2.Кунсткамера – первый музей в России.

Датой основания первого российского музея, названного Кунсткамерой, принято считать 1714 год, поскольку именно тогда по приказу императора его кабинет, собранный воедино, был перевезен из Москвы в Петербург и размещен в Летнем дворце. В 1715 г. сюда же поместили коллекцию скифских золотых изделий, подаренную Екатерине I горнозаводчиком А.Н. Демидовым. В 1716— 1717 гг. Петр I вновь побывал в западноевропейских странах и привез для своего музея готовые и широко известные собрания: кабинет Ф. Рюйша, коллекции животных, рыб, птиц и пресмыкающихся, принадлежавшие амстердамскому аптекарю Альберту Себе, естественно-научные коллекции врача из Данцига (Гданьска) X. Готвальда.

Кунсткамеру пополняли также материалы, поступавшие от геодезических и картографических экспедиций. Военно-топографическая экспедиция А. Бековича-Черкасского, обследовавшая в 1716— 1718 гг. побережье Каспийского моря и старое русло Амударьи, доставила в музей интересные археологические коллекции: золотые и серебряные украшения и сосуды, найденные в окрестностях Астрахани, предметы культа из языческих молелен, рукописи на пергаменте. Бо- гатое этнографическое собрание, характеризующее культуру и быт народов Сибири, Даурии и Монголии, передала в музей в 1725 г. экспедиция Д.Г. Мессершмидта.

В феврале 1718 г. появился знаменитый указ императора «О приносе родившихся уродов, также найдонных необыкновенных вещей», который, в частности, гласил: «Понеже известно есть, что как в человеческой породе, так в зверской и птичьей случается, что родятся монстра, то есть уроды, которые всегда во всех Государствах сбираются для диковинки, чего для пред несколькими летами уже указ сказан, чтоб такие при- носили, обещая платеж за оные, которых несколько уже и принесено <...>. Однакож в таком великом Государстве может более быть; но таят невежды, чая, что такие уроды родятся от действа диавольского, чрез ведовство и порчу: чему быть невозможно, ибо един Творец всея твари Бог, а не диавол <...>. Того ради паки сей указ подновляется, дабы конечно такие как человечьи, так скотские, звериные и птичьи уроды приносили в каждом городе к Комендантам своим: и им за то будет давана плата <...>. Также ежели кто найдет в земле, или в воде какие старыя вещи, а именно: каменья необыкновенные, кости человеческие или скотския, рыбьи или птичьи, не такия, какия у нас ныне есть, или и такия, да зело велики или малы перед обыкновенным, также какия старыя подписи на каменьях, железе или меди, или какое старое и необыкновенное ружье, посуду и прочее все, что зело старо и необык- новенно: також бы приносили, за что давана будет до- вольная дача, смотря по вещи»1.

Покупки готовых коллекций и отдельных предметов, экспедиции и добровольные пожертвования позволили Петру I за короткий период времени составить одно из богатейших музейных собраний Европы. Торжественное открытие первой экспозиции состоялось в 1719 г. в доме, конфискованном у опального боярина Александра Кикина, в так называемых «Кикиных палатах». В пяти роскошно отделанных комнатах демонстрировались анатомические, эмбриологические, зоологические и тератологические препараты, изготовленные Ф. Рюйшем и российскими анатомами. Первым посетителям особенно запомнились головки детей, которые «так хорошо сохраняются в спирте, что кажутся живыми», «с иных чуть не брызжет кровь»,

«руки и ноги, на которых видны жилы через кожу как будто живую», «различные чудища», человеческие эмбрионы «от первого зародыша до полной зрелости», рыбы, змеи и ящерицы в стеклянных сосудах, «странные мыши с собачьими мордами». Естественно-научные образцы чередовались с этнографическими материалами и изделиями из слоновой кости, тростника, редких сортов дерева.

Все экспонаты были сгруппированы в занимательные композиции, в художественном оформлении которых широко использовались красивые минералы, цветная бумага, бархат, тафта, искусственные цветы и сусальное золото. Например, в одном из сосудов с крышечкой, украшенной раковинами и кораллами, находилась обезьянка, держащая в лапках рыбу; в похожих емкостях экспонировались рыбы в зарослях ко- раллов, а среди цветов были размещены экзотические насекомые.

Первое время посетителям демонстрировались и живые «экспонаты» — так называемые «монстры», на содержание которых казна ежегодно выделяла 50 рублей. Это были дети или юноши с врожденными физическими дефектами, которые жили при Кунсткамере, получали ежегодное жалованье в 20 рублей и раз в три года — одежду: мундир, кафтан, камзол и штаны. Известно, что в 1722 г. здесь находились три «монстра», выполнявшие также и обязанности истопников — Фома, Яков и Степан. Фома, сын крестьянина Иркутского уезда, имел рост 126 см, а на руках и ногах — по два пальца, похожих на клешни рака, что, однако не мешало ему ходить, поднимать брошенные ему монеты и совершать другие действия на потеху публики, По распоряжению Петра, после смерти Фомы из тела его сделали чучело и поместили в музей- ную экспозицию. В залах Кунсткамеры обрели последний приют и останки гайдука Буржуа, которого Петр вывез из Западной Европы, поразившись его не- обычайно высокому росту в 217 см. После смерти скелет великана и препараты отдельных органов стали музейными экспонатами.

Петербургский музей был последней кунсткамерой, созданной в Европе. Ко времени его появления кабинеты редкостей как форма представительства при княжеских и королевских дворах уже утратили свою актуальность; их репрезентативные функции перешли к художественным галереям и кабинетам искусств. Но это не означает, что Россия выступила в роли эпигона западноевропейских форм организации коллекций. Петербургская кунсткамера — ив этом ее принципиальное отличие от центрально-европейских аналогов — создавалась не в репрезентативных, а в просветительных и научных целях. «Я хочу, чтобы люди смотрели и учились!» — так, по преданию, определил император ее задачи.

Вход в музей, открытый в определенные дни и часы, был бесплатным. Более того, на первых порах посетителей даже встречали угощением. «Сначала угощали пуб- лику при осматривании Кабинета разными напитками и пр., дабы тем произвести полезное внимание на произведения естества», — писал в 1794 г. академик И.Г. Геор- ги, подразумевая под «произведениями естества» анато- мические препараты2. Но в дальнейшем музей перестал нуждаться в дополнительных стимулах для привлечения публики. Количество людей, желающих его осмотреть, значительно превышало пропускную способность залов. Поэтому вплоть до начала XIX в. посещаемость му- зея стали регулировать с помощью бесплатных билетов. Сведения о месте и времени их выдачи публиковались в «Санкт-Петербургских ведомостях».

Таким образом, при всей архаичности названия и общего облика, сформированного под несомненным влиянием княжеских и королевских кунсткамер Дрездена, Берлина и Копенгагена, первый русский музей вобрал, в себя и прогрессивные черты европейских естественно-научных кабинетов. Войдя в когорту первых публичных музеев, он предвосхитил своим появлением то массовое превращение закрытых собраний монар- хов в общедоступные учреждения, которое станет характерным для Западной Европы лишь во второй половине столетия. Раньше многих других европейских музеев Петербургская кунсткамера стала превращаться из собрания раритетов и диковин в подлинно научное учреждение с систематизированными коллекциями.