II. Прочие приёмы новозаветной экзегезы.

Помимо этих форм толкования древних текстов можно усмотреть и иные второстепенные приёмы, помогающие извлекать из текста некоторую информационную пользу. Здесь следует говорить, прежде всего, об изменениях текста в удобном направлении. Изменению могут подвергаться:

А) Изменение грамматических форм текста.

Изменению могут подвергаться грамматические формы. Например, в своей речи, обосновывающей необходимость избрания двенадцатого апостола вместо отпадшего Иуды, апостол Пётр цитирует Псалом (Пс. 69:26; 109:8), заменяя множественное число на единственное:

«В книге же Псалмов написано: “Да будет двор его (а не их) пуст; и да не будет живущего в нём”, и “достоинство его (а не их) примет другой”» (Деян. 1:20).

Б) Изменение лексики.

Изменению может подвергаться лексика. В Гал. 3:16 Павел предлагает мидраш на обетования, содержащиеся в Быт. 12:7; 13:15; 17:7.⁵⁶ В книге Бытия говорится о потомках Авраама, которые наследуют землю.

По мысли Павла здесь говорится не о многих потомках, но именно о единственном и уникальном Семени от Авраама, то есть о Христе. Первоначальный вариант еврейского слово «потомки» заменяется в цитировании Павла на греческое «семя» (τὸ σπέρμα):

«Аврааму даны были обетования и семени его. Не сказано: “и потомкам”, как о многих, но как об одном: “и семени твоему”, которое есть Христос» (Гал. 3:16).

Следует отметить, что Павел не первый пошёл по этому пути. По-видимому, апостол был знаком с текстом Септуагинты.

Примечательно, что, не смотря на христоцентрический мидраш апостола Павла, авторы Синодального перевода книги Бытия во всех случаях переводят интересующее нас слово как «потомки». Таким образом, они строго следуют древним еврейским текстам, пренебрегая переводом Септуагинты, славянскими переводами и интерпретацией Павла.

В) Комбинирование текста на основе материала из разных источников.

В новозаветных книгах имеются примеры смешения разных ветхозаветных тем или текстов и представления их в качестве цельной цитаты из одной книги. Вот пример:⁵⁷

«Я взял тридцать шекелей серебра – отличная цена, в которую они оценили меня! – и бросил их в дом Яхве для горшечника, как Яхве повелел мне» (Зах. 11:13).

Здесь пророк описывает свои действия. Он взял заработанную им плату и бросил в Дом Господень.

У Матфея соответствующее пророчество воспроизведено так:

«Они взяли тридцать Серебрянников – цену Оценённого, Которого оценили сыны Израиля – и дали их за землю горшечника, как повелел мне Господь» (Мф. 27:9-10).

Как видно, для обоих текстов общими являются тридцать серебренников и горшечник. Сам же повествовательный сюжет меняется. Благочестивые действия благочестивого горшечника заменяются нечестием священников, взявших серебряники, возвращённые Иудой.

Примечательно и то, что Матфей ссылается в данном случае не на Захарию, к тексту которого цитата Матфея наиболее близко, но на Иеремию. Почему так? «Это, скорее всего, потому, что Матфей хотел включить ссылку на Иеремию в свою цитату. [К тому де], в жизни Иеремии были два известных инцидента: встреча с горшечником и пророческий акт покупки поля (Иер 18:19-32). Поэтому текст Матфея следует воспринимать как комбинацию текстов – в первую очередь Захарии, но с имплицитным указанием на Иеремию. Другие примеры комбинирования текстов можно найти в Мф. 21:5, 13; Рим. 9:33; 11:8; 2Кор. 6:16-18; Галл 3:8; Евр. 10:37-38, 13:5)».⁵⁸

Следует отметить, что некоторые исследователи склонны соответствующие приёмы, связанные с изменениями текста, рассматривать в качестве особого метода толкования. Дж. Данн называет этот метод «цитатой пешер». Суть его состоит в том, интерпретация включается уже в цитируемый текст. То есть вносимые лексические и грамматические изменения выявляют новый смысл древних текстов.⁵⁹