26. Категории целого и части в праве. Правовая система и ее элементы.

ЧАСТЬ И ЦЕЛОЕ — филос. категории, выражающие отношение между некоторой совокупностью предметов и отдельными предметами, образующими эту совокупность. Человек давно научился выделять в окружающем мире отдельные объекты, а в объектах — составляющие их элементы (напр., лес состоит из отдельных деревьев, а у дерева, в свою очередь, выделяются крона, ствол и корни). Выделяют: 1. Положение: целое есть сумма частей. Противоположение: целое больше суммы частей. 2. Части предшествуют целому. Целое предшествует частям. 3. Целое причинно обусловлено частями. Целостный подход противоположен причинному и исключает его. 4. Целое познается через знание частей. Части, как продукт расчленения целого, могут познаваться лишь на основе знания о целом.

Правовая система — это совокупность взаимосвязанных, согласованных и взаимодействующих правовых средств, регулирующих общественные отношения, а также элементов, характеризующих уровень правового развития той или иной страны. К ее основным элементам относятся:1) явления духовного, мировоззренческого характера (юридическая наука, правовые понятия, правовые принципы, правовая культура, правовая политика); 2) право и выражающее его законодательство; 3) правовые отношения; 4) юридическая практика; 5) юридическая техника. Правовая система является важнейшим инструментом общественно-экономического развития и преобразования многих сторон социальной жизни. В этой связи правовая система современной России в соответствии с потребностями развития общества требует существенной переработки и обновления. Это и происходит в настоящее время по следующим направлениям: осмысление юридической наукой происходящих процессов и их прогнозирование; существенное обновление и переработка действующего законодательства, создание нормативно-правовой базы рынка; развитие и углубление демократических, гуманистических и нравственных начал в жизни общества; защита личности и собственности; максимальная увязка правовой системы с экономической, политической, социальной и другими системами, что позволит эффективнее использовать потенциальные возможности юридических средств.

26. Юридическая герменевтика.

ЮРИДИЧЕСКАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА — учение и искусство техники толкования норм права. Толкование права как и всякий процесс познания в определенной степени характеризуется элементами творчества. Однако если ранее и бытовало мнение, что толкование права есть свободная деятельность сродни творчеству поэта, то оно было далеко не господствующим. Большинство юристов сходились во мнении, что такая деятельность подчиняется определенным правилам, имеет свою технологию. Развивая традиции, заложенные в римском праве, юристы стремились выработать технику толкования. Совокупность используемых ими средств получило название юридической герменевтики. Этот вид правового искусства вплоть до второй половины XIX в. имел в юриспруденции довольно широкое распространение. Хотя ныне «правовые эстеты» и не в моде (такая работа считается будничной и даже рутинной), тем не менее, без знаний юридической герменевтики применение права было бы невозможным. Различают четыре герменевтических канона, активно используемых в юриспруденции: 1) Канон имманентности герменевтического масштаба. Реконструкция текста должна соответствовать точке зрения автора. Интерпретатор ничего не должен привносить извне; ему надлежит искать смысл текста, уважая непохожесть и герменевтическую автономию объекта.  2) Канон тотальности герменевтического рассмотрения. Содержание его состоит в том, что единство целого проясняется через отдельные части, а смысл отдельных частей проясняется через единство целого («герменевтический круг»). 3) Канон актуальности понимания. Интерпретатор не может снять свою субъективность до конца. Чтобы реконструировать чужие мысли, произведения прошлого, чтобы вернуть в настоящую, жизненную действительность чужие переживания, — нужно соотнести их с собственным «духовным горизонтом». 4) Канон смысловой адекватности понимания представляет собой требование к интерпретатору текста. Понять друг друга автор и интерпретатор могут, если они конгениальны и находятся на одном уровне. Этот канон предполагает также умение интерпретатора принять цели объекта интерпретации, как свои, в самом непосредственном смысле слова.