Слайд 16. Фундаментальные различия между рационализмом и эмпиризмом

Ранее мы говорили, что рационализм и эмпиризм на протяжении всей истории обычно находятся рядом друг с другом.

Тем не менее имеются фундаментальные различия между Локком, Беркли, Юмом, Джеймсом Миллем и Джоном Стюартом Миллем, с одной стороны, и Декартом, Лейбницем и Кантом, с другой стороны; более того, эти различия вызвали появление множества различных «психологий».

Вспомним, что теория познания Платона была в корне нативистична. В нескольких диалогах он утверждает, что вечные истины заключены внутри наших душ еще до рождения и что научение, правильным образом понимаемое, есть разновидность воспоминания. В Тэетете Сократ быстро расправляется с сентенцией, которая удивительно напоминает Юма: «Человек есть мера всех вещей», отмечая при этом, что если бы достаточно было одних чувств, то бабуинов с собачьими мордами можно было бы считать философами.

Аристотель находился в стороне от теории идей. Но, признавая, что чувства реагируют на изменения в материальном мире, Аристотель сделал также вывод и о том, что они сыграли небольшую роль в деле поиска неизменных и всеобщих законов. Соответственно, именно метафизика должна была стать «первой философией», и именно такой иерархии бросил свой вызов Фрэнсис Бэкон.

Но что стоит за этой иерархией? Дэниел Робинсон говорит, что Аристотель в своих психологических трудах похож на «здравомыслящего реалиста», типичного эмпирика. Он допускал принципиальную адекватность и полезность чувств во всем животном царстве, так как иначе выживание подверглось бы опасности. Природа, как говорил Аристотель, ничего не делает, не преследуя некоторой цели. Чувства, перцептивные и моторные системы, процессы памяти и обучения – все это служит интересам индивидуального организма и вида в целом. Следовательно, чувства нужны как инструмент для собирания фактов, и при особых условиях они предоставляют точные данные и заслуживают доверия.

Однако тот материал, который может дать опыт, как раз и есть то, что надо объяснить, это не есть само объяснение. Мы можем наблюдать, например, что животные, имеющие сердца, обладают также и почками, но ничто в наблюдении не объяснит, почему это так. Соответственно, научное знание, включающее как факты, так и объяснения этих фактов, должно основываться не на эмпирических, а на принципиально рациональных соображениях. Ведь в конечном итоге нечто нам понятно только тогда, когда мы можем привести основания, объясняющие, почему оно таково, каково оно есть. Именно здесь выступают на сцену «конечные причины!

Слайд 17. Суть проблемы врожденных идей

В средние века между наследниками каждой из этих точек зрения вновь возник спор, на этот раз в форме проблемы универсалий. Глаз может видеть некоторого единичного кота в одно время, однако разум «знает» об «универсальном коте». Откуда?

Такое знание предполагает наличие познавательной способности, не являющейся сенсорной и, следовательно, это знание не может быть дано в опыте. Этим знанием ум должен обладать до опыта для того, чтобы опыт чему-либо нас научил. Слова дана и до – центральные для проблемы врожденных идей.

Всякий, обучавшийся арифметике, знает, что нет числа, столь большого, что к нему нельзя добавить единицу. Но откуда? Никто не узнает это посредством опыта, никто реально не проводил такого эксперимента и не установил, что данное предсказание оправдалось. Радикальные эмпирики говорят, что мы знаем это посредством эмпирического обобщения. На что Жан Пиаже однажды заметил, что если верить радикальным эмпирикам, то числа из положительного целочисленного ряда обнаруживались по одному!

То, что нет числа, столь большого, что к нему нельзя добавить единицу, не просто вероятно. Это абсолютно и неопровержимо верно. Если это есть заключение, то оно относится не к тому типу заключений, которые порождаются чувственным знанием или опытом (то есть являются эмпирическими обобщениями). Поскольку этот факт впервые устанавливается не посредством опыта, поскольку опыт не может служить его подтверждением и, наконец, поскольку это есть некоторый факт, – это должен быть факт, не данный в опыте. Следовательно, он известен априорно.

Суть утверждений о «врожденных идеях»: они не могут быть даны в опыте. Это значит, что не требуется, чтобы дети сознавали некий факт или факты; требуется только, чтобы при достижении ими достаточной степени зрелости они наверняка узнали бы определенные вещи. Такое знание возникнет в результате одного лишь взросления, а не в результате обучения или опыта. Это значит, что существуют определенные внутренние принципы или архетипы мысли, которые ассимилируют опыт и определяют его психологический характер.

Такое представление о теории врожденных идей является общим для всех рационалистов.