Психологическая защита и биологические процессы

Психологическая защита очень важна для создания сопротивления индивида возможному развитию болезни, предотвращению дезорга­низации психической деятельности и поведения. Она возникает в виде особых форм взаимодействия и взаимоотношения осознаваемых и нео­сознаваемых психологических установок. Если в результате психичес­кой травмы исчезает возможность реализации в поведении ранее сфор­мировавшейся эмоционально насыщенной установки, то нейтрали­зовать создавшееся патогенное напряжение можно, создав другую установку, более широкую в смысловом отношении, в рамках которой противоречия между первоначальным стремлением и препятствием устраняются. Вместо описанной трансформации отрицательно влия­ющей установки может наблюдаться другой способ психологической защиты в форме своеобразной замены установок в системе мотивов поведения, т. е. подстановкой вместо определенной нереализуемой ус­тановки какой-то другой, не встречающей препятствий при своем вы­ражении в действии. Существуют и другие, более сложные формы вза­имодействия установок, выполняющие защитную функцию (Бассин Ф. В., Рожнов В. Е., Рожнова М. А., 1979).

Именно с распадом психологической защиты создаются благопри­ятные условия для патогенного воздействия психоэмоционального стресса — развития не только функциональных, но и органических расстройств.

Мерой устойчивости и сопротивляемости разрушительному дей­ствию агрессоров можно считать гипотетический личностный адапта­ционный барьер (Александровский Ю. А., 1976), Этот барьер отражает все особенности психического склада и возможности реагирования индивида. Он базируется на биологической и социальной основах, т. е. является их единым функционально-динамическим выражением. Ба­рьер обеспечивает индивидуальную психическую адаптацию и создает возможности для переработки психотравмирующего воздействия.

Биологические процессы, происходящие в период действия эмо­ционального стресса и имеющие патогенное значение, возникают тем легче, чем более выражена наследственная предрасположенность к соматическим расстройствам. Особенная чувствительность некоторых людей к эмоциональным стрессам ранее объяснялась некой общей наследственно-конституциональной слабостью, типом высшей не­рвной деятельности или особенностью вегетативного реагирования.

Некоторые авторы конкретизировали механизм ранимости организ­ма. Они указывали не только на тип высшей нервной деятельности или тип личности, но и на повышение активности гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой системы, нарушение трансформации монопро­теидов крови, повышение атерогенных фракций при ишемической болезни сердца. В возникновении гипертонической болезни суще­ственную роль также играют тип высшей нервной деятельности, экстравертированность и, наряду с этим, преобладание симпатического тонуса, активация симпатико-адреналовой системы, увеличение про­дукции антидиуретического гормона (Панин Л. Е., Соколов В. П., 1981).

Экспериментально удалось доказать, что в основе генетической предопределенности гипертензии лежит особенность нейрогуморальных механизмов регуляции артериального давления (Маркель А. Л., Науменко Е. В., 1978), а в основе некоторых других форм патологии — иммунологические особенности организма (Stein M., 1986). Также эк­спериментально показано, что животные с более выраженной экскре­торной реакцией в трудной ситуации отличаются выраженным подав­лением условнорефлекторной деятельности (Китаев-Смык Л. А., 1983). Эти данные определенно указывают на существование различных ти­пов реагирования животных на стрессовый раздражитель, однако не дают окончательного ответа на вопрос о различии функциональных механизмов, участвующих в стрессовой реакции. Трудно также безо­говорочно переносить данные, полученные на животных, для пони­мания реактивности человека.

Имеются указания на то, что отсутствие раздражителей или их чрез­мерный поток, действуя на гипоталамическую систему, нарушает ги-поталамо-кортикальные отношения и тем самым меняет реактивность индивида на стрессорные воздействия (Gellhorn Е., Loofbourow G. N., 1966).

J. Reikowski (1979) формирует положения, раскрывающие особен­ности возникновения физиологических изменений под влиянием эмо­ционального стресса. Во-первых, эти изменения зависят от уровня эмоционального возбуждения. При этом, по его мнению, чем больше отклонения, тем более вероятны нарушения адаптации. Во-вторых, комплекс физиологических изменений зависит от качества и знака эмоций. В-третьих, вегетативные изменения при эмоциональных стрессах определяются типами физиологического реагирования инди­видов и различиями реагирования у одного и того же человека в разное время. В-четвертых, состояние внутренних органов может оказывать влияние через вегетативную нервную систему на протекание эмоцио­нальных процессов.

Обсуждая наличие стресс-лимитирующих систем, Ф. 3. Меерсон и М. Г. Пшенникова (1988) утверждают, что они реализуются внутри орга­низма активацией адренергической и гипофизарно-адреналозой сис­тем, которые в конечном счете формируют функциональные системы, ответственные за адаптацию. Биологическое значение стресс-лимити­рующих систем не ограничивается защитой организма от прямых по­вреждений, но и модулирует эмоциональное поведение.

Одним из механизмов устойчивости к эмоциональному стрессу яв­ляется активация опиоидергической системы или введение опиоидных пептидов, способных устранять нейромедиаторную интеграцию отри­цательного эмоционального возбуждения (Юматов Е. А., 1983). Тесно связана с опиоидергической серотонинергическая стресс-лимитирую­щая система. Накопление серотонина в мозге при адаптации к трудным ситуациям подавляет стрессорную реакцию. Синтетические аналоги се­ротонина обладают аналогичным действием и предупреждают сердеч­ные аритмии и острую ишемию. Активация ГАМК-ергической системы подавляет агрессивность, упорядочивает поведение, предупреждает об­разование язв желудка, нарушение электрической стабильности сердца. Антиоксидантный статус организма предупреждает стрессорные повреж­дения организма, обеспечивает адаптивное поведение в экстремальных ситуациях (Меерсон Ф. 3., Пшенникова М. Г., 1988).