Часть II. Ответственная свобода

Глава 7. Другие приверженцы учебной свободы

217

Думаю, самое важное открытие для моих детей — это пони­мание того, что могут существовать иные ответы и точки зре­ния, нежели их собственные. Как кричал один ребенок, когда я разнимала его драку с другим: «Тут все ясно! Он сделал это нарочно. Почему вы мне не верите? Я прав, а он не прав!!!» На самом деле другой ребенок стукнул его мячом нечаянно, по­скольку у него были серьезные нарушения зрительно-мотор­ной координации. Первому ребенку лишь показалось, что его ударили нарочно.

Когда я это услышала, я испугалась. Мне вспомнилась на­цистская Германия, где евреи, гомосексуалисты, практичес­ки все, кто не соответствовал официальному стандарту, были лишены права на свободу и даже на жизнь. Новые страхи породило «Моральное большинство», которое только себя счи­тает правым и предлагает Билль о защите семьи, запрещаю­щий федеральному правительству вмешиваться в случаи на­силия над женщинами и детьми, расходовать средства на дела, касающиеся абортов, разводов, прав гомосексуалистов и расовой десегрегации, и еще свыше тридцати предложе­ний, которые способны разрушить многолетние завоевания американского народа. Снова проснулись страхи об усилении Ку-клукс-клана, об убийце чернокожих детей в Атланте. Если я отреагирую на утверждение этого ребенка или стану обра­щаться с моим классом в такой непримиримой манере, то, по-моему, я усугублю его патологию, помогу воспитанию челове­ка, неспособного к змпатии, здравому смыслу, изменению.

Предельно упрощая, я считаю: чтобы сформировать пра­вильный выбор, я должна научить ребенка слушать, учиты­вать услышанное, формировать свое мнение на основе новой информации, а не только прошлого опыта и индивидуальных особенностей, а также выражать свое мнение. Обычно я по­свящаю немалую часть занятий развитию этих навыков по­средством точного копирования букв и слов по образцу, выра­жения своих ощущений в трех полных предложениях, напи­сания творческих рассказов на особые темы, обсуждения мыс­лей и чувств, а также ценностей.

Я могу связать свое мировоззрение с процессами учения и развития в экспериментальном классе. Само название «экспе­риментальный» означает, что все может случиться, если ты распахнешь свои глаза, уши, разум и чувства. Надеюсь, мне удается принести это воодушевление в класс, чтобы дети по­чувствовали его силу и энергию.

Внедрение радикально свободной образовательной сре­ды в обычную школу (пусть и на факультативной основе) потребовало понимания глубокой важности человека — как учителя, так и ученика. Почему это сработало? Имела место поддержка со стороны директора. Были включены многие обычные учителя и советники, тем самым рассеи­вался критицизм, который неизбежно возник бы, если бы программа была привнесена со стороны. Никого — ни учи­теля, ни ученика — не принуждали что-либо делать. Про­сто предоставили возможность. Ученики использовали эту возможность настолько конструктивно, что сумели убедить в ее ценности родителей и всех тех, кто поначалу испыты­вал скептицизм.

Когда я читал эти два отчета, я поражался многим цен­ным открытиям. Явно возросли способность брать на себя инициативу, воодушевление от учения, независимость мыс­ли, способность делать выбор, организовывать проект и за­щищать его, креативность, открытость, честность, самопоз­нание. Все это имело место в атмосфере безоценочной забо­ты, стимулирующих ресурсов, доверия к ученику.

В суждениях Джинни Гинсберг ярко выделяются три мо­мента. Первый — контраст между радостью самоуправляе­мого обучения и мертвящим кошмаром традиционного клас­са. Второй — свидетельство долговременного эффекта ЕХР. Несомненно, программа повлияла на нее как на учителя. Она не пытается воспроизвести ЕХР в своем классе, потому что ее ученики имеют особые проблемы и порядок им необ­ходим; однако ее отношение порождено ЕХР. Наконец, про­грамма отчасти помогла ей стать сознательным независи­мым гражданином, стремящимся иметь и высказывать соб­ственные осознанные суждения по личным, нравственным и политическим вопросам. И она помогает своим ученикам стать такими же гражданами. В заключение могу лишь ска­зать, что опыт свободного учения, длящийся хотя бы не­сколько часов в неделю, может иметь позитивный эффект, длящийся годами.

218