Тема 10. Национализм Нового времени. Национально-государственное объединение Италии

Вопрос о национальной идентичности интересно рассматривается в содержательной коллективной монографии историков МГУ имени М. В. Ломоносова «Национальная идея в Западной Европе в Новое время» (М. 2005).

Для самосознания европейских этносов в Раннее новое время был характерен партикуляризм. Люди идентифицировали себя с местом рождения и проживания, т. е. с малой родиной. Такое явление объясняется слабыми экономическими связями между регионами, ограниченной мобильностью и неграмотностью широких масс населения, языковой раздробленностью. (множество диалектов и наречий). Своеобразием отличались названия отдельных стран. Под «Италией» понимали некоторые ее северные и центральные области, понятие «Германия» было еще менее четким.

После окончания Тридцатилетней войны (1618–1648 гг.) в общественном сознании европейцев возобладало представление о самоценности суверенитета отдельных государств, что в свою очередь способствовало развитию национальной идентичности населения через понимание себя как подданных единого монарха, осознание того, что народ данной страны образует нацию (от лат. natio – рождение, народ). Постепенно формировавшийся общий язык укреплял чувство единства и общности. Преподавание истории учило, что чувство общности имеет вековые корни. Становлению наций способствовала также торгово-экономическая политика государств, проводившаяся в духе меркантилизма. Отличительными признаками национальной идеологии были стремление ее создателей (литераторов, ученых, общественных и политических деятелей) идеализировать свой народ (этнос), приписывая ему все возможные достоинства и удревняя его историю. Во Франции на рубеже XVI–XVII вв. под нацией понимали политическую и государственную общность, в Германии имелась в виду этнокультурная общность, в Италии – историко-культурная. Британская национальная идея, вобрав в себя пуританский тезис о богоизбранности английского народа и стремление англичан к политической свободе, прочно закрепилась в общественном сознании после революции XVII в.

В начале XIX в. после победы над наполеоновской Францией перед британцами вновь встал вопрос о критериях собственной национальной идентичности. Прежнее противостояние протестантской Англии и католической Франции утратило свою актуальность. Кроме того, в 1800 г. в соответствии с Актом об Унии католическая Ирландия вошла в состав Соединенного королевства. В правительственных кругах Великобритании был разработан «Акт об эмансипации католиков», принятый парламентом в 1829 г. Отныне все английские, валлийские, шотландские и ирландские католики-мужчины могли голосовать, избираться в парламент и занимать гражданские должности (за исключением постов генерал-губернатора, канцлера казначейства, регента и монарха). В викторианскую эру британская национальная идея стала весьма сложным образованием и включала три пласта. Во-первых, необходимо было отдать дань Англии, старшей стране, основательнице Соединенного королевства и Британской империи. Во-вторых, необходимо было принять во внимание меньшие нации в семе – валлийцев, шотландцев и ирландцев. В-третьих, само собой разумеющейся была непоколебимая поддержка всех институтов Королевства и Империи – монархию, Парламент, Унию и Протестантскую церковь. «Британскость» была открыта каждому, кто разделял приверженность Короне: народам, жившим на Альбионе, и на заморских территориях – австралийцам, канадцам, новозеландцам и другим. Англичан не учили отличать «британскость» от «английскости». Поэтому общее короткое и привычное название «Англия» часто использовалось вместо «Британия» или «Соединенное королевство».

Следует также отметить, что национальная идентичность цементировалась концепциями историков и политиков, в частности: Ч.У. Дилк «Еще более великая Британия»(1868 г.)., Дж. Сили «Экспансия Англии» (1883 г.). Дух английского национального самосознания был ярко выражен в поэзии Р. Киплинга и, конечно, в гимнах.

На протяжении XIX в. представления о нации сохраняли свое базовое политическое, юридическое и культурное содержание. Нация рассматривалась как общность, сложившаяся не в силу «крови и почвы», а в результате общественного договора на едином культурно-языковом пространстве. В национальном самосознании французов уживались космополитические идеи образованной элиты (А. де Сен-Симон, Ф. Гизо, В. Гюго) и нетерпимость, презрение и даже ненависть к тем нациям, от которых могла исходить опасность или которые казались французам более удачливыми – англичане, прусские немцы, евреи (Ф. де Шатобриан, Л. Блан, П.-Ж. Прудон).

К середине XIX в. усилиями немецкой художественной интеллигенции, правоведов (Г. Безелер), экономистов (Ф. Лист), историков (Ф.К. Савиньи, К.Ф. Эйхгорн) идея нации во все большей степени начинает определять культурную жизнь германских земель. Главными трансляторами национальной идеи стали многочисленные организации и объединения. Одновременно в социально-экономической сфере шли процессы реальной интеграции. Особое значение имела деятельность основанного в 1834 г. Таможенного союза. В этой связи уместно привести высказывание известного английского экономиста Дж. Кейнса о том, что Германия была объединена не только «железом и кровью» ( политика О. Бисмарка. – А.А.), но и железом и углем. Ускорились процессы унификации в экономической жизни германских государств. Так, прусский талер повсеместно, включая Южную Германию, становился единым денежным знаком, а в 1848 г. произошло событие символического значения: отныне на всех железных дорогах, кроме Австрии, вводилось берлинское время.

Мощнейшим катализатором консолидации национального самосознания немцев были кризисные внешнеполитические ситуации. Одной из таких ситуаций был Рейнский кризис 1840 г., когда в ответ на фиаско на Ближнем Востоке Франция вновь выдвинула старое требование границы по Рейну. Реакция немцев нашла яркое выражение в так называемых «рейнских песнях». В сентябре 1840 г. было напечатано стихотворение никому не известного рядового чиновника Николаса Беккера «Немецкий Рейн», сразу же перепечатанное чуть ли не всеми газетами Германии. Композиторы сочинили мелодии к этим стихам. «Немецкий Рейн» со словами «Они его не получат, свободный немецкий Рейн» стал национальной песней, ее пела вся Германия. За «Немецким Рейном» последовали «Стража на Рейне» Макса Шнекенбургера и «Песня немцев А.Г. Хоффмана фон Фаллерслебена, которая начиналась знаменитой фразой «Германия, Германия превыше всего». Положенная на музыку Й. Гайдна «Песня немцев» позже стала официальным гимном объединенной Германии.

После подавления революции 1848–1849 гг. в Италии последовал реванш абсолютистских сил. Во всех государствах, кроме Сардинского королевства (Пьемонта) были отменены конституции. Тысячи участников революции подверглись полицейским преследованиям. Помимо Ломбардии и Венеции Австрия оккупировала Тоскану и Романью, а Франция по настоянию Папы не вывела свои войска из Рима. В Пьемонте конституционная монархия устояла и окрепла в 1850-е гг. благодаря политике премьер-министра, умеренного либерала графа К. Кавура. Успешный предприниматель, он был сторонником фритреда, развития банковской системы и транспорта. Промышленный подъем Пьемонта способствовал тому, что это государство развивалось в 50-е гг. значительно быстрее большинства итальянских государств. В этой связи можно понять Кавура, который не видел в ближайшем будущем условий для создания единого итальянского государства. Первоочередной задачей он считал изгнание из Ломбардии и Венеции австрийских войск и включение этих земель наряду с Пармой и Моденой в состав Сардинского королевства. В борьбе против Австрийской империи Кавур рассчитывал на поддержку Великобритании и Франции – авангарда европейской либеральной цивилизации. Таким образом, Пьемонт заявил о себе как центр итальянского объединительного движения. В самом Пьемонте популярной была идея, что Савойской династии вследствие ее исконно итальянского происхождения суждено сыграть особую роль в судьбах Италии. Представители гуманитарной интеллигенции, развивая концепцию естественного права, интерпретировали принцип национальности как право каждого народа быть хозяином своей судьбы. В середине XIX в. понятие «нация» по своей значимости встало в итальянской общественной мысли в один ряд с понятиями «государство», «свобода», «право».

Наряду с умеренными либералами-кавуристами, считавшими приемлемым строй конституционной монархии, в Италии развернулось республиканско-демократическое движение, в котором выделялись два течения. К первому относились сторонники Дж. Мадзини и созданной им в 1855 г. «Партии действия». Мадзинисты призывали использовать все формы борьбы за освобождение и объединение Италии. С помощью подпольной пропаганды Мадзини старался пробудить национальное сознание итальянцев. Другая часть республиканских демократов тяготела к кавуристам, видя в них реальную консолидирующую силу. Лидер этой группы, руководитель Венецианской революции 1848–1849 гг. Д. Манин предложил всем патриотам сплотиться в «национальной партии». Этот призыв нашел широкий отклик. В Пьемонте с согласия Кавура, не желавшего упускать инициативу, стало действовать «Итальянское национальное общество». Пост вице-председателя общества согласился занять Дж. Гарибальди. Отделения «Национального общества» нелегально создавались по всей Италии, в результате национально-освободительное движение под эгидой Савойской династии вышло за границы Пьемонта и приобрело общеитальянский характер.

В январе 1859 г. подписанием секретного соглашения между Кавуром и Наполеоном III был оформлен итальяно-французский военно-политический союз. Союзники одержали победу в войне 1859 г. против Австрии. Ломбардия была передана Пьемонту. Война вызвала патриотический подъем не только в Пьемонте, но и в Центральной Италии. Здесь национальное движение соединилось с политическими революциями и сменой правящей элиты. К власти пришли ставленники Пьемонта. На состоявшемся в январе 1860 г. плебисците большинство жителей Центральной Италии высказалось за слияние Тосканы, Пармы, Модены и Романьи с Сардинским королевством.

Подъем освободительного движения в Неаполитанском королевстве вылился в восстание против Бурбонов в Палермо (апрель 1860 г.), подготовленное демократами-мадзинистами. На помощь восставшим из Пьемонта отправился во главе вооруженного отряда Дж. Гарибальди. В состав знаменитой гарибальдийской «Тысячи» входили добровольцы из всех областей Италии. Искусная военная тактика и диктаторские методы управления освобожденными территориями обеспечили армии Гарибальди победу на Юге Италии. Однако его намерение освободить Папское государство, а затем Венецию натолкнулось на противодействие либералов-кавуристов, не желавших усиления позиций демократов. С согласия Наполеона III Кавур направил пьемонтские войска в папские владения Марк и Умбрию. На Юге Италии обострилась борьба между крестьянской беднотой и зажиточными землевладельцами вокруг общинных земель. Имущие классы, надеясь на поддержку правительства Кавура, требовали скорейшего присоединения Неаполя к Пьемонту. Либералы-кавуристы одержали победу в борьбе с демократами. Диктаторская власть Гарибальди была упразднена.

Таким образом, к концу 1860 г. Италия, не считая Рима с областью Лацио и Венеции, была фактически объединена под эгидой Пьемонта. Пьемонтский монарх Виктор Эммануил II стал королем Италии. Сопротивление новообразованному государству оказывал лишь папа Пий IX. Итальянское правительство организовало наступление на позиции Ватикана, конфисковав и распродав имущество 40 тыс. церковных организаций и 750 тыс. га земли. В итоге после поражения Австрии в австро-прусской войне 1866 г. и Франции во франко-прусской войне 1870–1871 гг. к Италии были присоединены последние ее территории – Венеция и Рим, ставший столицей королевства.