24.Поставление в митрополиты епископа Ионы. Переход русской церкви к автокефалии.

Великий князь Василий II Васильевич пишет все в том же 1441 г. послание в Константинополь, адресованное патриарху и императору. Оно, безусловно, является шедевром русского дипломатического искусства. В начале этого письма, обращенного к униатскому патриарху Митрофану, излагается история Православия на Руси, причем грекам отдается должное как учителям русского народа в православной вере. Далее много говорится об исторической преемственности, о том, что Константинополь всегда ставил на Русь митрополитов, как русских, так и греков по происхождению. Затем князь сетовал на то, что греки отказались поставить митрополитом Иону, а прислали Исидора, который против воли князя принял участие в заключении унии, нарушив свое обещание хранить православную веру. За это, как сообщает послание патриарху (униату же!), Исидор после соборного разбирательства был низложен, так как учиненное им признано противным Православию. Сами же русские объявляют, что по-прежнему неуклонно держатся Православия, воспринятого ими от греков. И далее у патриарха великий князь просит даже не просто поставить митрополитом на Русь Иону, а вообще благословить впредь Предстоятеля Русской Церкви избирать и поставлять дома, на Руси, сохраняя при этом каноническую связь с Константинополем. Ответ греков на это послание великого князя Василия патриарху Митрофану неизвестен. Но существует предположение, что послание так и не было отправлено в Константинополь. Вскоре началась междоусобная война между Василием 3 и Дмитрием Шемякой. Василий вновь утвердился на великом княжении, как наконец давняя проблема была разрешена поставлением Ионы Рязанского на митрополию с титулом "Киевского и всея Руси".

Московский Собор был собором, в котором приняли участие исключительно архиереи Северо-Восточной Руси, и вообще все дело низложения Исидора и поставления святителя Ионы было чисто московским предприятием. Это перед лицом Литвы ставило серьезное препятствие на пути сохранения единства Церкви, до сих пор столь оберегаемого Москвой. Однако, ради сохранения Истины Православия Русь Московская готова была пойти на такую жертву, как вполне реальное теперь новое разделение Русской Церкви. Вскоре это действительно случилось.  Итак, Русская Церковь обрела свою независимость от греков с поставлением на митрополию св. Ионы. Этот великий святитель, причтенный к лику святых, возглавлял Русскую Церковь с традиционным титулом "митрополита Киевского и всея Руси" в 1448 - 1461 г.г.

Важно отметить, что после смерти в 1448 г. императора Иоанна VIII Палеолога, одного из творцов Флорентийской унии, на Руси была предпринята искренняя попытка возвратиться к прежнему порядку вещей. Здесь готовы были даже отказаться от автокефального образа бытия Русской Церкви, если бы только Константинополь порвал с унией. Об этом свидетельствует послание, направленное преемнику Иоанна - последнему Византийскому императору Константину XII, - где вновь повторяется, что Иона поставлен самостоятельно на митрополию лишь ради великой нужды, в условиях предательства Исидора. Однако, перед лицом гибели Константинополя его последний монарх вновь слепо уповал на помощь католического Запада, а потому также принял унию. Так что не Русь искала автокефалии ради самой идеи церковной независимости и каких-то националистических амбиций, но исторические обстоятельства принуждали нашу Церковь перейти к самостоятельному бытию ради блага Православия. 

Русь –(после падения Константинополя под ударами турок) единственная на тот момент православная держава в мире, - почти уже сбросившая с себя иго монголо-татар, находящаяся в фазе огромного духовного подъема, впервые ощутила себя хранительницей того истинного, основанного на Православии, порядка вещей в его полноте, логика которого заставляла сделать вывод: теперь Русь Московская приняла на себя наследие Рима, Империи, Православного Царства. Таким образом, идея Третьего Рима уже начинала кристаллизоваться в сознании московитов. Однако, на этом взлете Русскую Церковь ожидали и большие испытания, сопряженные с немалыми потерями.  Наибольшей из них стал выход Литовской Руси из-под юрисдикции митрополита Ионы в 1458 г. Произошло разделение Русской Церкви на две независимые друг от друга митрополии. И более, вплоть до конца XVII столетия, воссоединиться им уже не было суждено. Св. Иона стал последним митрополитом, возглавлявшим единую Русскую Церковь, и последним из наших Первоиерархов, титуловавшихся "митрополитом Киевским и всея Руси".

Разделение произошло при следующих обстоятельствах. Польско-Литовский князь Казимир примирился с Римом, приняв Флорентийскую унию.Действительно, уния обещала королю многое: православные русские и литвины, принимая унию, переставали в глазах государя-католика быть "пятой колонной" Московии и становились гарантированно лояльными по отношению к монарху. Кроме того, в перспективе можно было надеяться на полное слияние Польши и Литвы, до сих пор объединяемых лишь личной, династической унией, в унитарное государство, одно из самых больших в Европе. А там можно было бы чаять и разгрома с последующим присоединением опять-таки через унию и Московской Руси. Имперская перспектива кружила голову Казимиру. 

В итоге в 1458 г. Казимир решается отторгнуть у св. Ионы все западные епархии и передать их униатскому митрополиту.  Однако, Исидор, напуганный тем отношением, которое ему уже выказали на Руси после его Флорентийского триумфа, и к тому же весьма уже немолодой, в Литовские пределы ехать не дерзнул. Номинально он вплоть до самой своей смерти в 146 г. продолжал титуловаться "митрополитом всея Руси". Вместо него на Русь Литовскую решено было отправить викария, посвятив его также с возведением в митрополичье достоинство. Таковым был избран ближайший ученик и протодиакон Исидора - Григорий Болгарин. Вероятно, униаты формально разделили Русь на две митрополии. Одна - Московская - номинально числилась за Исидором. Другая - "Киевская, Литовская и всей нижней России", как она официально именовалась, - за Григорием.

Интересы Рима вполне совпадали с интересами Кракова, и Казимир IV признал митрополитом над своими русскими подданными униата Григория Болгарина. В юрисдикцию последнего вошли 9 епархий: Брянская (Черниговская), Смоленская, Перемышльская, Туровская, Луцкая, Владимиро-Волынская, Полоцкая, Холмская и Галицкая.  Василий Темный пытался протестовать против этого шага Казимира. Великий князь Московский написал Польско-Литовскому государю: "Григория от Рима не принимай к себе на место общего нашего отца, митрополита Ионы, новизны не делай, старины нашей не нарушай. А старина наша - еще от прародителя нашего, великого князя Владимира.

Поэтому разделение 1458 года стало окончательным. И если все прошлые прецеденты разделения в XIV-начале XV в.в. мыслились лишь как нечто временное, связанное с политически преходящими моментом, то теперь поставление униата Григория митрополитом на Киев делало невозможным воссоздание единства Русской Церкви. В Северо-Восточной Руси теперь знали лишь одну Православную Русскую Церковь - Московскую митрополию, как она стала отныне именоваться. 

Участники Московского Собора 1459 года вновь посылали в Литву грамоту с увещанием к отпавшим собратьям. А после Собора сам митрополит Иона дважды снова обращался к своей совращенной в унию литовской пастве - отдельно к епископам и отдельно к князьям и боярам. Но опять-таки боязнь репрессий со стороны короля Казимира принуждала не слишком склонных к католицизму, но малодушных в своей вере западных братьев молчанием ответить на призывы архипастыря. В последний раз св. Иона обращался с посланием к каждому из западно-русских епископов в отдельности уже перед самой своей кончиной, в конце 1460 - начале 1461 г.г.  1 марта 1461 г. великий Московский святитель, последний из наших митрополитов носивший титул "Киевского и всея Руси", скончался и был погребен в Успенском соборе московского Кремля, где его нетленные мощи пребывают и доныне. Его общерусская канонизация состоялась в 1547 г. и совпала по времени с событием, которое увенчало собой в том числе и его собственные труды: в этом году, в канун столетия автокефалии Русской Церкви, Московский государь принял царский титул. Кончина св. Ионы почти совпала по времени со смертью великого князя Василия II Темного, который умер в 1462 г.  Кратко подводя итог времени святительства Ионы и княжения Василия Темного, можно отметить, что важнейшими событиями в области церковной явились: разделение Русской Церкви на две митрополии - Московскую и Киевскую, - и обретение Московской митрополией фактической (хотя и не признанной формально Константинопольским Патриархатом вплоть до конца XVI в.) автокефалии.

25.Церковь и земельная собственность. Нестяжатели и иосифляне.

Иван III довольно часто конфликтовал с митрополитом Геронтием, так что в 1481 г. последний даже ушел со своей кафедры, и великий князь вынужден был просить его вернуться. Наученный горьким опытом, после смерти митрополита Иван III уже сам подобрал ему преемника. Одновременно с этим назначенный новгородским архиепископом Геннадий, очень близкое к Ивану лицо, развернул там борьбу с «еретическими умствованиями». В Новгороде издавна существовал ряд кружков, объединявших в своих рядах часть священников, приказных людей и купцов, где подвергались сомнению или даже в чем-то отрицались некоторые догматы православия. После того, как Новгород оказался под властью Москвы, существование подобных кружков, естественно, стало нетерпимым для власти. На церковном соборе 1490 г. взгляды еретиков были осуждены, многие из них лишены сана. Однако сам Иван III запретил судебное преследование осужденных, лишь отдав их новгородскому владыке. Связано это было с тем, что светская власть уже давно мечтала наложить руку на все разраставшиеся земельные владения монастырей и имущество церкви. Уже к концу XV в. в среде русского духовенства обозначились два течения, условно именуемые нестяжателями и иосифлянами. Между ними велись споры по вопросам об условиях и предназначении монашеской жизни. Нестяжатели во главе со старцем-отшельником Нилом Сорским стояли на том, что уход от мира должен быть направлен на индивидуальное нравственное совершенствование и спасение души, поэтому активно пропагандировали такую форму монашества, как пустынножительство. В материальном обеспечении такие люди не нуждались, работая своими руками, а владение собственностью, особенно населенными землями, считалось нежелательным. Рост церковных владений нестяжатели квалифицировали как стяжательство, как мирскую греховную страсть, как стремление к господству над другими людьми, что противно христианской вере. Источниками существования они признавали только личный труд, дары и подаяния. В начале XVI в. эти позиции отстаивали Вассиан Патрикеев и ученый монах Максим Грек.

Противники нестяжателей иосифляне, названные так по имени своего лидера, игумена Иосифа Волоцкого, отстаивали за монастырями не только душеспасительные, но и широкие общественные функции, указывая, что монастырь по назначению своему является духовным центром притяжения для населения целой округи, а посему нуждается в крепком хозяйственном обеспечении. Как это происходило, можно наблюдать на примере того же самого Иосифо-Волоколамского монастыря, для которого были характерны быстрый рост его земельных вотчин, четкая организация хозяйственной жизни, детально разработанная для населения сетка «тарифов» на услуги монахов: за разные виды поминовения душ, погребение и т. д. Иосифляне непоколебимо отстаивали тезис о том, что данное или пожертвованное в монастырь дано богу, а потому не может быть отобрано ни при каких условиях. В отношении к еретикам Иосиф Волоцкий был более суров, чем «нестяжатели», имевшие мнение, что с еретиками следует дискутировать и перевоспитывать их. Нил Сорский высказывался за отказ от репрессий в отношении еретиков, а раскаявшиеся в заблуждениях вообще не должны были подлежать наказаниям, так как судить людей вправе только Бог. В противоположность такой точке зрения, опираясь на русские и византийские источники церковного права, Иосиф решительно заявляет: «Где они, говорящие, что нельзя осуждать ни еретика, ни вероотступника? Ведь очевидно, что следует не только осуждать, но предавать жестоким казням, и не только еретиков и вероотступников: знающие про еретиков и вероотступников и не донесшие судьям, хоть и сами правоверны окажутся, смертную казнь примут».  Немаловажными представляются расхождения мнений «нестяжателей» и «иосифлян» по вопросу о роли и обязанностях православного монарха. «Нестяжатели» видели монарха справедливым, укрощающим свои страсти (гнев, плотские похоти и т. д.) и окружающим себя добрыми советниками. Все это тесно перекликается с концепцией «заволжских старцев» о личном духовном росте. «Согласно же Иосифу Волоцкому, главная обязанность царя, как наместника Божия на земле, – забота о благосостоянии стада Христова», обширные полномочия главы государства перекликаются с не меньшими обязанностями перед Церковью. Государь сравнивался в своей земной жизни с Богом, поскольку имел над людьми высшую власть. Иосиф Волоцкий предлагает соотносить личность монарха Божественным законам, как единственному критерию «позволяющим отличить законного царя от тирана», что по сути предполагает в определенной ситуации неповиновение подданных своему государю, не соответствующему таким качествам. Понятно, что по таким причинам Иван III, нуждавшийся в землях для служилого дворянства, вначале симпатизировал «нестяжателям». Однако по мере разоблачения ереси жидовствующих, он начал прислушиваться и к авторитету преподобного Иосифа, хотя желание прибрать к рукам церковные земли, великий князь высказывал до самой смерти. Такому стремлению способствовало устранение или отживание мешавших ранее внешних факторов – «зависимость Русской митрополии от Константинопольского патриархата, тесный союз митрополитов с московскими князьями, ордынская политика предоставления тарханов на владения Церкви, наконец, постоянная поддержка церковных институтов, которой пользовался великий князь в борьбе с уделами». В конце концов, прения двух духовных течений, выражавшиеся в многочисленных письмах и посланиях оппонентов, нашли свой выход на церковном соборе 1503 года. На церковном соборе 1503 г. Иосиф Волоцкий и его сторонники добились закрепления этого принципа, сохранявшего в неприкосновенности церковные земли.

При жизни Ивана III конфликты государственной власти с церковью заканчивались, как правило, в пользу последней. Сам великий князь в конце 90-х гг. XV в. вынужден был публично каяться, скажем, в том, что «уморил» в заточении своего родного брата Андрея. Хотя даже в таких условиях он не оставлял мыслей о возможности лишить церковь части ее владений, а кроме того, не горел желанием преследовать в своем государстве «еретические умствования». Недовольный позицией великого князя Иосиф Волоцкий позволял себе публичные выступления на тему об «истинных» и «неистинных» носителях верховной власти, причисляя к последним, разумеется, тех, кто покушается на церковное имущество. Отсюда логически вытекало положение о отказе «неистинному» государю в праве требовать повиновения от своих подданных, равно как и право последних не подчиняться такому правителю.    Иван III тяжело заболел в 1504 г., чем не преминули воспользоваться противники его планов в отношении церкви во главе с Иосифом Волоцким. При поддержке княжича Василия они добились проведения нового собора, осудившего на смерть путем сожжения несколько десятков вольнодумцев. Образцом послужили процедуры, принятые в трибуналах западноевропейской инквизиции. Это стало последним крупным событием времени правления Ивана III – в 1505 г. он умер.