Слайд 8. Скептицизм Юма: причинность – всего лишь привычка ума

Юм различал «впечатления» (таков был его термин для ощуще­ний или восприятия) и «идеи» – те же самые впечатления, но в отсутствие их объекта, как, например, воспоминания, образы, сны. Как и Локк, он утверждал, что эти простые элементы являются теми компонентами, из которых формируются сложные и абстрактные идеи. Но каким образом это происходит? Здесь Юм пошел значи­тельно дальше Локка. Он предположил, что должен существовать «объединяющий принцип», который принимает три формы: «Таких качеств, благодаря которым возникает эта ассоциация и с помощью которых дух переходит указанным образом от одной идеи к дру­гой, – три: сходство, смежность во времени или пространстве, причина и действие».

Ассоциация, или объединение, идей с помощью этих трех ха­рактеристик представлялась Юму фундаментальным принципом ума, столь же основополагающим для его действия, как тяготе­ние – для движения звезд; он даже называл ассоциацию «разно­видностью притяжения», которая заставляет идеи связываться между собой.

Таким образом, Юм придавал ассоциации сущест­венно большее значение, чем Локк, который использовал се глав­ным образом для объяснения ненормальных связей между идеями, но не психических процессов в целом.

Однако Юм на этом не остановился; хотя он и был убежден, что нашел фундаментальный научный закон, управляющий разу­мом, он взялся за то, что подрывало самые основы науки – принцип причинности. Он утверждал, что мы не можем напрямую испытать причинно-следственные связи, а потому не можем знать, в чем они заключаются и даже существуют ли вообще. Нам известно только, что за определенным событием всегда или почти всегда следует некое другое, и отсюда мы заключаем, что первое является причиной второго. Однако это всего лишь ожидание, основанное на ассоциации двух событий: «... Все наши заключения относительно причин и действий основаны исключительно на привычке».

Итак, причинность – всего лишь привычка ума, а нужна эта привычка, говорит Юм, эта вера в причинность и реальность внешнего мира не потому, что мы знаем об их сущес­твовании, а потому, что скептический взгляд, который он отстаи­вает, делает жизнь слишком трудной. Процитируем самого Юма:

«Нет такой теории, с помощью которой мы могли бы защитить свой ум или свои внешние чувства… Так как скептическое сомнение является естественным следствием глубокого и интенсивного размышления об указанном вопросе, то оно только усиливается по мере того, как мы продолжаем свои размышления, все равно, опровергают ли они это сомнение или подтверждают его. Только беззаботность и невнимательность могут оказать нам какую-нибудь помощь в данном отношении. Поэтому я вполне надеюсь на эти качества и считаю несомненным, что, каково бы ни было в данную минуту мнение читателя, час спустя он будет уверен в существовании как внешнего, так и внутреннего мира».

Для психологии разрушительное нападение Юма на концепцию причинности имеет огромное значение: ведь она в своей борьбе за то, чтобы стать наукой, стремилась от­крыть законы психической причинности. Только некоторые психоло­ги – современники Юма – утверждали, что психология не может давать причинно-следственных объяс­нений и должна использовать только корреляции – вероятность того, что два события будут происходить совместно или в опреде­ленной последовательности. Со временем таких психологов стало гораздо больше.