1.7. Особенности редакторского мастерства в.Г. Белинского, h.A. Некрасова, а.И. Герцена

Изучение богатейшего литературно-критического наследия В.Г. Белинского очень познавательно и для историков редакторской науки. Поскольку расцвет литературно-критической деятельности Белинского пришелся на 40-е годы XIX века, когда журналы играли ведущую роль в российском издательском деле, то в своих трудах критик много внимания уделял анализу особенностей этого вида изданий, в том числе и с точки зрения редактирования.

В качества первостепенных требований, которые Белинский выдвигал перед журналом, – это идейность и принципиальность. Он видел в журнале прежде всего идейный орган, задача которого – формирование передового революционного и эстетического сознания читателей. «Журнал должен иметь прежде всего физиономию, характер; альманачная безличность для него всего хуже, – подчеркивал Белинский. – Физиономия и характер журнала состоят в его направлении, его мнении, его господствующем учении, которого он должен быть органом»[54 - Белинский В.Г. Поли. собр. соч. Т. 2. М.: Изд-во АН СССР, 1956. С. 46.].

По мысли В.Г. Белинского, все публикуемое в журнале – беллетристика, стихи, критика, библиография – обязаны выражать направление печатного издания, отвечать его программе. «Ты говоришь, – читаем мы в письме Белинского Боткину, – что стихи не обязаны выражать дух журнала, а я говорю: в таком случае и журнал не обязан печатать стихов. Из уст журнала не должно исходить слово праздно. Таково мое мнение. Журналист делает преступление, помещая в своем журнале статью, в помещении которой не может дать отчета. Балласт – это гибель журнала»[55 - Белинский В.Г. Поли. собр. соч. Т. XI. С. 319.].

Особое внимание Белинский придавал подбору сотрудников для журнала, считая, что идейный разнобой, выступления с различными идейно-политическими программами на страницах одного и того же издания подрывают основы издания, превращая его в безликий альманах.

Касаясь особенностей редактирования и рецензирования книг, Белинский подчеркивал, что в работе редактора весьма существенную роль играет критика текста. В то же время в своей «Речи о критике» он отмечал: критика должна быть «тактичной и обстоятельной, компетентной и аргументированной»[56 - Белинский В.Г. Поли. собр. соч. Т. 2. С. 270.].

В статье, посвященной A.B. Кольцову, Белинский писал, что в истинно художественном произведении форма и содержание слиты, их нельзя разделить, обособить. Отделить форму от содержания – то же, что уничтожить само содержание, «и наоборот, отделить содержание от формы, значит уничтожить форму». По мнению критика, «… органическое единство и тождество идеи с формою и формы с идеею бывает достоянием только одной гениальности. Простой талант всегда опирается или преимущественно на содержание, и тогда его произведения недолговечны со стороны формы, или преимущественно блистает формою, и тогда его произведения эфемерны со стороны содержания…»[57 - Очерки по истории журналистики и критики. Л., 1950. С. 576.].

Эти высказывания В.Г. Белинского выделяют требования к литературным произведениям: правдивое изображение действительности, гармоническая связь формы и идеи, понимание художественного произведения как единого целого.

Для теории и практики редактирования большое значение имеет опыт Белинского-редактора. Вначале это было сотрудничество в качестве редактора в изданиях профессора Н.И. Надеждина в журнале «Телескоп» и газете «Молва». Затем Белинский руководил журналом «Московский наблюдатель», а после переезда в Петербург в 1839 г. стал сотрудником, а, по сути, неофициальным редактором сначала «Отечественных записок», а затем «Современника».

Подлинным расцветом его литературно-критической и редакторской деятельности стала его работа в журнале «Отечественные записки». Здесь печатались его ежегодные критические обзоры русской литературы; здесь появились статьи о Грибоедове, Лермонтове, «Мертвых душах», Крылове, цикл статей о Пушкине (одиннадцать статей). По свидетельству современника, «статьи его были не просто журнальными рецензиями, – они составляли… события в литературном мире того времени. Все они установляли новые точки зрения на предметы, читались с жадностью, производили глубокое неизгладимое впечатление…».

О том, как воспринимались статьи Белинского передовой молодежью 1840-х годов, рассказывал Герцен: «Статьи Белинского судорожно ожидались молодежью в Москве и Петербурге с двадцать пятого числа каждого месяца. Пять раз хаживали студенты в кофейные спрашивать, получены ли «Отечественные записки», тяжелый номер рвали из рук в руки: «Есть Белинского статья?» – «Есть», и они поглощались с лихорадочным сочувствием, со смехом, спором… и трех-четырех верований, уважений как не бывало»[58 - Очерки по истории журналистики и критики. Л., 1950. С. 576.].

Безусловный интерес для теории редактирования представляют статьи Белинского, где он впервые высказывает свои представления о народности литературы. Уже в одной из своих ранних статей «Литературные мечтания» (1834) Белинский отмечает, что народность писателя проявляется «не в подборе мужицких слов или насильственной подделке под лад песен и сказок, но в сгибе ума народного, в русском образе взгляда на вещи»[59 - Белинский В.Г. Поли. собр. соч. Т. 2. С. 50.].

Белинский осудил принципы редактирования «Истории государства Российского» Карамзина, имея в виду «благой и мудрый совет – частию посократить, частию повыбросить примечания», который дали Смирдину писатели Ф.В. Булгарин, Н.И. Греч и О.И. Сенковский. Он недоумевает: «Зачем это было сделано? Затем, чтобы книжка была тоньше, издание обошлось дешевле, и его можно было пустить в продажу?». Критически отнесся он и к другому изданию, в основном подчеркивая небрежность редактора. Он писал: «Худшее издание сочинений Богдановича – это, бесспорно, смирдинское 1846 года, который перепортил текст во всех наших авторах. У Ломоносова, Карамзина, Капниста, Лермонтова, словом, у всех, где недостает стихов, где они переломаны, где переставлены с места на место, даже у Карамзина один стих из 37 куплета попал вперед, в 12. Там вышло 7 стихов, а тут 9. Такие издания – стыд наших типографий»[60 - См.: Антонова С.Г., Соловьев В.И., ЯмчукК.Т. Указ. соч. С. 111.].

В рамках небольшого по объему учебного пособия трудно полностью проанализировать вклад Белинского в теорию редактирования. Но, пожалуй, еще об одном аспекте его редакторской работы стоит сказать. Это предложение Белинского использовать хронологический принцип расположения произведений автора в собраниях сочинений. Казалось бы, вполне логично – располагать материал в многотомных изданиях по мере написания его тем или иным автором. Однако до Белинского превалировал «биографический» подход к составлению многотомных изданий. Великий критик совершенно справедливо рассудил, что думающего читателя должно прежде всего интересовать развитие творчества писателя. А этому как нельзя лучше соответствует принцип хронологического расположения материала с делением его на жанры: стихотворения, проза, поэмы, драматические произведения.

Развивая хронологический принцип, Белинский положил его в основу издания «Избранных сочинений» A.B. Кольцова. Можно с уверенностью сказать, что хронологический принцип расположения текста утвердился в отечественной книгоиздательской практике.

Редакторская деятельность H. A. Некрасова началась в 1840 г. в журнале А.Ф. Кони «Пантеон российских театров». Первым серьезным опытом Некрасова-редактора был сборник «Физиология Петербурга», вышедший в 1845 г. в двух частях и состоявший из 12 статей. Авторами его стали В.Г. Белинский, Д.В. Григорович, H.A. Некрасов, А.Я. Панаева. И хотя материалы были очень разнородны, тем не менее их объединяла общая идейная направленность – все эти писатели представляли «натуральную школу». По замечанию Белинского, задачей сборника было создание произведений, в которых «читатели найдут… более или менее меткую наблюдательность и более или менее верный взгляд на предмет, который взялись они изображать»[61 - Белинский В.Г. Поли. собр. соч. Т. 8. С. 384.]. Эту линию, намеченную «Физиологией Петербурга», продолжили последующие издания Некрасова – «Петербургский сборник», «Иллюстрированный альманах», «Литературный сборник».

Будучи редактором этих изданий, Некрасов относился к работе над ними как издатель обычных альманахов и сборников, т. е. не правил текст подобранных им материалов. И когда за это он подвергся яростной критики со стороны газеты «Северная пчела», возглавляемой его «заклятым другом» Ф. Булгариным, то на его защиту встал В.Г. Белинский. «…г. Некрасов не почел себя вправе коснуться ни одной статьи, напечатанной в сборнике, – писал критик. – Редактор сборника – не то, что редактор журнала. По общему мнению, быть редактором сборника значит набрать статей, сделать им выбор и расположить их, а потом присмотреть за изданием. Так и поступил г. Некрасов»[62 - Белинский В.Г. Поли. собр. соч. Т. 8. С. 374.].

Из этого высказывания видно, что обязанности редактора и редакторские критерии оценки авторских текстов интересовали литературно-издательские круги некрасовской эпохи. Без сомнения, в основе отбора материалов для журнала было его общее направление и учет интересов читателей. Настоящей декларацией, посвященной этому вопросу, был стихотворный фельетон Некрасова «Беседа журналиста с подписчиком», помещенный в восьмом номере за 1851 год. Некрасов высмеивает такие недостатки журналистики, как безыдейность некоторых отделов журналов, низкий уровень журнальной полемики, подмена серьезных принципиальных споров пустыми перебранками, печатание в журналах слишком большого числа переводов за счет произведений русских авторов.

По замыслу фельетон Некрасова был направлен против редактора «Отечественных записок» Краевского. Однако критические суждения подписчика, с которым, несомненно, был согласен и сам Некрасов, вскрывали типичные болезни тогдашней журналистики. «Беседа журналиста с подписчиком» лишний раз характеризует Некрасова не только как выдающегося поэта, но и как замечательного редактора, который глубоко осознавал особенности и недостатки периодических изданий своего времени, прекрасно разбирался в запросах читателей и выступал поборником идейности и прогрессивности в русской журналистике.

Некрасов обладал необходимыми для редактора качествами – он всегда умел разглядеть талантливого автора и будущего надежного сотрудника журнала; заботливо следил, чтобы все даровитые русские писатели того времени печатались в «Современнике». Это были тогда еще молодой Л. Толстой, Тургенев, Григорович, Писемский, Гончаров, Г. Успенский, Помяловский, Островский, Салтыков-Щедрин.

Некрасова можно назвать одним из первых редакторов, которые вели журнал как коллективное издание, руководимое редакционной коллегией. Вначале соредакторами Некрасова были Толстой, Тургенев, Островский, Григорович. После известного раскола журнала, когда его покинули ряд бывших соредакторов, стоявших на либеральных позициях, вместе с Некрасовым журнал редактировали и издавали Панаев, Добролюбов, Чернышевский. После трагического для «Современника» 1861 г., когда умер Добролюбов и был арестован Чернышевский, в редакцию вошли критики и литераторы Антонович, Елисеев, Салтыков-Щедрин.

Некрасов мастерски умел воздействовать на читателя, прекрасно знал его вкусы. «Современник» выходил в свет в изящной обложке сиреневого цвета, к нему прилагалась картинка «парижских мод». В нем печатались и повести, и стихи, и переводные статьи. Не все они, с точки зрения самого редактора, представляли интерес. Задача Некрасова заключалась в том, чтобы незатейливые повести и обычные статьи безобидного характера, которые интересовали определенную часть читателей, если и не прямо соответствовали общему направлению журнала, то по крайней мере не противоречили бы ему. Даже когда цензурные строгости казались невыносимыми, он находил возможность, по его выражению, «не кормить сеном», а давать хотя бы посредственный «овес».

Некрасов-редактор искусно распределял журнальные материалы по месяцам: летом, когда журнал расходился хуже, важнейшие программные материалы там не печатались. Сам Некрасов писал, что, кроме общего руководства журналом, на нем лежала вся черновая работа: «чтение и исправление рукописей, а также и добывание их, чтение корректур, объяснения с цензорами, восстановление смысла и связи в статьях (что приходилось иногда делать с одной статьей по нескольку раз) после их карандашей… да я еще писал рецензии и фельетоны»[63 - См.: Накорякова K.M. Указ. соч. С. 146–147.].

Подготовка только одной книги «Современника» требовала от редактора прочтения порою нескольких сотен листов рукописей, десятков корректурных листов.

Редакторское мастерство Некрасова стало темой специальных исследований ряда советских литераторов и ученых, в том числе и такого знаменитого и талантливого писателя, как К.И. Чуковский[64 - Чуковский К.И. Мастерство Некрасова. М.: Художественная литература, 1971. С. 303.].

Анализируя особенности редакторского мастерства некоторых выдающихся литераторов середины XIX века, нельзя обойти молчанием деятельность на этом поприще выдающегося русского революционера-демократа А. И. Герцена, создателя в Лондоне Вольной русской типографии, печатавшей знаменитые «Полярную звезду», «Колокол» и другие издания бесцензурной демократической прессы в 50-е годы.

Осуществляя издательскую деятельность в Лондоне, Герцен продолжил дело Белинского, пропагандируя в своих публикациях революционно-демократические идеи. В феврале 1853 г. Герцен напечатал воззвание «Братьям на Руси», где объявлял о создании «вольного русского книгопечатания» в Лондоне и обращался к читателям с просьбой присылать в его типографию «все, писанное в духе свободы», а также «ходящие по рукам запрещенные стихотворения Пушкина, Рылеева, Лермонтова, Полежаева, Печерина и др.».

Назвав имена писателей и поэтов, страдавших от николаевской цензуры в России, Герцен обозначил политическую направленность произведений, которые он хотел бы видеть опубликованными в своей типографии. Эту установку Герцен подчеркнул и во введении к первой книге «Полярной звезды», где характеризовал журнал как русское периодическое издание, выходящее без цензуры, посвященное исключительно вопросам русского освобождения и распространения в России свободного образа мыслей. «План наш чрезвычайно прост, – писал Герцен. – Мы желали бы иметь в каждой части одну общую статью (философия революции, социализм), одну историческую или статистическую статью о России или о мире славянском, разбор какого-нибудь замечательного сочинения и одну оригинальную литературную статью; далее идет смесь, письма, хроника и пр.»[65 - История русской журналистики XVIII–XIX вв. С. 281.]. По мысли Герцена, основу издания должны были составить общественно-политические и статистические статьи.

Первая книга журнала, кроме статей, заметок и больших отрывков из «Былого и дум» самого Герцена, содержала статью Энгельса «Что такое государство?», письма Гюго, Прудона, Мишле, Маццини, приветствовавших «Полярную звезду», также переписку Белинского с Гоголем по поводу знаменитых «Выбранных мест из переписки с друзьями».

Содержание второй книги было еще более радикальным. Революционер Герцен заговорил в полный голос в статье «Вперед! Вперед!», в которой он открыто провозгласил лозунг «Освобождение крестьян с землей». И далее: «Долой дикую цензуру и дикое помещичье право! Долой барщину и оброк! Дворовых на волю! А с становыми и квартальными мы сделаемся потом!». В номере, кроме произведений Герцена, были напечатаны запрещенные стихи Пушкина, Рылеева и других поэтов, два письма из России.

Уже к середине 1856 г. обнаружилось, что рукописей из России поступает так много, а по характеру своему они порою значительно отличаются от направления «Полярной звезды», что необходимо время от времени издавать особые, составленные из этих рукописей сборники. Так возникли сборники «Голоса из России». А «Полярная звезда» меж тем продолжала в каждом номере печатать новые материалы о бесчеловечном обращении с крепостными крестьянами, об истязаниях солдат в армии, о злоупотреблениях чиновников. С 1855 по 1862 г. вышло семь книг «Полярной звезды».

В 1857 г., спустя год после приезда в Лондон университетского друга и соратника Герцена Н.П. Огарева, который немедленно стал участвовать в изданиях Вольной русской типографии, вышел первый номер газеты «Колокол».

В апреле 1857 года Герцен особым листком известил читателей о скором выходе нового издания такими словами: «События в России несутся быстро, их надобно ловить на лету, обсуживать тотчас. Для этого мы предпринимаем новое повременное издание… О направлении говорить нечего; оно то же, которое в «Полярной звезде», то же, которое проходит неизменно через всю нашу жизнь… В отношении к России мы хотим страстно, со всей горячностью любви, со всей силой последнего верования, чтоб с нее спали наконец ненужные старые свивальники, мешающие могучему развитию ее. Для этого мы теперь, как в 1855 году, считаем первым необходимым, неминуемым, неотлагательным шагом:

1. Освобождение от цензуры.

2. Освобождение крестьян от помещиков.

3. Освобождение податного сословия от побоев»[66 - История русской журналистики XVIII–XIX вв. С. 283.].

Издавая газету, редакторы повышали оперативность своей издательской деятельности, могли быстрее реагировать на сообщения из России, которых от месяца к месяцу становилось все больше.

Первый номер «Колокола» появился 22 июня 1857 г. Он представлял собой небольшую сброшюрованную тетрадку на восьми страницах с подзаголовком к названию: «Прибавочные листы к «Полярной звезде»». Широко известно, что девизом газеты были начальные слова «Песни о колоколе» Шиллера: VIVOS VOCO! – «Зову живых».

Вольная русская пресса, издаваемая и редактируемая Герценом, стала на прочные основания. В первое пятилетие существования успех «Колокола» был огромным, а его влияние на русских читателей было трудно переоценить. В условиях общественного подъема, начавшегося после Крымской войны, роста крестьянского движения «Колокол» вполне отвечал на пробудившуюся в широких слоях русского общества потребность в свободном бесцензурном органе антикрепостнического направления.

Своим успехом «Колокол» был прежде всего обязан умелому подбору и подаче материала. Герцен и Огарев профессионально редактировали свое издание; они блестяще обрабатывали постоянно получаемые из России злободневные сообщения, снабжали их убийственными примечаниями в адрес самодержавно-крепостнического режима.

Вольная русская типография печатала много книг и материалов самого разного характера – художественную литературу, исторические сочинения, листовки, воззвания и прокламации, рассчитанные на широкое распространение в народе и написанные доступным для него языком.

Исключительную роль сыграла Вольная русская типография в издании многих запрещенных в России художественных произведений. Среди них были пушкинские произведения – ода «Вольность», стихотворения «Деревня», «Послание в Сибирь», «К Чаадаеву»; агитационные песни Рылеева и Бестужева, стихотворение Лермонтова «На смерть поэта». Отдельными изданиями были выпущены «Думы» Рылеева, сборники «Русская потаенная литература XIX столетия», «Свободные русские песни», книга Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву», произведения самих Герцена и Огарева.

Таким образом, Вольная русская типография публикацией этих произведений достигла почти полного отражения русской демократической революционной мысли. Самым благотворным образом влияло на издания типографии то, что Герцен был блестящим писателем и публицистом с твердыми убеждениями, и это усиливало его редакторское мастерство.