Тема 6. Общественно-политическая мысль, идеология, религия и церковь в Западной Европе XIX в.

Историческое развитие стран Западной Европы в Раннее новое время и XIX в. включало в себя движение общественно-политической мысли (теории, идеологии и общественного мнения) от гуманистического антропоцентризма через рационалистическую и просветительскую естественно-правовую концепцию индивида, от рождения свободного и независимого, к либерально-романтическому и позитивистскому принципу личных и гражданских свобод. Свобода личности вступала в противоречие с идеей Ж.-Ж. Руссо о верховенстве народной воли и неограниченности народного суверенитета. Разрешение противоречия либералы видели в максимальном ограничении функций государства.

Вместе с тем опыт Французской революции конца XVIII в., общественных перемен в Европе начала XIX в. показал, что стабильность и согласие в обществе зиждятся не только на просвещенном разуме и новаторских реформах, но и на авторитете власти и поддержании позитивных традиций. Либералы делали упор на первую составляющую исторической эволюции общества. За развитие с учетом традиций и при уважении авторитета власти выступали консерваторы. В первой половине XIX в. эти два течения общественно-политической мысли, две разновидности идеологий возникли и находились в стадии становления.

Зарождение европейского консерватизма

Консерватизм – это не только политическое учение, но и «умонастроение», комплекс базовых мировоззренческих принципов, роднивших все консервативные концепции. Впервые эти консервативные принципы были чётко сформулированы в работе английского мыслителя и политического деятеля Э. Бёрка, который считается, поэтому, основателем консерватизма. В 1790 г. он издал памфлет «Размышления о революции во Франции», ставший с тех пор «библией» западного классического консерватизма.

Бёрк противопоставил Британию как идеал общественно-политического устройства революционной Франции как нежелательному, пагубному варианту политического развития. Сравнивая Англию и Францию, он формулирует основные постулаты консерватизма (разделяемые, по его мнению, англичанами) в противовес идеям радикализма (которые «исповедывают французы»).

Во-первых, для революционера абстракция (обобщение, продукт спекулятивного размышления) выступает как мотив и план переустройства общества и государства. Революционеры готовы ради умозрительной идеи, ради мечты разрушить существующую социально-политическую систему и на её руинах создать новую. Этому революционному принципу политического действия Бёрк противопоставляет консервативный постулат: практика (а не абстракция) должна являться источником политических мероприятий. Только практические потребности страны должны ставить цели перед политиками. Учитывать существующий порядок вещей – долг политиков.

Во-вторых, Э. Бёрк доказывает, что революционеру свойственен абстрактный индивидуализированный рационализм. Этому принципу мышления Э. Бёрк противопоставляет традицию, которая является квинтэссенцией практического опыта многих поколений. Английский мыслитель защищает традиционные нормы, которые французские революционеры «легкомысленно и самодовольно» третировали как невежество, предрассудки. Традиция для Э. Бёрка – продукт коллективного разума, проверенный на практике; тогда как индивидуальный разум не чужд заблуждениям, и порой весьма опасным заблуждениям (что Бёрк, критикуя идеи просветителей, демонстрировал на примере Франции). С помощью традиции поддерживается связь поколений и накапливается позитивный социальный опыт. Вместе с тем традиция трансформируется в череде поколений, каждое из которых проверяет действенность её норм на практике.

В-третьих, Э. Бёрк противопоставляет революции эволюцию, которую он называет «медленным прогрессом». Консерватизм не отвергает изменений как таковых, но они возможны лишь тогда, когда практически необходимы. «Медленный прогресс» предполагает преемственность – заимствование всего самого лучшего из предшествовавшего этапа, отдельные реформы. Критерием прогрессивности изменений для консерватора является практика, а не степень близости к абстрактному идеалу (как для революционера). Верность же традициям – это именно тот якорь, который не позволяет обществу и государству соскользнуть к абстрактным революционным экспериментам.

В-четвёртых, Э. Бёрк полагает, что революционеры ошибочно отождествляют равенство и справедливость, призывая к максимальному равенству как к естественному положению вещей. Отойдя от концепции «естественного права», Берк утверждает, что естественный порядок вещей – это не абсолютное равенство, а иерархия, где каждый человек занимает положенное ему место в соответствии с его способностями, энергией, волей, капиталом и происхождением. Люди не равны от природы: уравнять их значит дать одним (худшим из людей) то, чего они не заслуживают, и отнять у других (лучших) то, что им принадлежит по праву.

В-пятых, Берк считает неверным взгляд на свободу как на ценность внеисторическую и универсальную, к которой стремятся все люди и народы во все времена, вне зависимости от уровня развития и культурных традиций. Свобода, по его мнению, – не некий абсолютный идеал, а историческое состояние, подходящее для одних народов в одни времена, и не подходящее (или даже вредное) для других народов в другие эпохи.

Наконец, в-шестых, Бёрк порицает революционеров за презрение к государственной власти как угрозе для свободы. Для Э. Бёрка государство – гарант свободы в рамках правового поля. Государство – носитель традиции, выразитель коллективного разума народа. Государство должно обладать силой принуждения, чтобы иметь возможность пресекать устремления отдельных людей и групп разрушить существующий порядок вещей. Консерваторы испытывают уважение к государственным институтам, стабилизирующим общество и подавляющим «неадаптивные элементы».

Изложенные постулаты легли в основу доктрины консерватизма. Он оказался чрезвычайно гибким (вопреки своему названию). Конкретное содержание консервативных теорий менялось, конкретно-практические политические программы консерваторов постоянно переписывались, но консервативный подход к осмыслению общественно-политических проблем оставался прежним и основывался на идеях Э. Бёрка. У этих идей обнаружилось одно важное достоинство – их мировоззренческий характер. Консерватизм до сих пор остаётся влиятельным общественно-политическим течением.

Западный консерватизм Нового времени не следует смешивать (и тем более отождествлять) со средневековым и (или) азиатским традиционализмом.

В отличие от Берка идеолог французского консерватизма, политик, дипломат, мыслитель Ж. де Местр в сочинении «Рассуждения о Франции»(1797) доказывал, что, поскольку акт Творения – не дело человека, следовательно, и реформа тоже не в его власти. Господствующее положение аристократии – это «закон природы». Что же касается политической революции, то она кара за век преступлений и безумств (атака на просветителей), «по существу своему, дело сатаны». По словам де Местра, ошибка революционных законодателей состояла в том, что их конституции создавались в расчете на «абстрактного человека». Между тем формы политического устройства связаны с обычаями и характером народа.

Реформе французские консерваторы противопоставили принцип авторитета. По мнению Л. де Бональда, авторитет не может быть реформирован, так как он непогрешим. Из подкрепленного традицией авторитета консерваторы выводили «органическое» представление о государстве и обществе. По своему строению общество – организм, в котором иерархическое деление людей функционально обусловлено. Консерваторы не разграничивали государство и общество, считая, что все основные права суть лишь внешнее проявление высших принципов. То, что связывает людей в общество, вырастает из неких внерациональных источников и является предметом веры.

Видный деятель французского консерватизма первой половины XIX в. Ф. де Шатобриан разработал политическую программу общественного переустройства, опубликованную в 1819 г. в журнале «Консерватор» и частично реализованную в период Реставрации (см. Тему 7). Она включала требования увеличить представительство крупных землевладельцев в Палате депутатов, издания закона о неделимости поместий членов Палаты пэров, уплаты денежной компенсации бывшим эмигрантам за конфискованное у них имущество и др.

Высказанные в трудах и проектах консерваторов мысли послужили обоснованием принципа легитимизма, ставшего идейной платформой режима Реставрации и деятельности Священного союза (см. Тему 12). Не лишены резона утверждения консерваторов, что попытки осуществить в период Французской революции радикальный разрыв с прошлым и сконструировать при этом жизнеспособную модель общества ведут к обратным результатам. Критикуя проекты устройства общества на разумных началах, идеологи консерватизма подчеркивали, что поведение людей с их страстями и эгоизмом подчинено сложившимся структурам и ценностям, традиции, обеспечивающей преемственную связь между прошлым и будущим.

2. Европейский либерализм первой половины XIX в.

В первой половине XIX в. шел процесс становления буржуазных отношений в странах Запада. Коренными устоями нового общества выступали капиталистическая частная собственность, купля-продажа рабочей силы, свободная конкуренция. На этой экономической базе строилось правовое государство с системой конституций и кодексов, развертывалась деятельность парламентов и политических партий. Ведущим идеологическим направлением становится либерализм (от лат. – свободный). Он провозглашал в качестве главной общественной ценности личную свободу, обосновывал неприкосновенность частной собственности, политику невмешательства государства в экономику и социальные отношения (фритредерство, лэссеферизм). Большое внимание уделялось проблеме политических свобод и разделения властей как гарантиям против государственного произвола и «деспотизма толпы».

Именно английский либерализм стал знаменем восходящего класса капиталистических собственников. Принципы либерального учения сделали его весьма привлекательным для буржуазии и части среднего класса, то есть для тех социальных групп, которые были заинтересованы в создании стабильных благоприятных условий для своей профессиональной деятельности.

Либеральная идеология, как и консерватизм, стала ответом буржуазного общества на радикальные проекты Французской революции (якобинизм и пр.). Она считала концепцию естественного права и общественного договора опасным заблуждением, доказывая, что они были «дискредитированы» в ходе революционно-просветительского эксперимента во Франции конца XVIII в.

Видную роль в разработке доктрины либерализма сыграл английский мыслитель И. Бентам – основатель философского учения утилитаризма (от лат. utilitas – польза). В условиях промышленной революции в Англии произошли изменения в оценке места науки в обществе: успехи технического прогресса убеждали в том, что наука может приносить реальную прибыль, быть утилитарно полезной. Политические воззрения И.Бентама являлись развитием его представлений об обществе и индивиде. Они изложены в сочинениях «Принципы законодательства», «Деонтология» (этим термином Бентам обозначал теорию нравственности), «Руководящие начала конституционного кодекса для всех государств».

Общество состоит из независимых субъектов. Основа их независимости – обладание собственностью. Главная цель членов общества – стремление к личному благу, извлечение индивидуальной выгоды. И. Бентам абсолютизировал индивидуальную свободу, стремление к реализации частного интереса. Общественное благо, общее счастье рассматривалось им как простая арифметическая сумма счастья и благ каждого индивида.

Государство – это средство достижения личного счастья, умножения благ всех и каждого члена общества. Это счастье индивид может достичь лишь сам, будучи независимым субъектом социально-экономических отношений. Поэтому всякое вмешательство государства в экономику и социальные отношения ограничивает индивидуальную свободу и уменьшает, таким образом, возможности достижения частного и всеобщего блага. Вмешательство государства возможно лишь как «меньшее зло». Законодательной сфере Бентам придает чрезвычайно большое значение. «Естественных» и «неотчуждаемых» прав не существует. Права – продукт законодательной деятельности государства. Закон – зло, но он необходим для того, чтобы не допустить большее зло, больший ущерб пользе индивида. Единственная функция государства, по Бентаму, – охрана личной неприкосновенности и частной собственности (как условий независимости и свободы индивида) от любых посягательств. Так формулируется знаменитая либеральная концепция «минимального государства», которая выражена в метафоре: «Государство – ночной сторож». Оно лишь охраняет собственность и покой граждан, но не врывается в их дома и не указывает, как им жить.

Из этих положений следовали требования максимальной демократизации государства, всемерного развития парламентаризма (принцип разделения властей), прав и свобод личности, включая всеобщее избирательное право).

Видным идеологом либерализма во Франции был Б. Констан. В период Реставрации созданы его главные сочинения: «Очерк конституции», «Принципы политики», «О свободе древних народов по сравнению со свободой новых», «Курс конституционной политики».

В центре внимания Констана – проблема соотношения личности и власти. Он различал свободу гражданскую (или личную) и политическую. В античности частная жизнь контролировалась публичной политической властью. В Новое время на первое место выдвинулась гражданская свобода, или личная инициатива и самодеятельность. Констан отразил, т. о., процесс отделения гражданского общества от государства.

Государство служит лишь средством для обеспечения гражданской свободы. Следовательно, политическая власть не должна быть абсолютной. Констан, критикуя Руссо, отрицал принцип народного суверенитета: верховенство народа еще не увеличивает общую сумму свобод индивида. Несколько лиц или одно лицо, получив власть, будут угнетать народ «во имя его собственного самодержавия». Гарантиями против злоупотребления власти могут быть сила общественного мнения, сосредоточенная в парламенте, а также разделение и равновесие властей.

Констан обосновал учение о пяти органах государственной власти. Королевская власть (1) выступает «как существо особое, возвышающееся над мнениями». Она призвана согласовывать деятельность остальных властей. Назначая и смещая министров, монарх влияет на исполнительную власть (2). Право помилования дает ему возможность смягчить излишнюю суровость суда (3). На выборную палату (4), сформированную на основе высокого имущественного ценза («Только собственность делает людей способными выполнять свои политические обязанности»), монарх воздействует с помощью прав вето и роспуска. Нежелательную позицию верхней палаты парламента (5) монарх способен преодолеть назначением новых пэров. Политический идеал Констана – конституционная монархия английского типа.

Французский политический мыслитель и историк А. де Токвиль после своего путешествия в США опубликовал труд «О демократии в Америке» (1835–1840). Он полагал, что существует универсальная тенденция к возрастанию равенства. Страной, которая дальше всех продвинулась в этом направлении, были США. За ними должна последовать Европа.

С одной стороны, Токвиль рассматривал демократию как более справедливую, чем сословный строй. С другой – он видел опасность «уравниловки» в обществе, которая угрожала аристократическим и высшим интеллектуальным ценностям. Токвиль размышлял о соотношении индивидуализма, свободы и равенства. Когда власть принадлежит демократическому большинству, то несогласные меньшинства и индивиды испытывают притеснения. Иными словами, равенство действует за счет свободы.

Токвиль видел тенденцию не только к возрастанию равенства, но и к новому «классовому расслоению», порождаемому индустриализацией. С одной стороны, возрастающее равенство упрощает доступ способным людям в торговлю и промышленность. С другой стороны, самостоятельные ремесленники превращаются в фабричных рабочих. Возникает новый вид неравенства между промышленниками-предпринимателями и наемными рабочими.

На опыте США Токвиль указывал на децентрализацию власти как на способ блокирования общенационального недовольства и протеста и его переориентации против местных органов управления.

Токвиль видит основное достоинство Конституции США в том, что она направлена против «тирании большинства». Государственный строй США родился как строй консервативный, с любовью к порядку и законности. Палата представителей американского конгресса избирается всеобщим голосованием, и не исключено, что в ней будут преобладать представители народа. Токвиль считает, что против такой опасности имеется средство в лице сената, который избирается двухстепенным голосованием и состоит из людей состоятельных и «просвещенных».

Еще более значительной силой, противостоящей «тирании большинства», является президент США. В его руках сосредоточена вся исполнительная власть, и он обладает правом вето, чтобы противостоять попыткам захвата власти со стороны законодательного собрания. Токвиль чрезвычайно удовлетворен, что президент избирается не самим народом непосредственно, а двухстепенным голосованием.

Самым же большим препятствием для народоправства в США, по Токвилю, выступает Верховный суд и вся подчиненная ему судебная система. Суд имеет право объявлять любой спорный закон противоречащим конституции, т. е. превращать политический вопрос в вопрос судебный.

Токвиль остановился на значении прессы для развития демократии. Ему многое не понравилось в американских газетах, он пришел в ужас от низкопробного стиля, отсутствия у журналистов элементарных моральных принципов. Тем не менее он тонко заметил, что хуже вольности прессы есть уничтожение этой вольности.

Специфическую роль в функционировании американского демократического государства играла религия. Она, по мнению Токвиля, более необходима в республике, чем в монархии. «Религия считается гарантией нравственности, а нравственность – опорой законности и залогом сохранения свободы». Для большинства американцев религия превратилась в «уважаемое и полезное занятие», в своеобразную «гражданскую религию». Ее отличительные черты: а) признание божественного провидения и его особого значения для США; б) утверждение особой миссии Америки в мире; в) постулат, что верующие граждане являются лучшими гражданами (Религия «никогда не отучит людей любить богатство, но она может убедить их в необходимости обогащаться только честным путем»).

Возникновение марксизма как теории социализма и коммунизма

Немецкие мыслители К. Маркс и Ф. Энгельс выступили как теоретики коммунизма, пролетарской революции. В своих трудах «Немецкая идеология», «Манифест Коммунистической партии», «Капитал», «Анти-Дюринг», «Письма об историческом материализме» и др. Рано или поздно это переплетение социальных и экономических противоречий должно привести, по мысли К. Маркса и Ф. Энгельса, к социалистической революции и переходу к социализму.

они разработали материалистическое понимание истории. Материальное воспроизводство жизни людей определяет характер общения между ними, тип и форму государственного правления. Марксистское представление о социально-политическом устройстве общества нашло свое отражение в учении о базисе и надстройке. Базис, или способ производства – взаимодействие производительных сил и производственных отношений (отношений собственности на средства производства). Надстройка – государство, идеология, культура и т.п. Надстроечные явления, в том числе политический режим, зависят, в конечном счёте, от способа производства.

Впрочем, Маркс и Энгельс не отрицали, что надстройка обладает некоторой автономией и может воздействовать на базис. Однако на первый план они всё же выдвигали именно социально-экономические отношения.

Производительные силы – это орудия труда, рабочая сила и средства производства (земля, капитал, мануфактуры, фабрики и т.п.).

В зависимости от типа производственных отношений и уровня производительных сил выстраивается социальная структура, в которой всегда (за исключением периодов первобытности в прошлом и коммунизма в будущем) можно выделить два основных класса – рабов и рабовладельцев, крестьян и феодалов, рабочих и капиталистов. Первый в каждой паре – класс эксплуатируемых, второй – класс эксплуататоров, присваивающий безвозмездно плоды руда первого класса. Борьба классов – важнейший фактор общественного развития.

Одно из ключевых понятий марксизма – «формация». Это продолжительная стадия исторического процесса, для которой характерна та или иная комбинация производительных сил и производственных отношений. Исторический процесс, полагали К.Маркс и Ф. Энгельс, – это последовательная смена формаций, общеобязательная (при нормальных условиях развития) для всех стран и народов. Во всемирной истории классики марксизма выделили пять общественно-экономических формаций: первобытную, рабовладельческую, феодальную, капиталистическую, коммунистическую.

При капитализме основное средство производства – капитал; владельцы средств производства – буржуа; характер производственных отношений – экономическое принуждение к труду (вольный найм рабочей силы); основные классы – буржуазия и пролетариат (рабочие).

Главный способ перехода от одной формации к другой – революция («локомотивы истории»). Первопричина революции – конфликт между динамично развивающимися производительными силами и отстающими в развитии производственными отношениями. Трансформация базиса ведёт к смене надстройки – т.е. к изменению политического строя.

Поскольку сущность капитализма заключается в увеличении дохода от производства (производство расширяется, а его издержки, в том числе зарплата рабочим, снижаются), постольку, по мысли К. Маркса и Ф. Энгельса, деятельность буржуазии объективно и неизбежно ведёт к обнищанию пролетариата. Следовательно, возникает ситуация, когда сам капиталистический способ производства тормозит дальнейший рост производительных сил. Социально-экономический конфликт выливается в классовую борьбу, апогеем которой является революция.

Главным действующим лицом этой революции должен стать пролетариат. Социалистическая революция возможна лишь в развитом капиталистическом обществе, которое уже исчерпало позитивный потенциал развития. Основной признак социализма (первой фазы коммунистической формации) – отсутствие частной собственности на средства производства и классовой эксплуатации.

Создание государства К. Маркс и Ф. Энгельс связывают с возникновением частной собственности и появлением антагонистических классов. Политико-правовые отношения, таким образом, являются отражением производственных отношений. Иначе говоря, в классовом обществе государство возникает как инструмент господства эксплуататоров над эксплуатируемыми. Государство – главный инструмент защиты частной собственности. Оно военными и политическими средствами поддерживает существующий экономический порядок. При капитализме государство – это комитет, управляющий общими делами буржуазии.

В основе капиталистической рыночной экономики лежит свобода торговли, свобода купли-продажи (в т.ч. и свобода купли-продажи рабочей силы). Буржуазии не выгодно сохранение разного рода феодальных привилегий и сословных ограничений, которые ограничивают свободу непривилегированных слоев общества. Однако, полагают К. Маркс и Ф. Энгельс, подлинной свободой в буржуазном государстве обладает лишь собственник, поскольку его политическая свобода имеет реальное, а не формальное основание. Это основание – материальная независимость.

Демократия (даже если она включает всеобщее избирательное право) не противоречит господству буржуазии. Формальная демократия характеризуется выборами депутатов, наличием политических прав и свобод, разделением властей, равенством граждан перед законом – всё это никак не затрагивает условий труда, отношений собственности, эксплуататорскую природу капитализма.

Для осуществления реальной демократии, по мысли К. Маркса и Ф. Энгельса, необходимо свободы, существующие в политической сфере, распространить и на экономическую жизнь людей. Поэтому подлинно демократичным может быть лишь социалистическое общество, где нет главного условия для господства человека над человеком – частной собственности на средства производства.

Сведение политических процессов к социально-экономическим и однозначная привязка политического режима к интересам господствующего класса – эти тезисы вызывали и вызывают множество критических замечаний как среди современников К. Маркса и Ф. Энгельса, так и среди современных исследователей.

Первый этап создания социалистического общества – преодоление сопротивления буржуазии с помощью диктатуры пролетариата. Главная задача диктатуры пролетариата – борьба с контрреволюцией и обобществление собственности на средства производства.

Следующий этап развития социалистического государства – установление социалистической демократии. Новое общенародное государство уже не будет органом диктатуры пролетариата.

Наконец, в результате Мировой революции (которая неизбежна, как неизбежно распространение капитализма по всему земному шару) потребность в государстве как инструменте защиты от внешних врагов отпадёт. Для марксизма характерен интернационализм, идея международного единения рабочего класса, отрицание национализма и этатизма. Итак, после Мировой революции исчезнет последняя функция государства, и оно отомрет, уступив место институтам самоуправления.

Безусловно, К. Маркс и Ф. Энгельс не могли дать точный прогноз будущего. Тем не менее они вскрыли многие противоречия и системные недостатки капиталистического общества и государства. Это позволило западной политической элите несколько позже, в конце XIX – первой половине XX в., осознать необходимость трансформации политических режимов и экономических систем своих стран и указать пути их модернизации. Марксизм, как и прочие общественно-политические доктрины, претерпел существенную эволюцию в XX в. Диктатура пролетариата в Советском Союзе вылилась в диктатуру Сталина. После его смерти по марксистским (или марксистско-ленинским) рецептам долгое время в СССР осуществлялся проект «реального социализма». В западных странах на идейной основе марксизма развилась социал-демократическая концепция «демократического социализма», отказавшаяся от идей диктатуры пролетариата и социалистической революции. Помимо этого течения, марксизм породил на Западе неомарксистские теории, в значительной мере критичные по отношению к современному капитализму и капиталистическому варианту глобализации.

Религия и церковь в Западной Европе XIX в.

В XIX в. христианство, католическая и протестантская церкви обрели «второе дыхание». По всей Европе шли оживленные богословские споры, чему способствовали диалог католиков и протестантов, особый интерес романтиков к экзотическим восточным религиям (буддизму и индуизму), рост научных знаний. Виднейшими теологами (богословами) были профессор Ф. Шлейермахер (Германия, Силезия), аббат Ю. Ламенне (Франция), И. фон Доллингер (Германия, Бавария), Дж. Г. Ньюмен (Великобритания), С. Кьеркегор (Дания).

Труд Ф. Шлейермахера «Христианская вера» (1821–1822) – блестящее изложение протестантской догматики. Аббат Ламенне пытался теоретически примирить Церковь с постреволюционными порядками. Ему принадлежит глубокая мысль, что веру не следует путать с верностью церкви, как патриотизм не есть преданность государству. Труды Ламенне оказали большое влияние на возникновение диссидентского течения в европейском католицизме, где общий критический настрой мыслей уживался с глубокой верой. Доллингер вел борьбу с доктриной о непогрешимости Папы (см. ниже). Его книгу «Папство и собор» (1869) называли «самым смелым и беспощадным нападением на Папский престол за 1000 лет».

Теология переняла многие приемы научно-литературной и исторической критики. Яркой иллюстрацией может служить книга Э. Ренана «Жизнь Иисуса» (1863), за которую автор был временно отстранен от преподавания в Коллеж де Франс. Рост грамотности благоприятствовал как светскому, так и религиозному образованию. Проповеди священников и пасторов, усилия миссионеров адресовались не только язычникам дальних стран. Они были также ориентированы на своих бедных обитателей новых промышленных центров. В религии и церкви находили духовную поддержку борцы за национальную независимость в Польских землях и Ирландии. Подъем переживало религиозное искусство: строились готические храмы, сочинялись Гимны, складывались религиозные течения в искусстве: прерафаэлиты, назарейцы. Обогащалась новыми произведениями церковная музыка, композиторы Г. Берлиоз, С. Франк создавали все новые «мессы».

В политической жизни католическая церковь занимала, как и прежде, консервативные позиции. Во Франции в 1814 г. был возрожден Орден иезуитов, в моду опять вошло ультрамонтанство. В понтификат Пия IX (1846–1878) Ватикан утвердил крайне ортодоксальные догматы. Они касались непорочного зачатия Девы Марии (1854), превосходства Церкви над всеми институтами светской власти (1864), непогрешимости Папы в вопросах веры и морали (1870). Перечень заблуждений (Силлабус) людей, составленный римской курией, включал почти всё: от гражданского брака до веротерпимости. «Всеядность» Ватикана вызвала движение против католической церкви. Она подверглась гонениям в Германии (бисмарковский «Культуркампф»), в Австрии (борьба за отмену Конкордата). Иезуиты были изгнаны из Германии в 1872 г., из Франции – в 1880 г.. Некоторые немецкие, швейцарские и голландские священники отошли от Рима и основали старокатолическую церковь. Религиозная толерантность благоприятствовала установлению равноправия католиков и протестантов. В Великобритании католики были уравнены в политических правах с кальвинистами в1829 г., а евреи – в 1853 г., хотя и те, и другие не имели права быть монархами. Во Фрнции наполеоновский конкордат сохранял силу до 1905 г.

В конце XIX в. Ватикан стал проводить более гибкую линию. При Льве XIII (1878–1903), прославленным как «папа мира», была предпринята попытка совместить здравые идеи либерализма, демократии, свободы совести. В знаменитой энциклике «Рерум Новарум» (дословно: новых явлений, 1891) Папа выступил в защиту социальной справедливости, против крайностей капитализма и призвал правительства всех стран содействовать благосостоянию своих граждан. Однако при преемнике Льва XIII Папе Пие X (1903–1914) маятник политических весов Ватикана качнулся в антимодернистском направлении. Отвечавшие вызовам современности новые подходы католической церкви были осуждены как «свод ересей».