Тема 5. Промышленный переворот. Демографические сдвиги (XIX в.)

К 60-м годам XIX в. капиталистические отношения утвердились не только в Великобритании, Голландии и северных штатах США, но и во Франции и Бельгии. Капитализм преобладал в экономике западных регионов Германии, Северной Италии, Чехии. Качественный сдвиг в развитии капитализма внесла промышленная революция. Ее техническую основу составляла замена ручного труда машиной, включая изготовление машин машинами. На смену мануфактуре пришли фабрики и заводы. К середине XIX в. промышленная революция завершилась в Великобритании, в остальных странах и регионах Европы и США мануфактура и мелкое ремесло были еще распространены довольно широко. Промышленная революция была решающим условием и важнейшей стадией исторической модернизации, т. е. перехода от аграрной сельской цивилизации к индустриальной урбанизированной, от традиционного общества к модерновому. Современный британский историк Н. Дэвис образно сравнил индустриальную модернизацию с движением локомотива начала XIX в. Он выделил долгий период подготовки, когда котел локомотива уже разожжен и набирает достаточный уровень давления пара; затем наступает драматический переломный момент начала движения, когда сила пара, действуя на поршень, приводит в движение колесо; затем фаза консолидации движения, когда локомотив, сотрясаясь, набирает скорость среди грохота, похожего на стоны; и, наконец, великолепный этап равномерного движения, когда локомотив летит по рельсам на пределе своей скорости и возможностей.

Прусский (юнкерский) и американский (фермерский) пути развития капитализма в сельском хозяйстве вели к значительному приросту продукции земледелия и животноводства. В сельском хозяйстве еще преобладали ручной труд и конная тяга. Однако под воздействием промышленной революции и индустриализации железные орудия труда (жатка Мак-Кормика, плуг, борона) теснили деревянные. Расширялись посевные площади, в частности за счет распашки пара, улучшались севообороты, вводились искусственные удобрения.

Бурно развивалось железнодорожное строительство. В 1850–1860-е гг. в Европе и США было проложено 170 тыс. железнодорожных путей. В 1900 г. поездка из Парижа в Санкт-Петербург занимала всего 30 часов, в 1800 г. она длилась 20 дней. Высокими темпами велось строительство шоссейных дорог и каналов. Дороги стали покрывать камнем и гудроном (1815 г.). Колесные пароходы приходили на смену парусным судам. Наряду с углем в употребление для домашних и городских нужд входили газ и нефть. Двигатели применялись в станках, так, в 1797 г. в Англии Генри Мондслей изобрел токарный станок. Значительный прогресс был достигнут в металлургии: конвертер Генри Бессемера (1856 г.), мартеновская печь с открытой топкой в Сиреле (1864 г.).

С появлением электрического телеграфа (1835 г.), небывало ускорившего передачу информации, разительные перемены произошли в средствах массовых коммуникаций. В 1851 г. Великобритания была соединена телеграфной линией с Францией, в 1860-е гг. – с Индией и Северной Америкой. Новый вид связи облегчал торговые операции. Все эти крупные хозяйственные проекты требовали огромных инвестиций, что вело к появлению акционерных обществ, совершенствованию кредитно-банковской системы. Во всеобщее употребление вошли бумажные банкноты. Во множестве требовались новые навыки и умения в области маркетинга, рекламирования товаров и их доставки. Научные открытия и изобретения становились заказными работами творческих коллективов. Предприниматели могли выбрать выгодные и перспективные объекты вложения капиталов, посетив всемирные промышленные и сельскохозяйственные выставки (первая промышленная выставка открылась в 1851 г. в Лондоне). Крупная машинная индустрия, транспортная революция ускорили формирование национальных рынков и международных экономических связей.

Индустриализация испытывала потребность в элементарно грамотных работниках. Повсеместно расширялась система начального и среднего (общего) образования. В 1861 г. доля грамотных (умеющих читать и писать) мужчин в Великобритании составляла 75 %, во Франции – 76 %, в Германских государствах в среднем – более 90 %, в Голландии – более 80 %.

Социальными последствиями промышленной революции стали образование двух новых социальных групп – промышленной буржуазии (вначале это были собственники текстильных и железоделательных фабрик и заводов, владельцы угольных шахт и рудников) и фабрично-заводского пролетариата. Примерно половина из текстильных фабрикантов вышла из круга оптовых торговцев, банкиров, купцов-предпринимателей. Другая половина промышленников состояла из бывших мелких педпринимателей, лавочников, розничных торговцев, крестьян. Первые промышленники не были благородного происхождения, за исключением некоторых владельцев угольных шахт. Это были выходцы из «среднего класса», люди, которые «сделали сами себя» («self-made men»). Многие промышленники были по религиозным убеждениям протестантами и не могли занимать высокие чиновничьи и военные посты. Они не могли также учиться в Оксфорде, Кембридже и других классических университетах и поэтому выбирали инженерные и коммерческие специальности. Образ жизни промышленных буржуа сильно контрастировал с этосом дворян-аристократов с его помпезными приемами, охотами, большим хозяйством. Этому разорительному стилю жизни буржуа противопоставляли упорный труд и бережливость. Получаемая прибыль в основном шла на расширение производства, расходы шли только на самые неотложные нужды по содержанию семьи.

Наряду с основными классами индустриального общества формировалась техническая интеллигенция, выполнявшая организаторские, управленческие, опытно-конструкторские и исследовательские функции. На смену традиционному делению на дворян и крестьян пришло новое урбанистическое деление на буржуазию, средний класс, рабочий класс. Средний класс, в свою очередь, также был стратифицирован: врачи и юристы – люди «свободных профессий» стояли выше, чем торговцы и владельцы магазинов. Значительную социальную группу образовывала прислуга в домах или квартирах семей буржуазии и среднего класса. Для занятых в промышленности было более престижным поступить на завод или фабрику, чем заниматься каким-нибудь известным ремеслом в собственной мастерской. Квалифицированные, хорошо оплачиваемые рабочие составляли так называемую «рабочую аристократию». Понятие класса, основанное на экономических критериях (значительный вклад в обоснование этого понятия внесли К. Маркс и Ф. Энгельс), сменило средневековое сословное деление по признакам рождения и привилегий.

Промышленная революция, ускоряя процессы индустриализации и урбанизации, обусловливала сокращение доли сельского населения и увеличения численности городских жителей. В Великобритании, классической стране капитализма, удельный вес аграрного населения составил в 1871 г. всего 14,2 %, но в остальных капиталистических странах большинство населения еще было занято в сельском хозяйстве и проживало в селах и деревнях. В Европе к концу 1860-х гг. были уже десятки городов с населением более 100 тыс. человек. Образовались города-промышленные центры. Большая разница в доходах между буржуа, землевладельцами, чиновниками высокого ранга, с одной стороны, и массами рабочих, мелких собственников и низших служащих – с другой сказывалась на планировке городов. В них выделялись кварталы богачей с комфортным жильем и рабочие районы с их скученностью населения, бедностью на грани нищеты, бытовой неустроенностью. В XIX в. складывались мегаполисы – города-миллионеры: население Лондона уже в 1831 г. достигло 4,8 млн. человек, в Париже в 1876 г. жило свыше 1 млн., Берлин в 1870 г. стал городом с миллионным населением. Жилищное строительство в мегаполисах отставало от роста населения, города-миллионеры страдали от плохого водоснабжения, антисанитарии вследствие нерегулярного вывоза мусора.

Широкие масштабы приобрела преступность, усложнились функции полиции, строившейся по модели английского Скотланд-Ярда. Появилась профессия детектива, а с «Записками о Шерлоке Холмсе» А. Конан-Дойля – и новый литературный жанр криминального триллера. При планировке и строительстве городов играли роль соображения, связанные соблюдением общественного порядка. Так, большие бульвары Парижа предназначались для того, чтобы оперативно перебрасывать войска и полицию во время массовых выступлений.

Экономика промышленного капитализма развивалась циклически и переживала кризисные фазы, или фазы рецессии. В XIX в., до 1870 г., наблюдалась примерно десятилетняя продолжительность экономических циклов: первый кризис 1825 г. (Великобритания), кризис 1836 г. (Великобритания, Франция, США), кризис 1847 г. (Великобритания, Франция, Германские государства, США), первый мировой кризис перепроизводства 1857 г. В первой половине XIX в. промышленный переворот, индустриализация сопровождались интенсификацией наемного труда рабочих, длинным (более 10 час.) рабочим днем, низкой заработной платой. Промышленники, приобретавшие машины за большие деньги, стремились как можно быстрее окупить эти дорогостоящие орудия производства. Поэтому фабриканты и заводчики задействовали машины круглосуточно, сберегая при этом, вдобавок, значительную часть топлива, поскольку паровые котлы при непрерывности работы, не успевали остыть. Отсюда у промышленников возникало желание удлинить рабочий день. В 1770 г. английские работные дома, в которых трудились по 12 и более часов в сутки, назвали домами ужаса. Машинное производство требовало от работника гораздо большей напряженности и внимания и, следовательно, делало труд заметно более утомительным. Вследствие сосредоточения производства на фабриках и заводах рабочие стали скучиваться в тесных и душных помещениях, что крайне неблагоприятно отражалось на их здоровье и душевном состоянии. Указанные обстоятельства вызывали озлобление рабочих против машин. На этой почве в Великобритании возникло движение разрушителей машин – «луддитов».

При господстве мелкой промышленности и ручного труда производство было более равномерным, заработок – более стабильным. В условиях машинной индустрии с ее цикличностью постоянные колебания производства и заработной платы негативно отражались на образе жизни рабочих. Согласно статистическим данным в промышленных районах Англии экономические кризисы сопровождались уменьшением количества браков и вкладов в сберегательные кассы и, наоборот, поднимались цифры смертности и преступности. Промышленная революция в конце XVIII – начале XIX в. оборачивалась для многих английских рабочих более или менее полным обнищанием (пауперизмом). Показательно изменение отношения между заработком и ценою хлеба: в 1770 г. средняя зарплата рабочих равнялась 90 пинтам пшеницы, в 1797 г. – уже 65,а в 1808 г. лишь 60.

Тяжелое положение складывалось вследствие давления резервной армии труда (большого числа безработных), широкого использования в промышленности более дешевого по сравнению с мужским женского и детского труда, бесправия рабочих (им запрещалось создавать собственные организации и устраивать забастовки). В Великобритании, где промышленная революция началась еще в последней трети XVIII в., только в 1824 г. были легализованы профсоюзы (тред-юнионы), а в 1833 г. был принят закон об ограничении труда детей на производстве. Для рабочих-женщин и подростков был установлен 10-часовой рабочий день, который постепенно распространялся на рабочих-мужчин.

Указанные усилия по законодательному регулированию отношений между предпринимателями и рабочими находились в противоречии с господствовавшей в то время доктриной экономической свободы. Эту доктрину пропагандировали еще во второй половине XVIII в. физиократы во Франции и Адам Смит в Великобритании. Их ключевой идеей стал лозунг “Laissez faire, laissez passer” («Пусть все идет так, как идет»), т. е. они выступали против вмешательства государства в экономические процессы. Согласно их доктрине экономическая жизнь управляется своими законами, которые требуют предоставления для хозяйственной деятельности возможно большей свободы. Каждый сам заботится о том, чтобы при наименьших затратах получить максимальный доход и какая бы то ни была опека над ним объявлялась излишней и вредной. Предоставьте, говорили французские и английские экономисты, каждому осуществлять свои хозяйственные цели, как ему это кажется лучшим, и в итоге будет осуществление всеми (обществом) того, к чему каждый в отдельности стремится. Уверенность экономистов покоилась на утверждении, что в мире царит гармония, но ее проявлению препятствуют устарелые законы и учреждения, сковывающие активность людей.

В 1798 г. вышла в свет книга английского священника Т. Мальтуса «Опыт о законе народонаселения», в котором автор опровергал тезис об экономической гармонии. Мальтус считал невозможным достижение такой гармонии интересов индивида и общества по причине несовпадения двух прогрессий. Народонаселение растет в геометрической прогрессии, тогда как объем продуктов питания увеличивается в арифметической прогрессии. Общество избавляется от избытка населения в войнах, вследствие эпидемий, пауперизации, голода. В начале XIX в. Ж. Б. Сэй во Франции, ссылаясь на Мальтуса, объяснял негативные стороны рождавшегося промышленного капитализма действием «объективного закона диспропорции».

Рождение и становление индустриального общества не были свободны от противоречий. Скорее это был драматический процесс с переживаниями, конфликтами, приобретениями и потерями. По образному описанию английского историка Н. Дэвиса, «на каждого предпринимателя находился аристократ, который не желал, чтобы железная дорога прошла по его земле. На каждую машину находился обездоленный ремесленник, желавший эту машину уничтожить. На каждую вновь построенную фабрику приходилось несколько опустевших деревень, на каждую великолепную мэрию – трущобы. Из каждых 10 детей, родившихся в Европе в этот век гордого прогресса, умирало 3–4».

Напряжение от интенсивного труда в индустриальном обществе призваны были снять семейный отдых в выходные дни, пеший туризм, спорт – футбол для рабочих и гольф – для их хозяев. Под эгидой Церкви появились католические начальные школы и протестантские воскресные школы, классы изучения Библии. Городские приходы организовывали общества трезвости.

Городская жизнь в индустриальном обществе формировала психологические особенности личности, чуждые сельским жителям. Фабричный гудок, расписание автобусов и пригородных поездов, необходимость быть собранным и пунктуальным определяли социокультурный облик горожанина, его пространственно-временные представления. Из разного отношения к собственности рождалось разное классовое сознание. Формирование национальных и международных рынков способствовало национальной консолидации. Личная свобода и, как минимум, начальное образование ускоряли выработку политического сознания, собственного отношения широких масс к власти, избирательным правам.

ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ СДВИГИ

В течение «долгого девятнадцатого века» (1789 – 1914 гг.) традиционный тип воспроизводства населения сменяется современным, который характеризуется высокой продолжительностью жизни, низкой рождаемостью и низкой смертностью. С 1800 по 1914 г. население Европы увеличилось со 188 до 458 млн. человек – почти в 2,5 раза. Продолжительность жизни выросла в XIX в. на 15–20 лет, составив в среднем свыше 40 лет. В конце XIX – начале XX в. рождаемость падает на 10–40 %. С 1890-х гг. повсеместно отмечается снижение детской смертности. К этому времени были обнаружены почти все возбудители основных инфекционных болезней; искусственное кормление стало безопасным благодаря пастеризации молока; очистка воды снизила риск заболевания кишечными инфекциями; были разработаны эффективные методы лечения некоторых заболеваний (например, дифтерии).

Благодаря успехам здравоохранения, контролю над рождаемостью, повышению мобильности (миграциям) возможностей выбора моделей демографического поведения становится больше. Демографическая революция вкупе с промышленной революцией и Французской политической революцией XVIII в. преобразили европейское и североамериканское общества.

Народонаселение при традиционном типе воспроизводства страдало от частых кризисов выживаемости, к которым добавлялись кризисы смертности. С ростом производительности труда (под воздействием промышленного переворота и модернизации сельского хозяйства) увеличился излишек продукции (более 20–30%) и уменьшилась опасность кризисов выживаемости.

Относительно эпидемиологического фактора следует отметить, что в XIX в. исчезла чума, но зато появилась новая эпидемия холеры. Начавшаяся в Индии, она в 1829 г. достигла России, а к 1839 г. прошла по всей Европе. В дальнейшем вспышки холеры зарегистрированы в 40-е, 50-е, 60-е, 70-е, 90-е гг. XIX в. Меры, предпринятые органами здравоохранения, способствовали уменьшению заражений и смертей от этой болезни. К новым болезням (в их числе желтая лихорадка, завезенная в Европу из Америки и поразившая побережье Средиземного моря) добавилось обострение уже известных болезней, таких как туберкулез и малярия и сравнительно «молодая» пеллагра. В конце 1880-х гг. в европейских странах смертность от туберкулеза равнялась 2–3 % , при общем показателе смертности 20 – 30 %.

На сокращение рождаемости влияло увеличение «стоимости» воспитания детей в городах. Дети становились в городах самостоятельными позже, чем в сельской местности. Здоровье детей, их благосостояние, образование требовали более серьезного вклада, как денежного, так и душевного родительского. В индустриальном обществе ослабляется контроль над рождаемостью со стороны религиозных и государственных институтов и установлений. В этом отношении следует обратить внимание на феномен брошенных младенцев (подкидышей). Во второй половине XVIII – XIX вв. больше всего детей бросали в католических странах, но это явление было отмечено и в протестантских странах – в Англии, Северной Германии, Скандинавии. Заботу о подкидышах брали на себя приходы и специальные приюты. По мнению исследователей, причину этого явления следует видеть в попытке родителей приспособиться к возросшим расходам на потомство. Отлучение младенцев от груди ослабляло их иммунитет к инфекционным заболеваниям, в результате очень малое число брошенных детей доживало до года. Причина сокращения рождаемости коренилась также в распространении добровольного контроля над рождениями (прерванный половой акт).

Снижение смертности в XVIII – XIX вв. можно объяснить рядом причин. Как уже отмечалось, заметно выросло производство продуктов питания. Улучшилось качество питания, и сопротивляемость заболеваниям возросла, а смертность снизилась. Были достигнуты зримые успехи в области гигиены, возросло потребление мыла, осуществлялся переход на хлопчатобумажную одежду, которую можно было легко стирать. В середине XIX в. широко стали употреблять дешевую посуду, которую было легче содержать в чистоте. К концу столетия прогресс в области медицинского обслуживания способствовал снижению смертности. Речь идет о подготовке врачей, акушерок, увеличении числа больниц, количества операций, использовании наркоза.