Задания

1. Прочитайте сочинение. Сформулировал ли автор сочинения одну из проблем исходного текста? Если да, в каких предложениях?

2. Прокомментирована ли в данном сочинении одна из проблем исходного текста? Если да, в каких предложениях?

3. Сформулирована ли в сочинении позиция автора исходного текста? Если да, в каких предложениях?

4. Привел ли автор сочинения собственные аргументы, доказывающие его позицию? Если да, в каких предложениях?

5. Обратите внимание на композицию сочинения. Есть ли нарушения абзацного членения текста? Есть ли в тексте нарушения логики изложения? Если да, то в чем они?

6. Обратите внимание на выразительность текста. Использовал ли автор сочинения тропы, стилистические фигуры? Какие? Насколько разнообразен синтаксис (преобладают ли в тексте сложные предложения над простыми; использовал ли автор сочинения сложные предложения разных типов, в том числе многочленные – состоящие более чем из 2-х частей; используются ли предложения с разными типами осложнения; используются ли в сочинении вводные слова разных семантических групп)?

7. Есть ли в сочинении орфографические ошибки? Если есть, найдите их и исправьте.

8. Есть ли в сочинении пунктуационные ошибки? Если есть, найдите их и исправьте.

9. Есть ли в сочинении грамматические ошибки? Если есть, найдите их и исправьте.

10. Есть ли в сочинении речевые ошибки? Если есть, найдите их и исправьте.

11. Есть ли в сочинении нарушение этических норм? Если есть, то в чем оно состоит?

12. Допустил ли автор сочинения фактические ошибки при изложении собственного мнения? Если да, найдите их и исправьте.

13. Выставите баллы, соответствующие каждому критерию, в таблицу. За справками обращайтесь к Приложению.

К-1

К-2

К-3

К-4

К-5

К-6

К-7

К-8

К-9

К-10

К-11

К-12

Итого

Текст № 23

Я сидел в ванне с горячей водой, а брат беспокойно вертелся по маленькой комнате, хватая в руки мыло, простыню, близко поднося их к близоруким глазам и снова кладя обратно. Потом стал лицом к стене и горячо продолжал:

– Сам посуди. Нас учили добру, уму, логике – давали сознание. Главное – сознание. Можно стать безжалостным, но как возможно, познавши истину, отбросить ее? С детства меня учили не мучить животных, быть жалостливым. Тому же учили меня книги, какие я прочел, и мне мучительно жаль тех, кто страдает на вашей проклятой войне. Но вот проходит время, и я начинаю привыкать ко всем страданиям, я чувствую, что и в обыденной жизни я менее чувствителен, менее отзывчив и отвечаю только на самые сильные возбуждения. Но к самому факту войны я не могу привыкнуть, мой ум отказывается понять и объяснить то, что в основе своей безумно. Миллионы людей, собравшись в одно место и стараясь придать правильность своим действиям, убивают друг друга, и всем одинаково больно, и все одинаково несчастны – что же это такое, ведь это сумасшествие?

Брат обернулся и вопросительно уставился на меня своими близорукими глазами.

– Я скажу тебе правду, – брат доверчиво положил холодную руку на мое плечо. – Я не могу понять, что это такое происходит. Я не могу понять, и это ужасно. Если бы кто-нибудь мог объяснить мне, но никто не может. Ты был на войне, ты видел – объясни мне.

– Какой ты, брат, чудак! Пусти-ка еще горячей водицы.

Мне так хорошо было сидеть в ванне, как прежде, и слушать знакомый голос, не вдумываясь в слова, и видеть все знакомое, простое, обыкновенное: медный, слегка позеленевший кран, стены со знакомым рисунком, принадлежности к фотографии, в порядке разложенные на полках. Я снова буду заниматься фотографией, снимать простые и тихие виды и сына: как он ходит, как он смеется и шалит. И снова буду писать – об умных книгах, о новых успехах человеческой мысли, о красоте и мире. А то, что он сказал, было участью всех тех, кто в безумии своем становится близок безумию войны. Я как будто забыл в этот момент, плескаясь в горячей воде, все то, что я видел там.

– Мне надо вылезать из ванны, – легкомысленно сказал я, и брат улыбнулся мне, как ребенку, как младшему, хотя я был на три года старше его, и задумался – как взрослый, как старик, у которого большие и тяжелые мысли.

Брат позвал слугу, и вдвоем они вынули меня и одели. Потом я пил душистый чай из моего стакана и думал, что жить можно и без ног, а потом меня отвезли в кабинет к моему столу, и я приготовился работать. Моя радость была так велика, наслаждение так глубоко, что я не решался начать чтение и только перебирал книги, нежно лаская их рукою. Как много во всем этом ума и чувства красоты!

(Л. Андреев)