Мистический символизм[править | править вики-текст]

Философско-эстетическую основу вагнеровского творчества А.Ф.Лосев определяет как «мистический символизм»^[7]. Ключевой для понимания онтологической концепции Вагнера являются тетралогия «Кольцо Нибелунга» и опера «Тристан и Изольда». Во-первых, в «Кольце» вполне воплотилась мечта Вагнера о музыкальном универсализме. «В „Кольце“ эта теория воплотилась с помощью использования лейтмотивов, когда каждая идея и каждый поэтический образ тут же специфически организованы при помощи музыкального мотива», — пишет Лосев. Кроме того, в «Кольце» в полной мере отразилось увлечение идеями Шопенгауэра. Однако нужно помнить, что знакомство с ними произошло, когда текст тетралогии был готов и началась работа над музыкой. Подобно Шопенгауэру, Вагнер ощущает неблагополучие и даже бессмысленность основы мироздания. Единственный смысл существования мыслится в том, чтобы отречься от этой всемирной воли и, погрузившись в пучину чистого интеллекта и бездействия, найти подлинное эстетическое наслаждение в музыке. Однако Вагнер, в отличие от Шопенгауэра, полагает возможным и даже предопределенным мир, в котором люди уже не будут жить во имя постоянной погони за золотом, которая в вагнеровской мифологии и символизирует мировую волю. Об этом мире ничего не известно точно, однако в его наступлении после всемирной катастрофы сомнений нет. Тема мировой катастрофы очень важна для онтологии «Кольца» и, по всей видимости, является новым переосмыслением революции, которая понимается уже не как изменение общественного строя, акосмологическое действо, изменяющее самую суть мироздания.

Что касается «Тристана и Изольды», то на заложенные в ней идеи значительно повлияли недолгое увлечение буддизмом^{[источник не указан 1079 дней]} и одновременно драматическая история любви к Матильде Везендонк. Здесь происходит так долго искавшееся Вагнером слияние разделенной человеческой природы. Соединение это происходит с уходом Тристана и Изольды в небытие. Мыслящееся как вполне буддистское слияние с вечным и непреходящим миром^{[источник не указан 1079 дней]}, оно разрешает, по мнению Лосева, противоречие между субъектом и объектом, на котором зиждется европейская культура. Важнейшей является тема любви и смерти, которые для Вагнера неразрывно связаны. Любовь неотъемлемо свойственна человеку, полностью подчиняя его себе, так же, как и смерть является неизбежным концом его жизни. Именно в том смысле следует понимать вагнеровский любовный напиток. «Свобода, блаженство, наслаждение, смерть и фаталистическая предопределенность — вот что такое любовный напиток, так гениально изображенный у Вагнера», — пишет Лосев.

44. Г. Гауптман. «Перед восходом солнца», «Ткачи».

Герхарт Иоганн Роберт Гауптман (нем. Gerhart Johann Robert Hauptmann; 15 ноября 1862? Оберзальцбрунн — 6 июня 1946, Агнетендорф) — немецкий драматург. Лауреат Нобелевской премии по литературе за 1912 год. Родился в Нижней Силезии в семье владельца гостиницы Роберта Гауптмана и его супруги Марии. У Герхарта было два старших брата — Георг и Карл — и старшая сестра Иоганна. В детстве Герхарт прослыл большим фантазёром. Сначала учился в деревенской школе, затем с большим трудом поступил в реальное училище в Бреслау. Учёба во Вроцлаве давалась Герхарту нелегко: он проживал в ученическом пансионе и медленно привыкал к строгим прусским порядкам в школе. Нежелание учиться и многочисленные пропуски занятий по болезни привели к тому, что Гауптмана оставили на второй год. Постепенно Гауптман стал адаптироваться и пользовался своим пребыванием в Бреслау, чтобы посещать театр. Весной 1878 года Гауптман покинул Бреслау и переехал в поместье своего дяди Густава Шуберта в Лониге, чтобы учиться сельскому труду, но спустя полтора года прервал обучение по состоянию здоровья.

Там же, в Бреслау, Гауптман познакомился с Йозефом Блоком. Позже поступил в Йенский университет. 1883—1884 годы провёл в Италии. В мае 1885 года женился и занялся литературным творчеством. Первая драма его «Тиверий» — довольно шаблонное произведение в староромантическом вкусе, равно как и поэма «Удел прометидов». Но вскоре из Гауптмана выработался писатель-натуралист. Первым опытом в этом новом направлении была повесть «Стрелочник Тиль» («Bahnwärter Thiel»). Затем он написал драму «Перед восходом Солнца» и отдал её дирекции «Вольной сцены», только что организованной в Берлине кружком литераторов. Пьеса была представлена в 1889 году и своим крайне «дерзким» реализмом подняла в печати целую бурю.

Гауптман является здесь учеником Ибсена, хотя ещё незрелым, но уже с проблесками сильного, самобытного таланта. В том же 1889 году появляется вторая пьеса Гауптмана, «Праздник мира» («Das Friedensfest»), в которой он окончательно выступает на путь сознательного натурализма и делает смелую попытку к созданию нового драматического стиля.

Известность Гауптмана упрочивается и талант его признается серьёзной критикой только после постановки двух следующих пьес: драмы «Одинокие» («Einsame Menschen», 1890) и комедии «Наш товарищ Крамптон» («College Crampton», 1891); последняя пьеса — одна из самых веселых и умных во всей новейшей немецкой литературе. В «Одиноких» Гауптман обнаружил некоторую близость к взглядам графаЛьва Толстого на брак.

Новейшим крупным произведением Гауптмана является драматическая поэма «Ткачи» (1892), мастерски изображающая экономическое положение силезских рабочих. Кроме драм, Гауптман написал ещё несколько рассказов («Der Apostel» и др.). Гауптман талантливее и глубже Зудерманна, а в способе разработки своих сюжетов гораздо детальнее и смелее Ибсена. Индивидуализация лиц посредством оттенков речи доведена у него до высокой степени совершенства.

За 15 лет Гауптман стал во главе современной немецкой драмы. Начав с натурализма в духе Золя, с проблемы наследственности в своих ранних вещах («Vor Sonnenaufgang», «Friedensfest»), Гауптман в дальнейшем своем творчестве ставил себе разнообразные задачи. От натуралистических драм, описывающих трагизм среды, он перешёл к психологии личности в борьбе со средой. На этом построены его «Einsame Leute», где изображаются типы переходного времени, когда личность, познав свои права, ещё недостаточно окрепла, чтобы утвердиться в них. Большое общественное значение имеет его драма «Die Weber» (1892), где на фоне мятежа голодных ткачей рисуется страшная картина человеческого горя. Основной мотив всей драмы выражен в заключительных словах: «У каждого человека должна быть мечта» («Jeder muss halt a Sehnsucht ha b en»). Она очень интересна по технике: героем её является толпа, состав которой изменяется в каждом действии.

В дальнейшем творчестве Гауптмана пьесы реалистического содержания чередуются со сказочными, фантастическими драмами. В «Ганнеле» ("Hannele’s Himmelfahrt ", 1892) Гауптман с большим успехом объединяет изображение самой грубой действительности — жизни в ночлежном приюте — с фантастическим миром грез, расцветающих в душе затравленной умирающей девочки. Контрастами внешнего уродства жизни с красотой скрытого духовного мира эта драма производит неотразимое впечатление. К разряду реалистических драм Гауптмана относятся историческая драма «Флориан Гайер» (1895), «Михаил Крамер» (1901), «Возчик Геншель» (1898), народные фарсы «Бобровая шуба», «Красный петух», «Шлук и Яу» и новейшая его драма «Роза Бернт» (1903). В каждой из этих драм идеалистические стремления духа противопоставляются принижающей правде жизненных обстоятельств и человеческих страстей.

В «Флориане Гейере» Гауптман сделал попытку возродить историческую хронику. «Бобровая шуба», «Красный петух», «Шлук и Яу», по силе юмора и меткому натуралистическому изображению рабочего класса, без всякой идеализации, чрезвычайно жизненны и художественны. В «Розе Бернт» опять выступает вопрос о личности, которая погибает, когда индивидуальная совесть становится объектом человеческого суда. Все эти драмы вполне реальны по манере письма, но все проникнуты стремлением отразить идеалистические порывы духа: в этом сила Гауптмана, который и в общественных драмах, и в психологических, изображающих личность в борьбе со средой, никогда не ограничивается житейской стороной конфликтов, а всегда чутко прислушивается к голосу духа. Наряду с реалистом в Гауптмане высоко стоит поэт, чутко воссоздающий атмосферу национальных сказок и преданий в стихотворных драмах: «Потонувший колокол» (1896) и «Бедный Генрих» (1903). «Потонувший колокол» — трагедия идеалиста, скованного жалостью к земному, но стремящегося ввысь. «Бедный Генрих» — переработка старинного немецкого предания о прокаженном, исцеленном самоотверженной любовью девушки. Дух поэтичного старинного предания превосходно сохранен в драме. Таким образом, основная черта Гауптмана — сочетание натуралистических приемов, близости к жизни и её непосредственным интересам, сочувствия человеческим страданиям, с глубоким идеализмом, с верой в дух человеческий, который ставит себе все более и более высокие цели.

В духе иррационализма написаны драмы «Зимняя баллада» (1917), «Белый спаситель» (1920), «Индиподи» (1920); романы «Юродивый Эмануэль Квинт» (1910), «Остров великой матери» (1928). Проза Гауптмана, за исключением романа «Еретик из Соаны» (1918, рус. пер. 1920), содержащего обличение ханжеской морали, уступает по художественной силе его драматургии. В позднем творчестве Гауптмана выделяется драма «Перед заходом солнца» (1932), в которой звучат социально-критические мотивы. В период господства фашизма в Германии Гауптман отошёл от современных тем. Написал автобиографический роман «Приключение моей юности» (1937), драматическую тетралогию на сюжет греческой легенды об Атридах (1941—44). Поэма «Великий сон» свидетельствовала о враждебности Гауптмана нацизму. После крушения гитлеровского режима Гауптман был избран почётным председателем организации демократической интеллигенции «Культурбунд».

Перевод восходом солнца

«Перед восходом солнца» — социальная драма в 5 действиях. Она была написана сорок четыре года назад и поставлена впервые 20 октября 1889 года «Союзом вольных сцен». Гауптман принадлежал в то время к кружку даровитой молодежи, находившейся в глубоком разладе с обществом, но не находившей революционных путей разрыва с ним. Это были типичные золаисты. «Наше дело — со всей правдивостью художественно отразить жизнь, не боясь никаких ее уродств, — говорили они. — Вовсе не наше дело выводить отсюда какие–нибудь политические правила».

Высокий, рыжеватый, болезненный юноша Гауптман внушал всему кружку огромное уважение и будил надежды. Одни находили его похожим на Шиллера, другие отмечали его «гётевский профиль», но он еще ничего не написал по–настоящему ценного. И вот первый громкий аккорд: драма, о которой мы говорим.

Когда позднее, после скандала с драмой «Ткачи», перед лицом суда, разбиравшего вопрос о ней ⁶, Гауптман заявил, что эта пьеса рабочей нужды и рабочего восстания вовсе не была им задумана как призыв к протесту низов, а лишь как «драма сострадания», лишь как «предостережение для высших классов, чтобы они обратили внимание на страдание бедных», — то он был совершенно искренен.

Первая его юношеская драма интересовала его прежде всего формально: его увлекали самая грубость материала и безудержная правдивость его передачи. Однако, с большим талантом изображая черными красками жизнь семьи, гибнущей от влияния алкоголизма, Гауптман не подымается ни до каких общественных обобщений. Разные мечтания, которые звучат в речах одного из действующих лиц, и что–то вроде обещания, заключенного в самом названии (солнце–де все–таки взойдет), не меняют дела.

Но тем не менее буржуазный мир был взволнован и раздражен без конца. Буржуазная пресса утверждала, что «автор — личность, обладающая явно выраженной преступной физиономией, личность, от которой можно ждать только бунтовских и в то же время грязных пьес». Его называли анархистом, самым безнравственным драматургом столетия, кабацким поэтом и даже просто свиньей. Один из критиков заявил, что Гауптман затеял превратить немецкий театр в публичный дом.

Во время спектакля, как передает присутствовавший на нем Ганштейн, непрерывно раздавались стук и свистки, а когда автор появился на просцениуме, — поднялся прямо адский шум, который еще усиливался от того, что сторонники молодого новатора отвечали многочисленным врагам его аплодисментами и громкими «браво».

Это был один из самых громких театральных скандалов в Германии. Нечто вроде знаменитого представления «Эрнани» Виктора Гюго в Париже.

Но начало было весьма определенно. В нем уже звучал аккорд большой искренности, желания твердо идти по тому пути, который подсказывают совесть и литературные убеждения, а вместе с тем и то отсутствие настоящего революционного радикализма, которое осталось за автором на всю жизнь.

«Ткачи» («Die Weber») — социально-политическая драма Гауптман, Герхарт была написана в 1892 году.