Тема 7. Франция и Великобритания в 1815–1848 гг.

Военно-политическое поражение Наполеона Бонапарта привело к восстановлению династии Бурбонов. Их политический режим получил название Реставрации (1814–1830 гг.). Месть вернувшихся вместе с Людовиком XVIII дворян-эмигрантов вылилась в преследования якобинцев и либералов. Однако Франция не вернулась к абсолютизму. В 1814 г. была установлена конституционная монархия. Конституция, или «Хартия 1814 г.», декларировала гражданские свободы, но при этом римско-католическая религия была провозглашена в качестве государственной. Образование вновь было отдано под контроль католической церкви. Монарх был главой исполнительной власти и одновременно он был наделен правом созыва и роспуска законодательного органа. Законодательный корпус состоял из нижней палаты депутатов и верхней палаты пэров. Палата депутатов формировалась путем выборов на основе высокого возрастного и имущественного ценза. Пэры назначались монархом, и это звание было наследственным.

Режим Реставрации представлял собой симбиоз новаций, осуществленных Французской революцией, и Наполеоном I (кодексы и структура управления), и возрождением отдельных дореволюционных порядков (титулы, но не сословные привилегии, налоги на соль и вино). Историки периода Реставрации говорили о разделении французской нации на «людей пергаментов» и «людей индустрии», имея в виду аристократию и буржуазию. Отличительной чертой экономической политики Бурбонов был протекционизм, который отвечал интересам развивавшейся французской промышленности. Наиболее влиятельным классом были крупные землевладельцы, перестраивавшие свои хозяйства на капиталистический лад. Они же являлись собственниками угольных копей и металлургических предприятий. Экономический облик страны в период Реставрации отмечен преобладанием мануфактур и ремесленных мастерских и доминированием сельского хозяйства над индустрией (в 1827 г. национальный доход составлял 8,7 млрд. франков, из которых 5 млрд. были получены в аграрном секторе.

В политической жизни Франции выделились несколько течений. Защитникам монархии (ультрароялистам) противостояла оппозиция. К ней относились конституционалисты-роялисты, или «доктринеры», придерживавшиеся либеральных взглядов. Их лидер профессор философии и адвокат П. П. Ройе-Колар считал главной задачей «доктринеров» упрочение либеральных принципов «Хартии 1814 г.». Радикальных взглядов придерживались левые либералы во главе с Б. Констаном, который выступал за разделение ветвей власти и ограничение королевских полномочий. Другому левому либералу историку А. Тьеру принадлежит формула: «Король царствует, но не правит»

В 1824 г. после смерти Людовика XVIII трон занял его брат граф Ш. д’Артуа, принявший имя Карла X. Названный «королем эмигрантов» новый монарх вызвал негодование в обществе целым рядом ретроградных мер. Он подписал закон о денежном возмещении дворянам-эмигрантам за конфискованные в годы Революции земли (сумма компенсации равнялась 1 млрд. франков). Король распустил Национальную гвардию. Он же издал «закон о святотатстве», который предусматривал суровые наказания за оскорбление религии и церкви вплоть до смертной казни варварским способом – путем четвертования и колесования. Но королю не удалось подчинить своей воле депутатов. Либерально настроенная оппозиция одержала убедительную победу на парламентских выборах в июне 1830 г. 25 июля 1830 г. Карл X, опираясь на статью 14 действующей конституции, подписал 5 ордонансов (указов), фактически отменявших «Хартию 1814 г.». По существу он совершил государственный переворот, который вызвал в стране политическую революцию (см. ниже). Многие во Франции полагали, что стране нужно совершить вторую революцию с переменой династии для обеспечения свободы, как это было в Англии в 1688 г. У противников режима Реставрации был и готовый кандидат на престол – дальний родственник царствующего монарха Луи Филипп, сын герцога Орлеанского, казненного во время Французской революции конца XVIII в. и вошедшего в историю под именем «гражданин Эгалите».

До 1830 г. правящая элита Англии состояла по преимуществу из представителей землевладельческой аристократии и в меньшей степени – торгово-промышленных кругов. Интересам земельных магнатов отвечали «хлебные законы», принятые в 1815 г. Они устанавливали высокие таможенные пошлины на импорт зерна, что привело к росту цен на хлебопродукты. Крупные землевладельцы получали огромные доходы, являясь монополистами на внутреннем рынке. В 1820 г. верхи лондонской буржуазии представили парламенту петицию о свободной торговле, получившую широкий отклик в стране. Парламент отреагировал на петицию созданием специальной комиссии. Критику предпринимателей вызывал и действовавший Навигационный акт 1651 г. Он разрешал привозить в Англию иностранные товары только на английских судах, что неблагоприятно сказывалось на развитии национальной индустрии. Английская буржуазия выступала не только за экономические свободы, но и за расширение своего представительства в парламенте. В парламент поступали сотни петиций с требованием реформы избирательного закона. Правительство тори издало шесть запретительных законов, которые народ окрестил как «шесть актов для затыкания рта».

Находившаяся в оппозиции партия вигов заявила о своей поддержке требований парламентской реформы и расширения демократических свобод (печати, собраний). Виги разделяли лозунг фритреда (свободной торговли) против «хлебных законов». Одновременно в правящей партии тори образовалось либеральное крыло (Дж. Каннинг, Р. Пиль, Ч. Пальмерстон). В 1829–1830 гг. кабинет Каннинга отменил закон против диссентеров и провел акт об «эмансипации католиков», предоставивший католикам, включая ирландцев, избирательное право. Известия об Июльской 1830 г. революции во Франции (см. ниже). вызвали, по оценке либеральной прессы, такой подъем в обществе, какого не было в Британии со времен Славной революции 1688 г. В Палату общин зимой 1830–1831 г. поступило 645 петиций с требованием проведения избирательной реформы.

Избирательная система, действовавшая в Великобритании, сложилась еще в Средние века. Главный ее недостаток заключался в том, что избирательные права, вообще принадлежавшие незначительному меньшинству, были к тому же распределены весьма неравномерно. Многие крупные города, возникшие в Новое время, в ходе промышленной революции и урбанизации, не имели своего парламентского представительства. Напротив, разные мелкие местечки, пришедшие в упадок и потому называвшиеся «гнилыми», пользовались избирательными правами. В этих «гнилых» местечках избирателей было , как правило, очень мало, и большей частью они находились в полной зависимости от местных крупных землевладельцев. В больших городах право выбирать депутатов нередко принадлежало только городским советам из дюжины или нескольких десятков лиц. В графствах это право принадлежало всем мужчинам, чей минимальный годовой доход составлял 40 шиллингов. Однако большинство таких избирателей находилось в полной экономической зависимости от крупных землевладельцев, предрешавших выбор того или иного депутата. В 1821 г. 350 из 658 членов Палаты общин получили свои мандаты по протекции и благодаря деньгам. Голосами избирателей торговали, и избрание одного лица могло стоить тысячи и десятки тысяч фунтов. Победившие на выборах депутаты компенсировали потери, торгуя голосами в Палате.

Первое предложение парламентской реформы было сделано еще в 1770 г., но не имело положительного результата. Французская революция актуализировала эту проблему, однако тори разными способами торпедировали в интересах крупных аграриев принятие нового избирательного закона. Победив на чрезвычайных парламентских выборах 1830 г., виги провели в 1832 г. парламентскую реформу. Тори выступили против реформы, которая, по их мнению, неизбежно приведет к нарушению баланса властных структур, уменьшению полномочий короны и Палаты лордов, возвышению за их счет Палаты общин. Такая позиция тори послужила основанием для того, чтобы все чаще называть тори консерваторами, т. е. – охранителями старого порядка. Одновременно виги все чаще именовались либералами, или сторонниками свобод.

Согласно закону об избирательной реформе было ликвидировано большинство (56) «гнилых» местечек, освобождавшиеся 144 мандата передавались промышленным городам, густо населенным сельским районам, а также Шотландии и Ирландии. Численность электората увеличилась почти вдвое за счет крупной и средней городской и сельской буржуазии. Промышленная буржуазия, окрепшая в ходе индустриализации, расширила свое представительство в высшем законодательном органе Великобритании. Билль об избирательной реформе был встречен восторженно, по всей стране прокатилась волна празднеств и митингов. Героям события – вигам благодарные граждане подносили ценные подарки на память об этом событии. Современный российский историк М. П. Айзенштат, специально занимавшаяся этой проблематикой, приходит к выводу, что в конечном итоге реформа 1832 г. явилась победой общественного мнения, которое поддерживало вигское правительство лорда Грея в борьбе с торийской оппозицией и заставляло его действовать более энергично. Вместе с тем М. П. Айзенштат указала на ограниченный характер реформы. В Палате общин по-прежнему преобладали сыновья пэров и баронов, не было введено всеобщее избирательное право, как того требовали радикалы (У. Коббетт), сохранялись довольно высокий имущественный ценз и неравномерность избирательных округов, остались подкуп избирателей и взяточничество. Реформа 1832 г. была первой в ряду реформ избирательного права в Великобритании в XIX в., ознаменовавшей начало перехода от средневекового сословного представительства к новым принципам распределения мандатов в зависимости от количества населения.

Значение парламента для общественно-политического развития Великобритании оценивалось ее гражданами неоднозначно. Межпартийная полемика, длительные выступления депутатов и чрезвычайно медлительная процедура принятия решений вызывали негативное отношение, парламент окрестили «национальной говорильней. Тем не менее интерес к заседаниям парламента был необычайно велик, прения перепечатывались в газетах на первых полосах.

Промышленная революция обусловила складывание фабрично-заводского пролетариата, который, однако, был лишен избирательного права. Это стало причиной возникновения широкого пролетарского политического движения – чартизма.

В 1836 г. для борьбы за новую избирательную реформу была основана Лондонская ассоциация рабочих во главе со столяром У. Ловеттом и наборщиком Г. Гетерингтоном. Через два года была опубликована программа ассоциации – «Народная хартия» (по-английски сharter – чарта), содержавшая шесть требований: всеобщее избирательное право для мужчин с 21 года, равенство избирательных округов, тайное голосование, ежегодное переизбрание парламента, отмена имущественного ценза для кандидатов в депутаты, жалованье депутатам. Чартисты использовали как мирные способы борьбы («моральную силу») в виде подачи петиций в парламент с требованиями Народной хартии, так и «физическую силу» – давление на парламент посредством стачек и даже восстания (Ф. О’Коннор, Д. О’ Брайен, Дж. Гарни, Э. Джонс). В 1839–1848 гг. чартистское движение пережило приливы и отливы, сумело охватить своим влиянием большинство британских рабочих, но не добилось желаемой цели – широкой демократизации парламентского строя. Тем не менее британские рабочие накопили опыт проведения политических кампаний, самостоятельной организации своих сил (чартистский конвент). Английская политическая система выдержала натиск «снизу» и «слева», но правящая элита поняла, что одной парламентской реформы 1832 г. недостаточно.

Лидер тори Р. Пиль, мастер компромиссов, провел в 1842 г. тарифную реформу, понизив ввозные пошлины на ряд товаров. В 1846 г. Пиль и его сторонники («пилиты») отменили, наконец, «хлебные законы». Лидер вигов Дж. Рассел, став в 1846 г. премьер-министром, продолжил политику фритреда. В 1849 г. он отменил навигационные акты, что также ослабило позиции протекционистов. 30-40-е годы стали временем преобразования парламентских группировок в политические партии. Либералы, и консерваторы формировали свои организации по всей стране, создавали центральные органы (таковыми в тот период были политические клубы), заметнее стала деятельность лидеров партий и функционеров (випов, направлявших работу депутатов, агентов по выборам) как в стенах парламента, так и за его пределами.

В 1830–1840-е гг. Франция также стояла перед необходимостью дальнейшей либерализации и демократизации государственного строя. Это и составило содержание двух французских революций указанного времени. Июльская революция, или «Три славных дня» (27–29 июля 1830 г.), свергла династию Бурбонов и передала власть Орлеанской династии. Карл X попытался изменить ход событий, отменив свои ордонансы, но было уже поздно. Королем Франции (точнее наместником королевства) был объявлен Луи Филипп. Июльская революция во Франции ускорила похожие революции в Бельгии и Польских землях, вызвала политические волнения в Итальянских и Германских государствах, нашла отклик в Великобритании.

По своему социальному содержанию новая монархия во Франции была буржуазной. Недаром короля Луи Филиппа, крупнейшего лесовладельца и финансиста, называли «король-буржуа». В начале своего правления Луи Филипп не был чужд популизма, он даже прямо искал популярности среди населения, появляясь на улицах Парижа скромно одетым с зонтиком в руках, раскланиваясь и даже пожимая протягивавшиеся к нему руки прохожих. Но это продолжалось недолго.

Июльская монархия (1830–1848 гг.) регулировалась новой конституцией – «Хартией 1830 г.» В отличие от «Хартии 1814 г.» Основной закон Июльской монархии объявлялся достоянием народа, а не пожалованием монарха. Монарх, который правит по приглашению народа, не имел прав приостанавливать или отменять законы. Был снижен возрастной ценз на выборах, но сохранился высокий имущественный ценз. Господствующим классом стала «финансовая аристократия»: банкиры, хозяева бирж, собственники железных дорог, владельцы угольных копей, железных рудников, крупных металлургических предприятий, лесов, часть крупных землевладельцев. Государство поддерживало финансовую буржуазию субсидиями, различными льготами. Следствием такой экономической политики стал хронический бюджетный дефицит и рост государственного долга. Правительство под большие проценты выпускало займы, что было выгодно в первую очередь финансовой аристократии. «Царство банкиров» отмечено расцветом биржевых махинаций, ростом денежного капитала. Обогащение сделалось главным лозунгом буржуазии и правящих кругов, и они обогащались всеми правдами и неправдами.

У политики была закулисная сторона – подкупы на выборах и коррумпированность депутатов, многие из которых были одновременно и чиновниками, зависевшими от правительства. Однако банкиры не спешили вкладывать инвестиции во французскую промышленность, которая по преимуществу специализировалась на производстве изделий из шелка и предметов роскоши. Тем не менее и во Франции индустриализация и урбанизация развертывались в 1830–1840-е гг. В повседневную жизнь входили электрический телеграф, в Париже – газовое освещение, впервые в мире началось асфальтирование улиц. Париж стал вторым после Лондона европейским «городом-миллионером».

В целом же Франция первой половины XIX в. оставалась аграрно-промышленной страной, где 75 % населения были сельскими жителями. В деревне по капиталистическому пути развивались фермерские хозяйства Севера Франции. На Юге страны преобладало мелкое крестьянское хозяйство, издольная аренда, общинные земли и порядки. Промышленные рабочие (особенно неквалифицированные) были лишены элементарных гарантий социальной защищенности. Рабочий день длился 15-16 часов, отпусков не было, оставались в силе дискриминационный закон Ле Шапелье 1791 г. и антирабочие статьи Уголовного кодекса Наполеона I.

Бывшие в период Реставрации оппозиционерами роялисты-конституционалисты стали в Июльской монархии правящей партией. Министрами стали ее лидеры – банкиры К. Перье и Ж. Лаффит, историки Ф. Гизо и А. Тьер. А в оппозиции оказались легитимисты – сторонники Бурбонов и бонапартисты, мечтавшие о возрождении империи во главе с племянником Наполеона I принцем Луи Наполеоном. В оппозиционном лагере выступали политики умеренно-либеральной ориентации, которые выражали интересы торгово-промышленной буржуазии, недовольной засильем финансовой аристократии. Умеренные либералы во главе с О. Барро требовали расширения избирательного права, сокращения правительственных расходов и оздоровления финансов.

Лозунг республики находил во Франции многочисленных сторонников. Умеренные республиканцы со страниц своего печатного органа – газеты «Насьональ» (редактор А. Марраст) выступали за реформу избирательного закона, протекционистскую экономическую политику, доступный кредит, широкое железнодорожное строительство. Радикально настроенная часть республиканцев во главе с журналистом А. Ледрю-Ролленом пропагандировала свои взгляды в газете «Реформа» Их главным лозунгом было введение всеобщего избирательного права. Это отличало республиканцев-демократов от либеральных республиканцев. За попытки поднять в 1832 и 1834 гг. восстания и организацию нескольких покушений на короля Луи Филиппа республиканцы подверглись репрессиям и были вынуждены перейти на нелегальное положение. Так, в 1837 г. под руководством О. Бланки было создано тайное «Общество времен года», придерживавшееся заговорщической тактики борьбы против Июльской монархии.

В 1830-1840-е гг. в республиканском движении принимали участие грамотные рабочие. Одновременно французские рабочие выступили самостоятельно за улучшение своего материального положения и всеобщее избирательное право. Они создавали общества взаимопомощи, организовывали стачки, выходили на демонстрации. В 1831 и 1834 гг. лионские ткачи дважды поднимались на восстания, подавленные правительственными войсками.

Июльская монархия не желала проводить политические и социальные реформы. Внутриполитическая обстановка во Франции была напряженной. Палаты парламента принимали законы, упрощавшие судопроизводство по политическим делам. Ужесточались наказания по делам печати, вводилась цензура для печатных изданий и театральных постановок, запрещалась подписка для сбора денег в пользу оштрафованных газет, до 100 тыс. франков увеличились залоги издателей газет. Запретительные меры, имели, впрочем, и позитивные стороны. Ф. Гизо, премьер-министр и министр просвещения, будучи протестантом, боролся с клерикализмом и даже добился от папы закрытия иезуитских учреждений и выезда иезуитов из Франции. «Порядок надолго обеспечен»,– заявил в 1846 г. Гизо, но он ошибался. Об углублявшемся разрыве между властью и обществом свидетельствовала широкая кампания публичных банкетов, организованная летом 1847 г. Под видом тостов произносились речи с требованиями назревших реформ.