессенских говорах и в восточнофранкском сужение краткого a наблюдается только при удлинении, на­пример: в. гесс. gast — „Gast“, bǭrə — „baden“; вфрк. apfl — „Apfel“, gardə — „Garten“, hǭs — „Hase“, bǭdə — „baden“.

Сохраняют a как при краткости, так и при удлинении среднефранкский, а на юге — швабский и швейцарский, например: ю. моз. rant — „Rand“, nāwel — „Nabel“; шваб. agšt — „Axt“, gādə — „Garten“; швц. farä — „fahren“, wārm — „warm“.

Диалектные соответствия краткого открытого ε лите­ратурного языка обусловлены тем, как в диалектах развиваются три разных типа e краткого, представлен­ные в средневерхненемецком, а именно более закрытое e (результат первичного умлаута), среднее ё (восходя­щее к герм, ё) и открытое ä (полученное по вторич­ному умлауту).

Большинство швейцарских говоров, а также диалекты швабский, верхнефранкский, восточнопфальцский, южнопфальцский и южная оконечность гессенского упростили эту систему, объединив результат вторичного умлаута (свн. ä) со старым герм. ё в открытом ę (), которое противопоставлено закрытому е (ē) первичного умлаута (свн. ẹ), например: ю.фрк. свн. ẹ: feit — „fällt“, с удлинением tsēlə — „zählen“; свн. ё: hęlfə — „helfen“, с удлинением štlə — „stehlen“; свн. ä: nęçt — „Nächte“. В баварско-австрийских диалектах вторичный умлаут ä обособился и подвергся расширению в a (при удлине­нии ā), совпав с расширенным долгим умлаутом æ > ā (при сокращении a), например: naxt — „Nächte“, hāb — „herb“, jāx̣ɐ — „Jäger“.

Для восточносредненемецкого характерно расширение открытого ę (в котором совпали свн. ё и ä) > a (при удлинении ā). Закрытое ẹ (первичный умлаут) проти­вопоставлено ему как e, более открытое (ę) или за­крытое (e). Например: тюр. свн. ẹ: bęsr — „besser“, с удлинением: tslə — „zählen“; свн. ё: hardsə — „Herz“, с удлинением: wāg — „Weg“; свн. ä: baxə — „Bäche“, с удлинением: fādr — „Väter“ (ед. få̄dr „Vater“).

Не проводят различия между разными по происхож­дению типами краткого e (свн. ẹ — ё — ä) среднефранк­ский и северная часть нижнегессенского. Здесь оба звука имеют характер открытого ę, при удлинении . Различие между двумя типами краткого e, открытым и закрытым, прочно сохраняется и в обиходном произношении немецкого литературного языка в южных регионах.

Краткому открытому [ɔ] литературного языка в диалек­тах могут соответствовать открытый (ǫ) или закрытый (o) гласный (ср.: рип. knǫp — „Knopf“, тюр. khorəb — „Korb“), либо то и другое в зависимости от характера последующего согласного (ср.: в. гесс. holds — „Holz“, но gnǫxə — „Knochen“).

Важное значение для дифференциации немецких диа­лектов имеет трактовка кратких гласных верхнего подъема i, u, ü.

Краткое i сохраняется в южнонемецких диалектах, как и совпавшее с ним в результате верхненемецкой дела­биализации ü и имеет закрытое произношение, напри­мер: шваб, gšnidə — „geschnitten“, hitz — „Hitze“, с уд­линением: blībə — „geblieben“, tsīl — „Ziel“; также hit — „Hütte“, ībl — „übel“.

Закрытое произношение имеет в южнонемецком и крат­кое u (при удлинении ū), например: шваб, fuks — „Fuchs“, štūp — „Stube“.

Качественное различие между открытыми краткими į, ų и старыми долгими ī, ū отражено в верхнеалеманнском.

Главный массив франкских говоров проводит расшире­ние i > е, u > о, ü > ö (при делабиализации ē), с со­ответствующим удлинением > ē, ō, ȫ (ē). Ф. Энгельс отметил это явление как одну из характерных особен­ностей франкского диалекта.

Из современных диалектов расширение наиболее после­довательно осуществляется в среднефранкском, напри­мер: рип. keŋk — „Kind“, veš — „Fisch“, с удлинением: jəzēš — „Gesicht“; stom — „stumm“, roŋk — „rund“, jlök — „Glück“, slösəl — „Schlüssel“.

В значительной части рипуарских и мозельских гово­ров e, развившееся из i, подверглось в определенных условиях дальнейшему расширению или лабиализации и отражается в настоящее время как ę, ǫ̈, ö, o, ǫ или a, ср. диалектные соответствия лексемы Kind — kǫ̈nt, könt, kęnt, kent, kont, kant.

Расширение i(ü) > e, u > o широко представлено и в гессенских говорах, но с бóльшим числом исключений, чем в среднефранкском, ср.: в. гесс. belt — „Bild“, deš — „Tisch“, šegə — „schicken“.

Среди восточносредненемецких диалектов расширение последовательно проводит только тюрингенский, напри­мер: зап. тюр. lebə — „Lippe“, с удлинением: frēdə — „Frieden“, brekə — „Brücke“, с удлинением: flējəl — „Flügel“. При расширении и произношение колеблется между o и очень широким ų: flųxd — „Flucht“, sobə — „Suppe“.

Верхнесаксонские говоры не имеют в настоящее время расширения, за исключением небольшого островка к югу от Лейпцига и спорадических случаев расши­рения типа setzen — „sitzen“, разбросанных по терри­тории всей Саксонии [20, 236 — 237].

5.1.7. Краткие гласные в нижненемецких диалектах

Краткие гласные в нижненемецких диалектах обычно сохраняют свое качество при отсутствии комбинатор­ных воздействий.

В отличие от многих верхненемецких диалектов крат­кое a не подверглось в них сужению и огублению. Краткие ё и ẹ при отсутствии удлинения совпали в несколько более открытом или более закрытом е, например: сев. сакс. ẹ: nęt — „Netz“; ё: bręt — „Brett“.

В ряде слов отмечено сужение е > i, которое регу­лярно встречается перед сочетанием «n + согласный», например: остф., сев. сакс. hiⁿŋsd — „Hengst“, minš — „Mensch“, finsdɐ — „Fenster“.

Нередко наблюдается лабиализация ё, ẹ > ö, i > ü, в особенности в соседстве с губными, перед плавным l, иногда перед n, например: сев. сакс. (глшт.) ǫ̈llbm — „elf“, twǫ̈llf — „zwölf“, zǫ̈lps — „selbst“, frǫ̈mt — „fremd“, züstɐ — „Schwester“, ümɐ — „immer“.

Из комбинаторных изменений в нижненемецких диалек­тах наиболее широко представлены: сужение и лабиа­лизация а > ō перед ld (уже в срнн. ōld — „alt“, hōl­den — „halten“); отдельные случаи расширения i, u > е, о под влиянием носового (swemmen — „schwimmen“, wonder — „Wunder“, onser — „unser“); расширение или дифтонгизация краткого гласного под влиянием вока­лизации последующего r (vōɐ̤t — „Wort“), реже — суже­ние, как в мекленбургском наречии (gī^rn — „gern“, wū^rt — „Wort“).