Тема 3. Абсолютизм XVII – XVIII вв.

В монографии известного британского историка Н. Хеншелла «Миф абсолютизма: Перемены и преемственность в развитии западноевропейской монархии раннего Нового времени» (СПб., 2003) исследуются характерные особенности развития западноевропейских (главным образом французской и английской) монархий XVI–XVIII вв.; значительное место уделяется "развенчиванию" так называемого историографического мифа об абсолютизме.

По мнению Н. Хеншелла, термин «абсолютизм» неразрывно связан с четырьмя утверждениями.

Во–первых, «абсолютизм» по сути своей деспотичен. При нем ущемляются права и привилегии подданных и попирается мнение тех учреждений, которые были призваны их защищать. «Абсолютизм» — враг свободы.

Во–вторых, «абсолютизм» автократичен. Он не обращается к консультативным механизмам, диалог при таком режиме не поощряется, а принятие решений централизовано. Государи отодвигают на второй план сословные представительства и корпоративные организации, через которые ранее осуществлялся обмен мнениями с властными группировками. Власть монополизируется монархом и теми, кому он ее делегирует.

В–третьих, «абсолютизм» бюрократичен. Он действует независимо от корпоративных организаций, обладающих собственной властью и интересами. Используя агентов, зависящих только от короны, будь то чиновники или «новые люди», не связанные со знатью, абсолютные правители отделяют себя от общества и лишают народ возможности саботировать их повеления.

В–четвертых, «абсолютизм» никак не связан с Англией. Историки–виги решили, что именно 1689 год ознаменовал окончательное размежевание между континентальным «абсолютизмом» и английской ограниченной монархией. С этого времени Англию стали считать образцом свободы и управления через процедуру одобрения.

Недавние исследования показали, что все перечисленные тезисы неверно описывают то, что действительно делали — или пытались делать — европейские монархи раннего Нового времени… Некоторые скажут, что это дискуссия о терминах: если исторический феномен описан верно, присвоенные ярлыки не меняют его сути. Однако исторический опыт учит нас иному. Терминология имеет свою власть, и ассоциации, вызываемые ею, могут накалять обстановку, не обязательно порождая при этом свет. Будем серьезны. Марк Блок писал однажды о неверных ярлыках, которые в конечном итоге обманывают нас относительно содержания. Что значит имя? Достаточно много, если оно искажает действительность.

Н. Хеншелл поставил под сомнение два давних стереотипа. Интерпретация истории все еще зависит от национальной гордости, и виг желает быть прогрессивным. В Англии всегда подчеркивали современность своего ancien r'egime (старый порядок. – А.А., М. А.), а во Франции — своей Революции. Историки обеих стран ошибочно признавали существование различий между французскими «абсолютными» монархами, которые монополизировали власть, и английскими «ограниченными» монархами, которые ее разделяли. Большинство монархов являлись одновременно и «абсолютными» и «ограниченными». Они были абсолютными, когда осуществляли свои обширные прерогативы, и ограниченными, когда вели переговоры с подданными об их правах. Процедуры консультации и одобрения в «абсолютистской» Европе были столь же важными, как и в свободолюбивой Англии…

Термин «абсолютизм» утверждался в историографии четырьмя основными способами. Несомненно, монархи стремились установить свою власть над пестрой мозаикой подвластных им территорий и учреждений, чтобы сосредоточить принятие решений в своих руках и обеспечить их исполнение. Что в данном случае послужило для них импульсом?

1. Марксисты считали, что понятие «абсолютизм» полностью характеризует существовавшую социально–экономическую систему. Для них «абсолютизм» был механизмом, с помощью которого знатные землевладельцы угнетали крестьян. В Восточной Европе дворянам было позволено сделать своих работников крепостными: за это знать должна была служить короне в армии или в бюрократическом аппарате. В Западной Европе крепостное право исчезло. Землевладельцы заменили феодальное принуждение крестьянства «абсолютистским» принуждением со стороны королевской власти, поскольку дворяне интегрировались в состав государственной машины, покупая должности. К несчастью для этой теории, именно дворяне нередко были основными противниками «абсолютистского» государства, а в Швеции дворянство стало его жертвой. Должности приобретали главным образом незнатные буржуа. Хотя за столом монархов раннего Нового времени дворянство снимало сливки, оно не было единственным участником пиршества.

2. Противоположная точка зрения представляет «абсолютизм» спланированным воплощением теории, а не результатом действия обезличенных сил. Эту модернизированную, действенную, целенаправленную и разумную версию монархии изобрели юристы, философы и епископы раннего Нового времени. Но поскольку теория постоянно использовалась для оправдания желаний монарха, вряд ли именно она служила побудительным мотивом. Ришелье демонстративно привлекал эту теорию для обоснования своих действий. Более вероятным кажется то, что монарх использовал новые идеи при решении практических насущных задач, а не следовал грандиозному плану.

3.Третья версия подчеркивает роль войны и «военной революции». Характерным было увеличение французской армии от 50 000 человек в XVI столетии до 400 000 в 1700 году. Это обусловило складывание фискально–военного государства, приспособленного к ведению войны и к выживанию в мире безжалостного соперничества. Для этого нужно было вводить и собирать налоги, при необходимости можно было обойтись и без содействия пассивно сопротивлявшихся сословных представительств. Чтобы увеличивать категории имущества, облагавшиеся налогом, нужно было поощрять экономическое развитие: торговля и промышленность находились в жестких тисках государственного регулирования. Эти цели, в свою очередь, требовали создания бюрократии, не использующей тактики саботажа, к которой прибегали властные группировки.

4. Четвертая версия выдвигает на первый план стремление правительств эпохи раннего Нового времени улучшить духовное и материальное благосостояние своих подданных. Трудно воспринимать всерьез шутки относительно пушечного мяса, которые можно встретить в мемуарах Фридриха II. И все же концепцию «регулярного полицейского государства» следует принимать во внимание только в неразрывной связи с властью государя. «Бедный крестьянин — бедный король» — таков был горький комментарий одного из советников Людовика XV. Однако ни один из описанных вариантов развития не предполагает «абсолютизм». Соответствующий социальный порядок достигался благодаря работе сословных представительств, гильдий и городских корпораций. Новым элементом стало центральное регулирование тех сфер жизни государства, где ранее действовала местная инициатива или просто случай. Попытки установить фискально–военное государство не требовали обращения к механизмам, которые традиционно связываются с «абсолютизмом». Брюэр в своем недавнем исследовании показал, что именно такое государство было создано в Англии. Отсюда, видимо, следует сделать вывод, что такую систему легче было построить в условиях парламентского, а не «абсолютистского» государства. Возможно, это неверный вывод. Едва ли во Франции не стремились создать фискально–военное государство «абсолютистскими» методами. Там пытались использовать те же методы, что и в Англии — то есть процедуру одобрения и сотрудничество, поскольку это были единственные доступные и эффективные средства. Во Франции попытка просто была менее успешной, главным образом из-за того, что в стране отсутствовало единое представительство. Если сильная монархия создавалась через соглашение и сотрудничество, а не из-за необходимости удовлетворять военные нужды государства, тогда ее основанием следует считать умелое управление правящими элитами, а не вооруженные силы. Большие армии были скорее следствием сильной монархии, а не ее причиной. Для ее понимания более важно учитывать восстановление идеологического единства знати, поскольку религиозные различия, порожденные Реформацией, были преодолены или отошли на второй план. Не так давно один влиятельный ученый доказывал, что из перечисленных компонентов может быть сконструирована приемлемая модель «абсолютизма», но мы можем возразить: консенсус между монархами и правящей элитой был основой всех политических режимов Средневековья и раннего Нового времени…

Большинство европейских стран оставались монархиями. Лишь в Швейцарии, Соединенных провинциях (Нидерландах), Венеции, Речи Посполитой существовали республики. Однако монархии были далеко не на одно лицо. Абсолютистскими, неограниченными монархиями были Россия, Османская империя. До определенных пределов ограниченными конституционными актами, сословно-представительными и судебными органами были абсолютистские монархии в Австрийской империи, Испании, Франции. Священная Римская империя германской нации представляла собой монархию, которая была и выборной, и наследственной. Она занимала промежуточное положение между республиками и ограниченными монархиями. Пруссия развивалась как абсолютистская военно-бюрократическая монархия. Наконец, конституционные парламентские монархии были установлены в Британии и Швеции.

Таким образом, в «чистом» виде абсолютизм не существовал. Он включал в себя ряд политических идей и правовых актов, направленных на ликвидацию партикуляризма, оставшегося от средневековья (периода феодальной раздробленности). Под абсолютизмом понимают также личную необъятную власть некоторых монархов в ее противопоставлении ограниченной власти других, чьи полномочия урезывались местными представительными органами, автономией провинций, амбициями свободного от налогообложения дворянства и духовенства.

Просвещенные монархи опирались на передовые теории – учение физиократов, принципы правового государства и презумпции невиновности, на близкую Просвещению доктрину государственного управления – камерализм. Вместе с тем преломление концепции естественного права и общественного договора в сознании и политической практике просвещенных правителей имело противоречивый характер. Так, прусский король Фридрих II (Великий) на словах заявлял, что монарх – «только первый слуга государства, призванный заботиться о всеобщем благе». На деле же он следовал прусской традиции, оставлявшей за монархом ничем не ограниченное право по собственной воле решать все за своих подданных. Тем самым выхолащивался дух просвещенного абсолютизма. Так же, как и в Пруссии, не оказали значительного воздействия на общественные отношения и государственные порядки «просвещенные реформы» во Франции. В 1749 г. Людовик XV для покрытия бюджетного дефицита ввел новый налог – двадцатину – в размере 5% с любых доходов. Но парламенты (судебные органы) и провинциальные штаты отказались одобрить этот налог. В итоге король отступил, позволив духовенству не платить двадцатину. В 1763–1764 гг. правительство Людовика XV, следуя совету главы экономической школы физиократов Ф. Кене, установило свободную торговлю зерном и мукой. Это поначалу повлекло за собой рост цен на хлеб и вызвало недовольство в народе и волну хлебных бунтов. Правительство, которое обвиняли в пособничестве спекулянтам, вновь отступило и восстановило государственное регулирование цен на продукты первой необходимости. Людовик XV, тем не менее, попытался продолжить реформы путем централизации управления. В 1771 г. канцлер Р.-Н. Мопу подготовил проекты королевских указов об обновленни состава при численном сокращении парламентов и урезании их полномочий, а также об отмене продажи судебных должностей. Государственный контролер финансов аббат Терре централизовал управление финансами, сократив число госслужащих. Общественное мнение расценило эти реформы как шаг к деспотии.

Людовик XVI, желавший править по-новому, но с соблюдением традиций, восстановил парламенты с их прежними полномочиями. Вместе с тем он одобрил предложения своего генерального контролера, известного экономиста Ж. Тюрго и возобновил свободную торговлю зерном и мукой, Были упразднены ремесленные цехи и купеческие гильдии, установлен единый денежный налог со всех сословий. Но когда генеральный контролер финансов выступил с предложением создать выборные органы управления, он не получил в этом вопросе поддержки короля. Под давлением королевы Марии-Антуанетты и приближенных Людовик XVI отменил реформы, отправив Тюрго в отставку. Его преемник, банкир Ж. Неккер отчетливо понимал, что модернизация государственной машины назрела. Он попытался реанимировать реформы аббата Терре. По проекту Неккера, касавшемуся региональных органов управления, в противовес парламентам образовывались провинциальные ассамблеи из представителей трех сословий для оказания помощи интендантам в сборе налогов и в делах местной администрации. Из созданных четырех ассамблей реально функционировали лишь две.

Более успешно проводились «просвещенные реформы» в Габсбургской монархии, герцогстве Тоскана, Неаполитанском королевстве, в ряде германских государств (Баварии. Бадене, Ганновере). Они привели к отмене крепостной зависимости крестьян, уменьшению барщины и феодальных платежей, расширению системы общего образования, принятию актов о веротерпимости, значительному ограничению цензуры, гуманизации правосудия. Административно-управленческий аппарат стал более доступным для непривилегированных слоев населения.

В целом преобразования просвещенных монархов затронули административную, налоговую, судебно-правовую системы, экономику, образование, церковь. Эти реформы были направлены на укрепление вертикали власти, обеспечение независимости судей, увеличение доходной части бюджетов посредством совершенствования налоговой политики, ускорение развития промышленности, сельского хозяйства и торговли путем отказа от меркантилизма. Серьезно была ограничена в своих правах католическая церковь. Государство усилило свой контроль над духовенством, отменив судебные и налоговые привилегии священников, ликвидировав инквизицию и упразднив Орден иезуитов. Одновременно власти покровительствовали науке, светскому книгоизданию и образованию.