Слайд 10. Отец и сын Милли: ментальная механика и ментальная химия

Джеймс Милль (1773–1836), теоретик социологии, философ-утилитарист и журналист, в «Анализе феномена человеческого ра­зума» (1829) предложил собственную версию ассоцианизма. Вмес­то того чтобы расширять теорию, он резко упростил ее. Он полагал, что существует всего два класса психических элементов – ощущения и идеи, – и что все ассоциации возникают благодаря одному фак­тору – смежности, сходству или близости во времени двух событий. Сложные идеи представляют собой всего лишь объединение про­стых; идея «все» является не абстракцией, а просто нагромождени­ем, аккумуляцией всех имеющихся простых и сложных идей. Такую психологию впоследствии не без усмешки назвали ментальной механикой Тем не менее некоторые ведущие бихевиористы XX века высказывались, как духовные наследники Милля.

Джон Стюарт Милль (1806—1873), сын Джеймса Милля, инте­ресовавшийся в основном философией, проблемы психологии обсуждал в своих «Системе логики» (1843) и «Рассмотрении фило­софии сэра Уильяма Гамильтона». Он вернул в ассоцианизм многое из того, что выполол его отец, в частности, гипотезу о формирова­нии сложных идей. В отличие от Милля-старшего, он рассматривал их не просто как аккумуляцию простых элементов, но как их со­единение, сходное с химическим соединением, имеющим свойства, отличные от свойств входящих в него составляющих (поэтому его психологию называли ментальной химией). В соответствии с этим Милль-сын считал, что законы ассоциации не могут сказать нам, как возникают сложные идеи или из чего они состоят; узнать это мы можем только из опыта и непосредственного эксперимента, то есть на основе индукции.

Работы Милля по методологии науки оказали на психологию большое влияние, направив ассоцианизм в сторону индуктивного метода, экспериментальной психологии.

В заключение приведем несколько афоризмов Д. С. Милля, характеризующих его мировоззрение и личность:

• Достоинство государства зависит, в конечном счете, от достоинства образующих его личностей.

• Жена, не ведущая мужа вперед, непременно толкает его назад.

• Общество все-таки больше выигрывает от заблуждения человека, который после долгого изучения и приготовления думает самостоятельно, чем от верных мнений тех людей, которые исповедуют их только потому, что не позволяют себе думать.

Конец формы

Слайд 11. Немецкий нативизм. Лейбниц, монадология

В то время как исследователи разума в Британии и Франции (где эмпиризм в эпоху Просвещения распространился среди ин­теллектуальных либералов) двигались в одном направлении, в Гер­мании ученые шли в другом, продолжая линию, начатую Декартом. Что-то в немецкой культуре и менталитете предрасполагало фило­софов к смутной метафизике, дуализму души и тела, нативизму.

Нативизм – философско-психологическая концепция, согласно которой человеку присущи независимые от опыта врождённые идеи, с помощью которых он познает мир

Однако и это направление дало кое-что ценное, в основном в тео­рии разума, предложенной Иммануилом Кантом, величайшим представителем идеалистической школы.

До Канта, замечает историк психологии Мортон Хант, германские философы, при всей своей учености, немногое добавили к пониманию психических процессов. Те по­ползновения, которые предпринял Лейбниц – возможно, самый блестящий мыслитель XVII века, – почти ничего не дали; его раз­новидность метафизики, как неисправный компас, сбила его с пути. Тем не менее его идеи заслуживают рассмотрения хотя бы потому, что демонстрируют традицию, приведшую к работам Канта.

Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646–1716) родился в Лейпциге, Саксония; это был сутулый кривоногий гений, в двадцать лет получивший степень доктора юриспруденции, находившийся на дипломатической службе при французском и английском дворах, разработавший одновременно с Ньютоном дифференциальное и интегральное исчисление (что послужило причиной резкого спора о первенстве) и написавший множество философских трудов.

Рассматривая вслед за Декартом физический мир как гигантскую машину, где действуют лишь механические причины, он в то же время вместе с Аристотелем видит в нем систему целесообразно организованных и действующих существ. Механицизм оказывается объединенным с телеологией: физика изучает причины механические, а метафизика – целевые. «Душа действует свободно, следуя правилам целевых причин, тело же – механически, следуя законам действующих причин».

Центральным в метафизике Лейбница является понятие субстанции. Субстанция есть нечто единое, неделимое. Лейбниц поэтому называет субстанцию монадой (от греч. «монас» – единица). В качестве неделимой монада проста, т.е. не имеет частей. А это значит, что монада нематериальна, потому что все материальное сложно и делится на части, всегда в свою очередь делимые.

Таким образом, Лейбниц различает мир умопостигаемый, мир истинно сущего, составляющий предмет метафизики, и мир эмпирический, или феноменальный, изучаемый естествознанием. Сущностью монады является не протяжение, а деятельность: каждая монада наделена восприятием, (representatio) и стремлением (appetitio). Деятельность монад выражается в непрерывной смене внутренних состояний. Этот процесс представляет собой развертывание, актуализацию содержания, изначально заложенного в монадах и содержащегося в них потенциально. При этом Лейбниц подчеркивает самодостаточность каждой монады, благодаря которой они являются источником собственных внутренних действий, «бестелесными автоматами».

Бесконечное множество самостоятельных и самодеятельных монад-субстанций, понимаемых Лейбницем как энтелехии, по аналогии с индивидуальной душой, – такова метафизическая основа физического природного мира. Монады Лейбниц называет душами, когда у них есть чувство, и духами, когда они обладают разумом. В неорганическом же мире они именуются субстанциальными формами.

То, что представляется материей, из кото­рой состоит Вселенная, на самом деле способ нематериальных монад воспринимать положение друг друга в пространстве. Таким образом, все в мире оказывается живым и одушевленным: монадология Лейбница есть панпсихизм.

Лейбниц использовал свою монадологию для решения ряда про­блем классической метафизики, в том числе дуализма души и тела.