Виды представлений в средневековье. Мистерия.

В средневековом городе (а именно там возникли и развились массовые праздники этой эпохи) жить было тесно. Ограниченные малым пространством, замкнутым крепостными стенами, горожане строили дома кучно и ввысь – как правило, двух- и трёхэтажными домами застраивались городские кварталы. Улицы были узкими – всего до полутора-двух метров в ширину: городские власти брали на учёт буквально каждый метр. И единственным местом в городе, не зажатом домами, была рыночная площадь. Здесь город не скупился, щедро отдавая пространство.

Естественно, всё и начиналось с городской площади.

Средневековая площадь была сосредоточением административной, общественной и религиозной жизни города. Здесь, на площади, стояли рядом церковь и ратуша: Ратушу, как правило, украшали единственные в городе часы. Специальные, часовых дел мастера, сооружали для городских часов конструкции, издающие мелодичный звон, хорошо слышный далеко за городскими стенами.

В определённые дни площадь становилась шумным рынком, где собирался буквально весь город и куда съезжались люди из дальних окрестностей.

Рынок был не просто торговым предприятием. Рынок – это ещё и клуб, и ателье мод, и ресторан, и всевозможные зрелищные развлечения. На городском рынке в честь знаменательного события или праздника превращённого в ярмарку, зародились ростки профессионального театрального и эстрадного искусства – вначале в сатирических песенках, акробатических трюках и танцах, исполняемых на ярмарке жонглёрами, универсальными актёрами – одиночками, предшественниками славного племени артистов театра и эстрады (жонглёр, гистрион, шпильман, мим – так в разных странах Европы называли площадных народных увеселителей, которых на Руси звали скоморохами).

На ярмарках существовала и особого рода литература, впоследствии ставшая самостоятельным жанром концертной эстрады – устные рассказы. Устные новеллы, исполняемые жонглёрами и новеллистами, а так же сказы – которые исполняли авторы-сказители, пользовались огромным спросом на городской площади. Это искусство было столь значительным, что имена сказителей остались в памяти истории (Чекко, Гвидо). А один из них, Фьорентино-«Высочайший», был увенчан поэтическим венком в знак признания его заслуг перед отечественной поэзией.

На городской площади бродили и импровизаторы, по предложению зрителей мгновенно сочинявшие стихи на любую тему и любым размером (предшественники эстрадных бурмистов). Искусство жонглёров, сказителей, импровизаторов впоследствии войдёт составной частью в итальянское карнавальное действо, когда карнавал, возникший, как и многое в средневековье, на городской площади, станет значительным фактором общественной жизни Италии той эпохи.

Именно карнавальным играм – массовому театрализованному народному празднеству – обязаны зрелищные искусства рождением многих видов и жанров.

В шуме, веселье, в ярких красках и динамике карнавальных процессий – истоки и комедии дель арте, и фарса, и соти, а в отдельной перспективе и эстрадных жанровых разновидностей.

Мы ещё недостаточно оценили место и значение карнавала в истории зрелищных искусств, может, потому, что многочисленные разновидности жанров, рождённые карнавалом, стали гораздо значительнее по своему удельному весу и долговечнее, нежели их первоисточник, существование которого определялось всего лишь одним днём или несколькими днями. Тем не менее, воздадим должное карнавалу, памятуя, что это не что иное, как народное действо, уходящее корнями своими в древние фольклорные обрядовые игрища.

В XIV – XV веках в городские европейские карнавалы проникали традиции сельских праздников.

Карнавальные шествия стали обычно устраивать на масленичной неделе. Появился и бродячий традиционный сюжет, определяющий драматургию масленичного увеселения – «Битва Карнавала и Поста». Главные герои – упитанный Карнавал и тощий Пост. Все исполнители этой театрализованного массового действа разделялись на две группы – сторонники Карнавала и сторонники Поста. Как правило центром шумного гулянья становилась «Битва», сопровождавшаяся разыгрыванием многих сценок и эпизодов из заранее разработанного сценария, исполнением песен, разоблачающих быт и нравы духовенства, и сатирических сценок на темы городской жизни, а так же свадебных обрядовых игр.

В средние века масленичными карнавальными играми (фастнахтшпиль) славился Нюрнберг. В играх принимало участие большое количество исполнителей. В маскарадных процессиях «Бег Шемберта» разыгрывалось множество сатирических эпизодов, полных злободневных политических острот и намёков. Вольнодумная направленность праздника, идущая вразрез с официальной государственной политикой, привела к его запрещению в XVI веке городскими властями Нюрнберга.

Масленичные массовые представления, в которых господствовал дух пародийной, комической игры, оказал влияние и на возникновение так называемых «дурацких обществ», которые были распространены в Европе в XV веке и стали заметным явлением в общественной жизни. Основной направленностью этих обществ была критика церкви, политического и государственного устройства, облечённая в сатирическую форму и нашедшая своё воплощение в шутовских пародийных представлениях. «Орден дураков», «Беззаботные ребята», «Рогоносцы» - эти шутовские общества устраивали «праздники дураков», пародийные маскарады, сатирически высмеивающие религиозную обрядовость, нравы королевского двора и т.п. В массовых играх пародировались торжественные королевские выезды, судебные споры, духовные проповеди, за что «общества дураков» постоянно подвергались преследованиям и репрессиям.

Во Франции XV века «общества дураков» объединяли несколько тысяч человек. Своей дерзостью и вольнодумием выделялось общество «Бадошь», куда входили клерки – по тем временам самая образованная и передовая часть населения. Однажды за дерзкую сатиру власти упрятали в тюрьму целую группу «бадошьцев». Так, казалось бы, невинные забавы «дураков» приобретали силу и значимость политических выступлений и воспринимались властями, как мы видим, совершенно всерьёз. Недаром в XVII веке кардинал Ришелье специальным указом запретил существование шутовских обществ.

В постановлении Парижского университета (1444 год) с возмущением описывался один из «праздников дураков»: «Даже во время церковной службы, надев уродливые маски, облачившись в женские одежды или львиные шкуры, тут же в храме ведут они хороводы; в середине церкви распевают непристойные песни; у самого алтаря, около служащего обедню священника поедают жирные кушанья; там же играют в карты; курят кадильницами, в которых тлеют старые подошвы; носятся вприпрыжку по всему храму»¹.

Карнавальное веселье в церкви? Во времена, когда за малейшее вольнодумство людей отправляли на костёр? Да, это было. «Дуракам» позволялось многое, потому что они дураки. Поэтому богохульные песни распевались чуть ли не в алтаре. Поэтому же в начале XVII века члены общества «Рогоносцев» на карнавале в Руане, оповестив горожан, что они являются «предвестниками свободы», спокойно распространяли среди городского люда сатирические стихи.

Шутовские общества ещё в XV веке создали особый комедийный жанр драматургии – соти (дурачество). Это было своего рода обозрение, составленное из многих сатирических эпизодов, и по форме оно приближалось скорее к эстрадному ревю, нежели к театральному спектаклю.

В конце XVI и в  XVII веке в Лондоне большое распространение получили юридические школы, студенты которых были мастерами на всевозможные проделки, мистификации, розыгрыши и другие забавы. Об этих традиционных празднествах рассказывали сами студенты: в 1688 году студенты одной из юридических школ Грейз-Инн выпустили в свет книгу «Деяния грейанцев», где в пародийном стиле описывали студенческие праздники. В памяти весёлых школяров-юристов хранились передаваемые от поколения к поколению учащихся предания о праздниках почти столетней давности.

Из этой книги стало известно, что в 1594 году студенты организовали на рождество многодневный «праздник дураков», в котором приняли участие большие массы молодёжи. Руководил дурачествами и проделками весёлых школяров Повелитель бесчинств (должность, придуманная студентами специально для этого праздника).

Однако не всегда студенческие забавы были такими уж безобидными. В «празднике дураков» были увеселения, требовавшие не только находчивости, знаний и остроты ума, но сознания определённой политической позиции.

В «Деяниях грейанцев» рассказано, как 20 декабря 1594 года в присутствии всей студенческой корпорации торжественно короновался Повелитель бесчинств. Потом многие студенты выступали с шутовскими пародийными речами не совсем пристойного содержания, прославляя мудрость и величие Повелителя бесчинств. Наиболее удачливые шутовские речи студенческая аудитория встречала гомерическим хохотом и овациями.

28 декабря 1594 года Грейз-Инн праздновали сбор всех членов корпорации, где присутствовали многочисленные гости из других школ. На праздник были приглашены со своими спектаклями актёры из группы лорда-камергера. Студенты так развеселились, удивляя присутствующих множеством остроумных проделок, что весёлый вечер затянулся. Только в полночь, когда молодёжь устала, актёры смогли начать спектакль.

Как отнеслись к этому случаю известные профессиональные столичные актёры – неизвестно. Но можно предположить, что один из актёров веселился от души, глядя на студенческую самодеятельность. Этот актёр ценил остроумную шутку, неожиданную выдумку, полёт творческой фантазии, веселье и праздничность. Он был и автором пьесы, показанной студентам (о чём есть точные исторические данные), и её постановщиком (о чём мы можем не без основания догадываться). Пьеса называлась «Комедия ошибок», а актёра, автора пьесы и постановщика звали Вильям Шекспир.

Заключительный вечер «праздника дураков», полный суматохи и смешных недоразумений, остался в летописи Грейз-Инн под названием «Ночь ошибок».

1. Аникст А. Шекспир. М., «Молодая гвардия», с. 146.

Он послужил студентам-юристам поводом для нового увеселения: они назначили «судебное разбирательство» - пародийное представление, высмеивающее средневековое судопроизводство. Оказалось, что во всём виноват злой колдун. Это он устроил такую путаницу и беспорядок, пригласив в довершение всего актёров, чтобы окончательно запутать всех пьесой, где была масса всевозможных недоразумений, ошибок, путаницы.

Приведённый выше случай показывает, что «праздники дураков» создавались и проводились с большой выдумкой и размахом и были отнюдь не простым увеселением, а несли в себе критику в адрес государства и королевских властей.

Для нас интересны два момента. Во-первых, в «праздниках дураков» участвовала не только городская народная самодеятельность (как обычно принято считать), но и профессиональные актёры, причём, как выяснилось, даже выдающиеся.

И второе. О значении, которое в те времена придавалось подобным массовым празднествам, можно судить по тому, что в них принимала участие одна из лучших (если не лучшая!) лондонских трупп.

Итак, карнавал и связанные с ним карнавальные масленичные гулянья определяли многое в жизни городов как средневековья, так и в последующие эпохи. В течение многих веков на городских площадях шумели карнавальные массовые действия.

Мистерии.

В XV веке, когда на смену феодальным порядкам шли новые буржуазные отношения, в городах стали развиваться ремёсла, торговля, искусство.

Средневековый город, как гигантский магнит, притягивал к себе всевозможный люд – торговцев, ремесленников, актёров, беглых крестьян.

С развитием ремёсел и торговли мастера стали объединяться в цехи, союзы ремесленников. Их возглавляли выборные старшины, отвечающие за соблюдение устава цеха. Цехи определяли многое в жизни города, являясь значительной общественной, производственной и военной силой. (В XIV веке в Париже было 300 цехов, объединявших пять с половиной тысяч ремесленников).

Масса мелких ремесленников, цеховых учеников, подмастерий, находились в экономической зависимости от хозяев цехов и гильдий, стала отстаивать свои права. Классовая борьба, возникшая в городах в XV – XVI веках, разрасталась, а социальные противоречия усиливались.

Рост, развитие городов, возникающие социальные противоречия нашли отражение в средневековых мистериях. Мистерия – это жанр религиозного театра, являвшегося частью многодневного массового действа, в основе которого лежало самодеятельное искусство городского плебса. Это искусство, рождённое площадью, рынком, шедшее от самых демократичных слоёв городского населения, было чрезвычайно сложным явлением, ибо таило в себе много противоречий, отразивших социальную и политическую борьбу, которая шла в городах.

В этом жанре, по определению Г.Н. Бояджиева, «совмещаются и борются такие противоположные начала, как религиозная мистика и житейский реализм, набожность и богохульство, проявление стихийной народности, выражаемой в самодеятельности масс, и официальная подчинённость мистерии церкви и городским властям»¹.

Организация мистериальных представлений, несмотря на религиозную направленность, поручалась городскому совету, а не церкви. Драматургия мистерии строилась на контрастном сочетании канонистических религиозных сюжетов, шедших от церкви и официальных властей, и жизненного материала, зачастую злободневного характера. Комедийное богохульство дьяблерий, «дьявольских сцен», сатирические бытовые миниатюры буффонов во вставных эпизодах, яркую жизненность площадного фарсового действа привносили в постановки мистерий сами исполнители.

«Смех, вытесненный в средние века из официального культа и мировоззрения, свил себе неофициальное, но почти легальное гнездо под кровлей каждого праздника. Поэтому каждый праздник рядом со своей официальной – церковной и государственной – стороной имел ещё и вторую, народно-карнавальную, площадную сторону, организующем началом которой был смех… Эта сторона празника была по-своему оформлена, имела свою тематику, свою образность, свой особый ритуал. Происхождение отдельных элементов этого ритуала разнообразно… Существенным источником был и местный фольклор»².

Первые религиозные спектакли на площади ставились в Италии во второй половине XIII века. Первоначально они носили характер массовых пантомим («мимические мистерии»), и только во второй половине XV века, когда мистерия установилась как самостоятельный жанр, в ней большое значение стало придаваться слову. Достаточно сказать, что «Мистерия Ветхого завета» состояла из 50 000 стихов.

1. Бояджиев Г.Н. Театр эпохи становления и расцвета феодализма. – в кн.: История западноевропейского театра. Т. 1. М., «Искусство», 1956, с. 56.

2. Бахтин М. Творчество Франсуа Рабле…, с. 92.

В мистериальных массовых зрелищах, собирающих на улицы и площади городов Европы как профессиональных актёров, так и сотни актёров-любителей, стал традиционным конфликт между богом и дьяволом, с показом ада и рая, с участием ангелов, чертей и др. И если в изображении «райских» сцен актёры придерживались канонического текста и строгой манеры исполнения, то уж в сценах в аду или же в эпизодах всемирного потопа и целом ряде других в мистерию прорывался совершенно иной дух – дух бытовых ярких зарисовок, полных насмешки, сатирической пародии.

Постановка мистерий имела свои традиции. Праздник обычно начинался весёлым маскарадным шествием, проходившем по городу. Завершался он на городской площади, где участники шествий становились действующими лицами мистерии.

Как правило, основными исполнителями в мистерии были представители городских ремесленных цехов. Каждому цеху заранее поручали постановку и оформление определённого эпизода. Между цехами шло соревнование не только на лучшую актёрскую игру, но и качество постановки.

Вся работа над постановкой шла по заранее разработанному сценарию и постановочному плану. Следует отметить, что зачастую сценарии праздничных шествий и тексты мистерий создавались самими участниками – представителями различных цехов и гильдий; и реже всего – духовенством. Размах и масштабы мистерии требовали большой подготовительной репетиционной работы. Поэтому столь значительной была роль общей организации площадных мистериальных представлений. Сохранившиеся режиссёрские планы XVI века (например, план мистерии в Люцерне и в Донауэшингеге) содержат подробную планировку и описание массовых мизансцен, которые свидетельствуют о серьёзной подготовительной режиссёрской работе.

Главный режиссёр-постановщик мистерий назывался «руководитель игр». Он занимался отбором исполнителей, репетировал с ними, отрабатывал с большими группами участников отдельные эпизоды, подчиняя всё единому постановочному плану. Репетиционная подготовительная работа велась иногда несколько месяцев. Известно, например, что в Монсе в 1501 году было проведено 48 массовых репетиций!

В истории осталось имя прославленного актёра, автора и режиссёра Жана де л'Эспина, по прозвищу Понтале. Известно, что Понтале был автором и постановщиком мистерий, городских массовых карнавальных празднеств. В 1530 году он организовал в Париже театрализованное массовое представление – торжественную встречу Элеоноры Австрийской.

Следует отметить, что режиссура средневековых мистерий отличалась большой изобретательностью. Три основных постановочных системы – «передвижная», «кольцевая», а так же система «беседок» - свидетельствуют о высокой профессиональной культуре создателей средневекового народного театра.

«Кольцевой вариант» и система «беседок» давали возможность построить действие одновременно в различных местах, сообщив ему стремительный темп. Но особенный интерес представляет «передвижная» система, то есть система педжентов. Пенджент – повозка, на которой сооружалась декорация, и «заряжались» актёры, исполняющие определённый эпизод. Пендженты выстраивались на улицах в том порядке, в котором шли эпизоды по действию мистерии. Зрительным залом были улицы и площади города.

Когда актёры заканчивали эпизод на первом пендженте, он отправлялся на соседнюю улицу. Его место занимал второй пенджент, а затем третий, четвёртый – пока все эпизоды не проходили перед зрителями. Пендженты в строгом строю совершали путешествие по всему городу, и, таким образом, десятки тысяч зрителей вовлекались в действие мистерий. Движение пенджентов сопровождалось красочным шествием многочисленных костюмированных групп, составленных из представителей цехов и гильдий.

О размахе и возможностях мистериальной режиссуры можно судить по дошедшему до нас сценарию французской «Мистерии об осаде Орлеана». Этот замечательный памятник мистериальной драматургии – патриотический гимн в честь освободительной борьбы французского народа против английских захватчиков.

Представленная в Орлеане вскоре после его осады мистерия носила, можно сказать, документальный характер. Предполагается даже, что автор мистерии, воспроизводившей действительные исторические события, был участником героической обороны Орлеана. Драматические эпизоды, исполняемые актёрами, сменяли огромные массовые сцены сражений: войска «англичан» шли на приступ городских стен, откуда обороняющиеся французы обливали «противника» кипящим маслом, палили пушки и т.д. Сохранившаяся ремарка «необходимо как можно больше выпускать ядер, выбрасывать верёвочные лестницы, сталкивать неприятеля во рвы» - свидетельствует о том, что режиссура мистерий стремилась к достоверности и подлинности.

Вообще постановочная культура мистериального театра была высокой. Без театральных чудес не мыслимо было ни одно представление мистерии. Так, в сценах ада пылали огромные костры, актёры проваливались в «преисподнюю», на глазах у зрителей (при помощи системы блоков) возносился в небо Христос, пылали и рушились крепостные стены, на «облаках» с небес спускались ангелы, «всемирный потоп» заливал площади, праведников пытали на раскалённых жаровнях, распинали на кресте, бросали в яму к диким зверям и т.д. Была даже специальная должность «руководителя секретов», одного из главных создателей спектакля в мистериальном театре.

Канонические тексты мистерий предусматривали комические импровизации: «здесь говорит шут», «здесь поместить несколько рассказов собственного сочинения, дабы развеселить зрителя» - такими ремарками испещрены страницы мистериальных драм. Самыми активными действующими лицами мистерии с годами стали комическими персонажи Дурак и Бес. Удельный вес комических эпизодов вырос настолько, что внутри самих мистерий выделились самостоятельные комедийно-буффонные жанры. «Здесь вставить фарс» (т.е. фарш, начинку для пресных представлений) – встречаются ремарки в текстах мистерий. И целые комедийные бытовые пьесы вплетались в действие религиозных драм, внося в них вольный дух гистрионов и масленичных гуляний.

К XVI веку фарс приобрёл не только самостоятельное значение, но стал и одним из основных жанров средневекового театра. Фарсы играли на ярмарках, среди шумного и весёлого народного гулянья.

Говоря о стиле актёрского исполнения, мы должны помнить, что на городских улицах и площадях актёры мистериальных представлений, открытые со всех сторон для многотысячной толпы зрителей, были вынуждены использовать специфические приёмы, которыми пользовались ещё гистрионы и буффоны. Площадь диктовала и подчёркнуто-утрированный жест, и громогласное чтение стихов, и ту гиперболизацию в раскрытии смысла представления, без которой многие детали представления просто пропадали бы. Освоение давнего опыта народных актёров объективно сыграло большую роль в демократизации мистерии, в её повороте от религиозной мистики к злободневному, звонкому, весёлому народному площадному действу.

В XVI веке в мистериях настолько явно и определённо зазвучали земные ноты, полные шутовства и богохульства, что князья церкви объявили жестокую войну мистериальному театру, который полвека назад считали своим детищем. Над мистериальным площадным театром нависла смертельная угроза: церковь провозгласила священный поход против ереси, беспощадно искореняя огнём и мечом любое её проявление. Церковники многократно поднимали вопрос о запрещении «бесовских игрищ», к числу которых была причислена и мистерия. Мистериальный театр стремились ослабить и организационно. Королевская власть, запретив городское самоуправление и разрушив цеховые организации, уничтожила главную производственную и организационную базу мистериального площадного театра. Лишённый материальной основы, он прекратил своё существование как жанр.

Различные формы городских праздников.

В средневековых городах Европы существовали «риторические камеры» - литературные объединения или общества-клубы, куда входили горожане и члены отдельных гильдий. Каждое литературное общество имело свой устав, герб, знаменосца и обязательно шута. Председатель общества торжественно именовался Королём или Капитаном.

Риторы были организаторами и участниками массовых шествий, весёлых уличных карнавалов, рождественских, масленичных и майских гуляний, а так же различных театрализованных зрелищ, где остроумно высмеивали богатых сеньоров, епископов и даже иезуитов, что по тем временам зачастую было связано с опарсностью для жизни. Несмотря на запреты церкви, риторы постоянно устраивали представления на открытом воздухе, и многочисленный народ, привлечённый ярким зрелищем, весело хохотал над своими извечными врагами.

В Нидерландах в XV – XVI веках риторические камеры возникли не только в городах, но и в крупных селениях. Члены этих клубов интересовались народной поэзией, метким юмором. Они и сами сочиняли стихи, песни, построенные на фольклорной основе, сатирические сценки, куплеты и анекдоты политического содержания. Влияние народных поэтов и певцов, музыкантов-импровизаторов и актёров было настолько сильно, что в 1493 году королевские власти вынуждены были собрать в городе Мехелане съезд риторических камер и пытались склонить их на свою сторону.

Искусство риторов, которые вели постоянную пропаганду против испанского владычества и церкви, сыграло определённую роль в подготовке нидерландской революции. Опыт риторических камер ещё раз доказал, какой огромной силой обладает сатирическое искусство, опирающееся на народную основу.

Мы говорим о риторических камерах ещё и потому, что они принимали самое деятельное участие в разработке сценариев массовых народных празднеств.

В эпоху Возрождения в Англии во время праздников устраивались всевозможные игрища: например, приход лета отмечался по традиции празднеством, приуроченным к 1 мая. В пьесах Шекспира неоднократно упоминаются «Майские игры» - массовые иг8рища с песнями и плясками. Весёлые массовые игры устраивались также и на рождество.

Итак, карнавалы, уличные спектакли, «дурацкие» представления, масленичные гуляния шумели, пели, танцевали на городских площадях средневековых городов. Но народная песня и весёлый танец шли зачастую рядом со смертью и войнами.

Так было во Франции во второй половине XVI века; страну десятилетиями раздирали династические распри, терзали многочисленные религиозные войны, которые когда-то начались и никак не могли кончиться. Католики преследовали гугенотов, Медичи выясняли при помощи огня и меча взаимоотношения с Гизами, Валуа воевали с Бурбонами… Города разрушались и разорялись, селения сжигались в огне междоусобиц, народ нищенствовал. Жестокость века достигла кульминационной точки в 1572 году – в ту, навечно памятную человечеству ночь, вошедшую в историю под названием «Варфаломеевской».

Выдающийся философ Возрождения Мишель Монтень, свидетель и участник множества событий своей эпохи, писал: «Мне приходится жить в такое время, когда вокруг нас хоть отбавляй примеров невероятной жестокости, вызванных разложением, порождённой нашей междоусобицей; в старинных летописях мы не найдём рассказов о более страшных вещах, чем те, что творятся сейчас у нас повседневно…»¹.

Жестокость, сопутствующая укреплению абсолютной монархии во Франции, отчаянное сопротивление феодалов, пытавшихся противостоять королевской власти и сеявших повсюду смерть, а рядом с этим – веселье и карнавалы, площадные мистериальные спектакли, всевозможные увеселения, устраиваемые самим народом и для народа – все эти невероятные контрасты в течение веков соседствовали друг с другом. На этой же площади, где ещё вчера рубили головы, сегодня неудержимо разливалось весёлое народное празднество.

Потому что никакие казни и пытки не в силах задушить сердце народа, его песню и веселье. И массовые зрелища средневековья и эпохи Возрождения – убедительное тому подтверждение.

Одна из разновидностей традиционных массовых праздников европейских городов посвящена памятным историческим событиям, славному прошлому страны. Так, в Кракове с XIII века празднуют «Звежинецкий ляйконик». Этот городской праздник связан с легендой о победе поляков над татарами у Звежинца под Краковым в 1288 году. Праздник начинается на рассвете, как только отзвучит с башни Мариацкого костела хейнал – сигнал, которыми краковские трубачи возвещали начало дня. В тот день сигнал обрывается на полуноте в память о трубаче, пронзённом татарской стрелой. И сегодня, как и много веков назад, улицы и площади Кракова заполняют весёлые толпы ряженых, превращая весь город в сценическую площадку…

В Тироле, австрийской горной провинции, славящейся на весь мир удивительной красотой горных пейзажей, глубоких ущелий, уходящих к голубым ледникам, нависающим над далёкими равнинами, и изящными, словно игрушечными, поселениями, - с глубокой древности до наших дней дожили праздники под открытым небом. В дни праздников улицы и площади тирольских городков заполняют весёлые процессии костюмированного карнавального шествия.

1. Монтень М. Опыты, книга 11, с. 122.

В пёстрой толпе мелькают огромные – чуть ли не в человеческий рост - маски: то страшные оскалы злых горных духов, то весело хохочущие маски добрых персонажей тирольского фольклора, причудливые шапки, украшенные белыми перьями, возвышающиеся метра на полтора над головами. Вся эта яркая, шумная, весёлая процессия проходит по городкку, вовлекая в праздничное веселье всё новые и новые группы горожан. Повсюду звучат весёлые тирольские йодли, видны группы танцующих в ярких национальных костюмах. На маленьких городских площадях выступают детские духовые оркестры, обращаются с воззваниями к горожанам средневековые герольды.

Европейские городские праздники живут многие века. Традиционные сюжеты, которые разыгрывают костюмированные участники карнавального праздника, - это извечная борьба между Добром и злом, Зимой и Весной.

В городах средневековой Европы массовые праздничные действа, подобные приведённым выше, были чрезвычайно распространены. И показательно, что в разных странах народ сохранил их до сих пор.

Б – 7.