Глава 6

Знание, информация, информатизация

 

Вечная гонка по кругу идей и новаций,

Изобретений, открытий, экспериментов

Откроет нам сущность движения, но не покоя.

О жизнь, растраченная в существовании...

О мудрость, утраченная в знании...

О знание, потерянное в информации...

 

Т.С. Элиот

Информация как форма передача знаний. Информационные ресурсы знания. Продуцирование знания в постулатах технокулыпуры. Знание в основе информационного обмена. Информационное насыщение. Шеннон К. Бандвагон (Из книги: Работы по теории информации и кибернетике).

 

Мы уже говорили, что информация — это не востребованное до времени знание. Однако информация может быть знанием, точнее, перейти в разряд знания, только при определенных условиях развития самого информационного пространства. Книги любой бумажной библиотеки, сваленные в кучу, представляют собой только груду информации. Но даже сегодня знания, заложенное в книге и представленные посредством каталогов, оказываются чаще всего недоступными. И только потому, что найти книгу можно, но найти блоки необходимого знания в книгах, оказывается очень трудно. И при всей мощи сегодняшней информационной системы поиск нужной информации остается самым слабым звеном в общей цепи преобразования информации.

 

Информация как форма передачи знаний

 

Одно из принципиальных отличий человека от животного заключается в способе передачи информации, необходимой для становления и развития живого организма. Чем проще организм (и вид в целом), тем меньше период его обучения до вступления в самостоятельную жизнь. И наоборот, сложноорганизованные животные нуждаются в длительном сроке «воспитания». Впрочем, это слово можно употреблять и без кавычек. Известно, что дикие животные, рожденные в неволе или в раннем возрасте потерявшие своих родителей и воспитанные человеком, как правило, не могут вернуться в дикую природу. Однако у них остаются основные инстинкты, передающиеся генетическим путем (поведенческая информация).

Человек в этом отношении составляет исключение. Основные формы и способы его поведения закладываются в процессе воспитания. Поэтому трансляция не заложенных генетически (т.е. не передаваемых биологическим путем) самых разнообразных знаний и умений в человеческом сообществе есть необходимый и базовый элемент существования и развития человека и человечества. Знания, или переработанная мышлением информация, по мере их развития, стали основным гарантом свободы человеческой личности. Состояние беспомощности перед неизвестными силами природы, первобытный страх перед ними постепенно уступали место осознанному отношению к этим силам.

Прошли тысячелетия и пещерный мастер-мыслитель создал такие чудесные «орудия», как причина, следствие, закономерность и т.д. — появились общие понятия и категории мышления. С их помощью путем неизбежных проб и ошибок, постепенно формировалось то культурное, духовное и материальное пространство, в котором мы сейчас обитаем. Знания стали верными помощниками, защитниками, «няньками», стоявшими у колыбели цивилизации, пытавшейся потрогать и пощупать открывшийся взору мир. Этот мир оказался значительно больше тесной колыбельки, в которой до этого существовало человечество. Он манил — знания сдерживали, давая уму пригодную по возрасту пищу и балуя новыми игрушками.

Нельзя сказать, что в процессе развития человечества такая ситуация оставалась неизменной. Однако научно-технический прогресс, давший начало новой эпохе — эпохи информатизации, коренным образом изменил роль и статус знания в системе действительность— общество—знание. Последнее заняло главенствующее место в современном мире. Более того, учитывая развитие информационно-цифровых технологий, можно сказать, что уже в настоящее время доступная нам информация зачастую выглядит внушительней (реальнее) окружающего нас мира. Новое поколение детей — поколение информационного общества, — чаще сталкивается с дебрями информации, чем с реальным зеленым лесом.

Анализируя изменение роли знаний и информации в жизни современного человека, нельзя не привести точку зрения уже упомянутого нами М. Кастельса, не разделяющего общепринятый в среде ученых и журналистов взгляд на термин «информационное общество» (information society). Он настаивает на том, что информация как передача знаний всегда играла ключевую роль в истории человечества —как в эпоху Средневековья (в период расцвета схоластических знаний в Западной Европе), так и в наше время. И если интеллектуальный пласт Средневековья также можно описать в уже ставших классическими терминах информационного общества, то понятие «информациональное общество» (informational society), которое вводит и разрабатывает Кастельс, применимо исключительно к современным реалиям культурной, социальной и научной сфер человеческого бытия. По мнению исследователя, данный- термин «указывает на атрибут специфической формы социальной организации, в которой благодаря новым технологическим условиям, возникшим в данный исторический период, генерирование, обработка и передача информации стали фундаментальным источником производительности и власти» .

Не будем рассматривать правомочность разделения данных терминов и проводить их сравнительный анализ, однако согласимся с тем, что воздействие и, следовательно, роль информации в современном обществе на несколько (много) порядков выше, чем столетия назад. Именно на знаниях нового качества базируются финансовая, производственная, политическая и социокультурная стороны жизнедеятельности человека в XXI в. Афоризм Д. Белла «информация — это власть» ассоциируется с картезианским постулатом «знание — это сила». При этом заметим, что ученый меняет акценты: с обладания знаниями — на владение информацией и со способности действовать (сила — «potentia», от латинского глагола «мочь») — на возможность распоряжаться действиями других.

Другой составляющей информации, как она предстает в современном общественном сознании, является ее непосредственная связь со стоимостью. Точнее, информация напрямую обусловливает стоимость. Дело в том, что цена произведенных материальных благ складывается не только из затраченного на их создание труда (согласно классикам политэкономии — А. Смиту, Д. Рикардо, К. Марксу), но и во многом — из объема знаний, требующихся для их разработки и производства. И это, несомненно, так. Например, если первобытный охотник, обтачивая бивень, задействовал минимум знаний, но максимум умения и терпения, то современному человеку в автоматизированной рабочей среде одних навыков работы с высокими технологиями уже недостаточно. Необходимы гораздо более серьезная, длительная подготовка и специальные знания, полученные не только путем простой передачи навыков.

Информация проникает во все сферы человеческого бытия, она изменяет не только образ жизни, но и сознание индивида. М. Кастельс, характеризуя информационную эпоху, пишет: «Знание и информация являются критически важными элементами во всех способах развития, так как процесс производства всегда основан на некотором уровне знаний и обработке информации. Однако специфическим для информационного способа развития является воздействие знания на само знание как главный источник производительности».

И здесь мы считаем необходимым подробнее остановиться на вопросе о соотношении таких понятий, как «знание» и «информация», поскольку достаточно часто они употребляются как синонимы. На наш взгляд, для более полного понимания концепта информации и концепта знаний следует рассмотреть связанные с ними по смыслу понятия: «данные», «тезаурус», «информационный ресурс общества». В Толковом словаре русского языка «данные» (первое значение) характеризуются как «сведения, необходимые для каких-нибудь выводов, решений». Однако в условиях развития (в определенном смысле — господства) современных цифровых технологий «данные» (второе значение) — это оформленные и структурированные определенным образом сведения на некоем материале-носителе, который служит для их хранения, обработки и дальнейшего распространения.

Какова же разница между понятиями данными и знаниями? В книге Б.Г. Тамма «Применение знаний в автоматизированных системах проектирования и управления» приводятся основные свойства знаний:

1. Знания могут быть представлены в форме данных. В частности, в виде текста на некотором формальном языке, в виде сети, задающей связи разного рода между элементами знаний. Из этого свойства следует, что знание есть некоторая более высокая степень организации данных, которая допускает специальную интерпретацию.

2. Знания обладают способностью управлять информационными процессами (вычислениями). Точнее, в системе, в которой применяются знания, протекание процессов определяется знаниями и почти не зависит от устройства системы.

3. Знания могут содержать процедурную часть — программы. Но применение этих программ управляется знаниями, в частности, связывание параметров и запуск программ могут происходить автоматически внутри системы, использующей знания, без ведома того, кто запустил процесс, использующий знания.

4. Знания делятся на отдельные фрагменты — описания объектов, процессов, ситуаций, явлений. Такие фрагменты (модули знаний) называются фреймами. Фреймы могут быть связаны друг с другом родо-видовыми отношениями, могут быть и узлами семантических сетей.

5. При работе со знаниями важна прагматическая сторона — знания всегда используются для чего-то, в частности, для решения задач, какую бы сложную структуру они ни имели.

Авторы указанной в сноске работы выделяют три вида знаний:

• «предметное, или фактографическое знание, складывающееся из наборов количественных и качественных характеристик различных конкретных объектов;

• алгоритмическое знание — знание методов, способов, процедур некоторых действий, приводящих к конкретному результату;

• понятийное, или концептуальное, знание, складывающееся из совокупности основных терминов, применяемых в той или иной сфере деятельности (предметной области), понятий, кроющихся за этими терминами, их свойств, взаимосвязей и зависимостей».

Когда авторы говорят о разнице между знаниями и данными, то дают, как они выражаются, «полуформальное» определение понятия базы знаний: «'База данных считается базой знаний, если она содержит данные, способные управлять информационными процессами, и используется для получения новых данных» .

Следует иметь в виду, что сведения, которые можно почерпнуть из данных, представляют некоторую абстракцию: к ним относятся числа, соотношения величин, отдельные слова, сочетания слов, графики, функции и т.п. В этом смысле источником или носителем числовых данных может служить и бытовой калькулятор, хотя очевидно, что набор чисел на табло сам по себе никакого отношения к содержанию информации не имеет. Иными словами, данные выступают основой для ввода и вероятного решения какой-либо задачи, способствуют формированию адекватной информации. Однако перевод данных на семантический, т.е. собственно информативный уровень, возможен только после их тщательного анализа и всесторонней обработки.

Таким образом, данные — это материал, из которого путем кройки, подгонки и шитья можно получить пригодное для использования изделие — нужную информацию. И здесь мы переходим к следующему интересующему нас термину — «информация». И в этом случае начнем со ссылки на Толковый словарь русского языка, в котором слово «информация» имеет два смежных значения. Первое значение — это «сведения об окружающем мире и протекающих в нем процессах, воспринимаемые человеком или специальным устройством». Здесь акцентируется объективная смысловая составляющая слова; информация выступает как единица познания, товар, который можно передавать, измерять, обменивать. Говоря о теории информации (разделе кибернетики), мы апеллируем именно к этому аспекту значения. Во втором значении информация — это «сообщения, осведомляющие о положении дел, о состоянии чего-нибудь». Здесь информация выступает не как объект, но, скорее, как некоторая движущая сила, которая может влиять на взгляды и поведение людей. Общепринятое словосочетание «средства массовой информации» иллюстрирует данный аспект значения как нельзя лучше.

Таким образом, на современном этапе развития человечества информация из общенаучного понятия превратилась в реальную культурную и социальную доминанту, определяющую как сознание, так и бытовую сторону жизни общества. В этом контексте приведем высказывание Т. Стоннера, который писал, что, широко используя термин «информационное общество», мы при этом смутно представляем себе, что скрывается за самим словом «информация». Об этом же говорят и другие ученые, занимающиеся вопросами информации в разных сферах общественной и индивидуальной жизни человека. Так, Н. Винер, один из основателей науки кибернетики, подчеркивал: информация есть информация, а не материя или энергия, имея в виду, что методы исследования в данной области, включая язык описания, должны быть принципиально иными. О сложности определения информации в контексте современной культуры неоднократно писал Н.Н. Моисеев: «Строгого и достаточно универсального определения информации не только нет, но и быть не может. Это понятие чересчур сложно» , —приходит к выводу выдающийся отечественный ученый. И далее делает вывод о том, что раскрыть его содержание может только интуиция исследователя.

Несомненно, попытки осмыслить сущность и содержание понятия «информация» и дать ему четкое, наукоемкое определение были и будут продолжаться еще долгое время. Сейчас в научной среде бытует множество подходов и предлагается целый ряд определений этого понятия. Споры затрагивают и вопрос о категориальном статусе понятия. Многие авторы считают, что информация пронизывает всю имеющуюся в природе материю и, таким образом, является полноправной философской категорией. В этом отношении интересен подход Н. Винера, который утверждал: «Возможность передавать и получать информацию совсем не является привилегией людей». Он обратил внимание на тот факт, что (пусть и в меньшей степени) на это способны все млекопитающие, птицы, а также ряд насекомых (муравьи и пчелы).

Некоторые исследователи (например, В.И. Корогодин и В.Л. Корогодина) идут еще дальше и приписывают свойство передавать информацию всей живой природе, включая грибы, растения и простейшие организмы. На низшей биологической ступени эволюционного развития информация представлена молекулами ДНК, это —

генетическая информация. Как отмечалось выше, для животных характерна так называемая поведенческая информация, проявляющаяся во врожденных инстинктах. Но человек с его даром мышления и речи — устной и письменной — вводит нас в область логической информации, которая, по мнению многих ученых, ознаменовала начало эры ноогенеза, эры рождения сферы разума, охватившего, вслед за биосферой, весь земной шар.

Наконец, семантические и концептуальные рамки, ограничивающие содержание информации, определяются авторами в зависимости от их научной специализации и могут сильно варьировать. Так, информация часто понимается как преодоление энтропии, трансляция вариативности, когнитивная новизна, предпосылка выбора. Несомненно, разные аспекты видения информации передают семантическую сложность и историческую изменчивость данного понятия. Заметим, что на заре информационной эпохи информация приравнивалось к любым доступным человеку сведениям, потом расширилось до статистических языковых функций, далее стало ассоциироваться со степенью упорядоченности какого-либо текста (в самом широком смысле этого слова).

Сегодня в науке имеется несколько основных концепций информации, в русле которых исследователи стремятся соединить все возможные толкования данного языкового и культурного явления. Автор одной из таких концепций — К. Шеннон, как мы уже писали, — рассматривает информацию как количественные характеристики кодированного сигнала при его передаче посредством какой-либо системы распространения данных. С его точки зрения, информация — это степень неопределенности (энтропия) явлений окружающей среды, причем объем информации напрямую связан с возможностью ее обретения. Семантическая сторона вопроса в этом случае остается за пределами исследования. Однако данный подход прекрасно оправдывает себя при измерении информационных единиц и их оптимального кодирования в вычислительной технике

Вторая концепция, в рамках которой информация рассматривается как характеристика всей материи, родилась и получила признание в среде кибернетиков. Информацией может считаться все то обилие явлений, фактов и свойств внешнего мира, которое воспринимается человеческим организмом или техническими аналогами. Как писал выдающийся отечественный кибернетик В.М. Глушков, понятие «информация» охватывает не только культурные, но и природные явления: воспринимаемые нами солнечный свет, шум деревьев, гул водопада. Под информацией, с его точки зрения, следует понимать «меру изменений, которыми сопровождаются все протекающие в мире процессы».

Все формы существования, изменения и развития материи (природных явлений, организмов и их свойств) формируют содержание и объект информации, выступающей своеобразным архивариусом сведений об «отражении разнообразия в любых объектах природы» (А.Д. Урсул). До тех пор, пока существуют окружающее пространство и человек в этом пространстве, он будет отбирать, хранить и применять для своих (личных и социальных) нужд полученную извне информацию. Последняя, таким образом, не ограничена временными рамками и в некотором смысле является образом вечности.

В рамках третьей концепции информация рассматривается как неотъемлемая часть ноосферы, человеческого знания. Она обеспечивает активную жизнедеятельность людей, используется ими для управления научными, культурными, социальными, политическими и экономическими процессами. Информация ограничивается областью логического мышления и, поступая в мозг человека посредством знаков и сигналов (в том числе речи), активно используется в повседневной жизни. Так, В.Г. Афанасьев определяет информацию как «данные, которые были организованы и переданы», причем для их организации необходимо математическое обоснование, алгоритм. Основная характеристика информации в контексте этого подхода — ее принципиальная новизна, — ив этом ее главная ценность. Тем не менее, говорить об абсолютно новой для человека информации весьма проблематично, так как новизна — понятие относительное (то, что кажется новым для первокурсника, будет давно известным для его профессора). Однако чем больше новых сведений алгоритмизируется, тем ценнее и актуальнее считается полученная из них информация.

Возвращаясь к Н. Винеру, отметим, что ученый определял информацию как «обозначение содержания, полученного из внешнего мира в процессе нашего приспособления к нему и приспосабливания к нему наших органов чувств» (8, 14). Иными словами, оптимальным способом адаптации человека к противоречивым жизненным явлениям окружающей среды является получение информации. «Действенно жить, — пишет Н. Винер, — это, значит, жить, располагая правильной информацией» (там же). Таким образом, под информацией следует понимать все доступные индивиду сведения, поступающие из внешнего мира, отвечающие его духовной и материальной потребности этот мир преобразовывать. В дальнейшем мы будем придерживаться именно этой точки зрения на содержание понятия «информация».

Необходимо заметить, что в настоящее время — в век информационной революции — физические свойства носителя информации не влияют ни на ее характер, ни на объем, ни, тем более, на ее содержание. Носители, разные по массе и энергии, могут передавать совершенно идентичную информацию, что позволяет надеяться на появление в недалеком будущем таких технологий, которые в процессе производства смогут заменять энергетическое потребление информационным. Нельзя не согласиться с Д.И. Дубровским, который утверждает, что информатизация общества «перемещает основные приоритеты с потребления вещества и энергии на потребление информации».

Очевидно, что для творческой, научной и производственной деятельности человеку необходима информация. Тем не менее, в процессе своей жизнедеятельности он обращается не к самой информации, а к ее переработанному и осмысленному аналогу — знаниям. Определений последних существует едва ли не больше, чем информации, поэтому мы не будем останавливаться на их перечислении. Как иронично и точно заметил Э. Тоффлер, существует столько определений знания, сколько людей, считающих себя знающими.

Как известно, знания являются отражением существующей реальности, в отличие от информации они накапливаются и, проходя проверку временем, не теряют свою ценность. Именно на обогащении предшествующего интеллектуального опыта, на сравнении и корректировке имеющихся знаний основана познавательная (а следовательно, и преобразовательная) деятельность человека разумного. Таким образом достигается конечный результат познания — «выводное знание». Разумеется, современные научно-технические достижения обеспечили почетное место в иерархии видов знания теоретическому знанию. Без него не обходится ни одно математическое обоснование, направленное на проектирование и производство новейших информационных технологий.

Проблема соотношения знания и информации не имеет однозначного решения. В контексте информационной эпистемологии знание выступает как высший уровень и формы ее организации. Однако за пределами философской литературы, в обыденном дискурсе информация и знание используются как слова-синонимы, близкие по смыслу и содержанию. На интуитивном уровне знание обычно относят к мыслительно-логической деятельности, связывая его с феноменом человеческой речи. Этот наиболее распространенный подход нашел свое яркое отражение в книге «Информация как основа жизни», в которой можно встретить такое утверждение: «Специфическую для человека информацию, которой обмениваются люди при помощи устной и письменной речи, обычно называют знанием».

Однако, как уже отмечалось, содержание понятий «информация» и «знание» далеко не тождественно и имеет гораздо более серьезные различия, чем кажется на первый взгляд. В повседневной жизни мы сталкивается и со знанием, и с информацией одинаково часто. Именно последняя, пройдя через фильтры нашего мышления, отсеивающие «лишние» для нас сведения, становится подлинным знанием. Иными словами, знание аккумулирует только аксиологически значимые для их носителя смысловые элементы. Особенно это заметно на примере трудовой, ограниченной временем и конкретными задачами деятельности. Как подчеркивает В.Л. Иноземцев, сегодня главным в работе становится усвоение входящей информации и перевод ее в сферу личного знания.

По мнению Э. Тоффлсра, знание — это «информация, откри-сталлизованная в общих утверждениях». Знание в отличие от информации, «путешествующей» по различным каналам, имеет постоянный «вид на жительство» в голове у познающего субъекта, где из объективного отражения действительности трансформируется в индивидуально-субъективную форму. Теоретическое знание систематизировано, организовано; каждый кирпичик его строения отвечает за свои, строго определенные цели и задачи. Как пишет Д. Белл, знание состоит из банка «субординированных фактов или суждений, представляющих собой аргументированное утверждение или экспериментальный результат, способный быть переданным другим людям с использованием средств связи в определенной систематической форме».

 

Информационные ресурсы знания

 

Системы научного знания (концепции, доктрины, теории) характеризуются логической целостностью и завершенностью. Связующие их смысловые звенья в информатике принято называть тезаурусом («сокровищница» — с древнегреческого). В узком смысле слова тезаурус — это словарь или свод данных, охватывающий термины и понятия какой-нибудь специальной сферы. В широком смысле — это организованное, логически структурированное знание или системы знаний. «Разложить по полочкам», — говорим мы в обыденной речи, подразумевая процесс усвоения новой информации и превращения ее в индивидуальное, личное знание. В этом процессе увеличивается (или изменяется) содержание тезауруса человека. Ю.А. Шрейдер ставит объем получаемой информации в зависимость от модификации тезауруса человека: незначительное изменение состава тезауруса, по его мнению, свидетельствует о том, что новой информации для получения специального знания и решения задачи поступило недостаточно.

Анализ содержания понятий «тезаурус», «знание» и «информация» приводит нас еще к одной терминологической единице в системе знаний — информационному ресурсу научного познания. Осмысленная и оформленная человеком научная информация (как потенциальное знания) вкупе с информацией новой, еще не дошедшей до адресата или пока не переработанной им, образуют информационный ресурс общества (куда входят информационные продукты и услуги как потенциальное знание). Подобно другим природным и материальным ресурсам знания (социальным, биологическим, техническим, геологическим и т.п.) информационный ресурс является необходимым условием, (но только условием) для образования нового знания и решения соответствующих практических и научных задач. Теоретические и практические знания, основанные на широком поле информации, т.е. информационных ресурсах, становятся мощнейшей производительной силой нашего времени, залогом экономического роста и политического влияния общества. Одним из преимуществ информационного ресурса общества является его неисчерпаемость, «самовосполняемость» в процессе научного познания.

Как правило, выделяют два типа информационных ресурсов общества: актуальный и потенциальный. Актуальный (или активный) информационный ресурс включает в себя знания и технологии, которые уже применяются на практике при решении широкого спектра общих и индивидуальных задач. Потенциальный (или пассивный) информационный ресурс — та часть информационного ресурса, которая в настоящее время не задействована ни в одной конкретной сфере деятельности, но является перспективной с точки зрения отдаленного будущего. По мере развития общества пассивный информационный ресурс может и должен актуализироваться. Степень активизации информационных ресурсов — важнейший показатель, который дает основание говорить об информационно передовых и информационных отраслях знаний. Стагнация информационных процессов и информационных ресурсов ставит под угрозу перспективы развития науки и производства знания в самом широком смысле этого слова.

Рассматривая проблемы информации, нельзя не остановиться на ключевых моментах самого процесса информатизации и образования информационных ресурсов. Помимо того, что всеобщая информатизация расширяет спектр познавательных и средств, она изменяет сам вектор технического развития, переориентирует основные приоритеты с потребления вещества и энергии на потребление информации, придавая последней более высокий ценностный ранг. Информатизация — это отражение состояния любого современного общества.

Существует много определений понятия «информационные ресурсы», ее параметров и характеристик внутреннего развития. Мы не станем перечислять здесь всех отечественных исследователей и их иностранных коллег, занимающихся данным вопросом. Однако, суммируя результаты их научных изысканий, мы можем выделить два главных теоретико-методологических подхода к пониманию проблемы информационных ресурсов в рамках научного познания.

Первый — технократический — позволяет рассматривать информационные ресурсы как результат технического обеспечения и технологического сопровождения трудовой деятельности граждан в области производства и контроля. Информационные ресурсы, таким образом, рассматриваются исключительно как способ увеличения производительности труда любого работника, предприятия и проч. На наш взгляд, такой подход не релевантен ни современному состоянию науки, ни новейшим запросам мирового сообщества. Технический прогресс, обусловливающий структуру, объем и состояние информационных ресурсов в рамках этого подхода, рассматривается в глубоком отрыве от социальных, культурных, эмоциональных и нравственных аспектов человеческого бытия. Технический прогресс, выраженный только в орудиях труда, и их современные аналоговые воплощения, даже самые сложные, при всей кажущейся «разумности» последних не способны к самоопределению целей, движению и самосовершенствованию. Таким образом, технократический подход по сути своей определяет только один из аспектов социотехнического и информационного обеспечения общественного прогресса.

Второй подход к определению природы информационных ресурсов имеет очевидную социологическую направленность, поскольку информатизация здесь рассматривается как всепроникающий и всеобъемлющий процесс. Он затрагивает даже такие специфически гуманитарные сферы, как этика или эстетика; влияет не только на экономику и политику, но и на духовно-нравственные предпочтения людей. В рамках информатизации и образования информационных ресурсов происходит становление современного поколения, формируется новый тип личности. Процессы информатизации вовлекают в себя технические, политико-экономические, социальные и духовно-культурные стороны человеческой жизни. Это обусловливает массовый характер получения, обмена информации и пользования информационными ресурсами. Другими словами, общество и его отдельные члены в условиях полной информатизации развиваются и совершенствуются более динамично, что, в свою очередь, формирует новые информационные запросы и соответственно развивает и совершенствует сами информационные ресурсы.

Вопрос информатизации для нашей страны представляется одним из приоритетных. Поэтому 20 апреля 1995 г. был принят Закон РФ «Об информации, информатизации и защите информации». Согласно Закону информатизация — это «организованный социально-экономический и научно-технический процесс создания оптимальных условий для удовлетворения информационных потребностей и реализации прав граждан, органов государственной власти, органов местного самоуправления, организаций, общественных объединений на основе формирования и использования информационных ресурсов». В Законе подчеркивалось, что информатизация общества и информационных ресурсов — общемировая тенденция, направленная на овладение информацией как можно большим количеством граждан.

Информация выступает источником и гарантом управления (посредством информационных технологий) различными структурами и процессами, протекающими в обществе, в результате которых увеличивается его интеллектуальное богатство, т.е. знание, и обеспечивается его поступательное движение. Таким образом, отмечалась существенная для нашего исследования мысль, что информатизация общества и информационные ресурсы — это прежде всего феномен современной научной культуры и знания, научного творчества, причем не только ученых, но и широкого круга испытателей, занимающихся креативной деятельностью.

Однако увеличение количественной составляющей научных

информационных ресурсов еще не гарантирует ее качественных изменений. Как пишет известный экономист П. Пильцер, «нам по-прежнему лучше удается производить новую информацию, чем оценивать ее и обмениваться ею». Информация, ставшая легкодоступной благодаря техническому прогрессу и призванная знакомить ученых с мировым культурно-историческими и научными информационными Г ресурсами, может быть средством дезинформации людей или задавать нередко весьма низкую усредненно-потребительскую планку научных запросов. Поэтому на современном этапе развития информационных ресурсов возникла новая проблема — избыточность научной информации. В связи с этим появился даже термин — «эксформация», с помощью которого описывается явление такой избыточности — информационное «замусоривание» науки и знания. Информация может быть недоступной ученым прежде всего и в силу ее изобилия.

Об эксформации одним из первых заговорил известный писатель-фантаст Станислав Лем еще в то время, когда проблема избыточности информации не стояла так остро. Он рассматривал эксформацию как способность информационной системы, например, компьютерной программы, к самопрограммированию, саморазвитию и при этом значительному информационному росту. (Имелась в виду реализация так называемого «компьютерного генного аппарата», порождающего информационные модули наподобие компьютерных вирусов, но отличающиеся от них полезной функцией.)

Позже, в 1992 г., понятие «эксформация» и новое его определение были представлены в книге известного американским писателя и видного политическим деятеля Альберта Гора «Земля на чаше весов». В этой работе автор недвусмысленно выразил свое опасение, связанное с изменениями, происходящими в мировом сообществе по мере развития науки и научно-технического прогресса. Особое внимание Гор уделил негативным воздействиям информации и информационных ресурсов на многие сферы жизни современного ученого, да и любого человека и общества в целом. По мнению автора, человек столкнулся с кризисом, который сам же и спровоцировал, и теперь тонет в море информации. Ученые не в состоянии усвоить даже те знания, которые уже существуют и которые только надо достать, но при этом стремятся создавать новые.

Особую тревогу сегодня вызывает ситуация в системе воспроизводства знания, т.е. в образовании, о которой можно говорить как о кризисной. Нарушается столь необходимый процесс «ферментации», когда информация, очищаясь, становится знанием, которое, в свою очередь, проходя «обработку» мышлением, в дальнейшем может стать мудростью. Все информационные ресурсы, занесенные и сохраненные на камне, записанные на манускриптах и бумаге, зафиксированные печатным станком или же переданные спутниковым телевидением и персональным компьютером, — несомненно, расширяют способности познания реальности.

Однако необходимо понимать, что этот процесс имеет и обратную сторону: любые, тем более, современные технологии могут создавать и тиражировать отличные и даже искаженные информационные данные, во всяком случае весьма отличающиеся от истинного знания. Более того, могут и фактически создаются базы данных и информационные ресурсы, которые содержат неистинное знание, специально вводят в заблуждение отдельные группы людей. В результате этого человеческое сознание иначе воспринимает, видит, запоминает и познает окружающий мир. В равной степени это касается и ученого сообщества, разница только в том, что ученый, в принципе обладающий истинным знанием, может с большим или меньшим успехом распознать ложную информацию и вовремя отказаться от вводящих в заблуждение или ложных информациионых ресурсов.

Определенный интерес представляет современное понимание содержания самого понятия «информационные технологии» применительно к процессу создания информационных ресурсов и в конечном итоге разработке, сохранению и использованию накопленного знания и производства нового знания. Напомним, что термин «технология» (с греческого — «учение о мастерстве»), как правило, определяют как совокупность знаний о способах воздействия на материал и методах осуществления каких-либо процессов.

Как мы уже говорили, к технической стороне создания информационных ресурсов, в данном случае в области производства знания, относят: электронизацию, медиатизацию, интернетизацию и компьютеризацию, которым предшествовало развитие таких процессов, как автоматизация и роботизация (эти последние непосредственно к технической основе информатизации не относятся, но без них система информационных ресурсов не смогла бы возникнуть). Отметим, что чрезвычайно важную роль для становления информационных ресурсов в науке сыграло изобретение и внедрение массовых электронных устройств.

Под электронизацией науки понимают практику широкого применения электронного оборудования в самых разных областях научной деятельности: научно-образовательной, социальной, культурной и управленческой. К электронным устройствам относятся интегральные схемы, микропроцессоры и другие элементы, которые повсеместно используются в научно-экспериментальных работах, в приборах и пр. Электронизация науки все больше фокусируется на производстве новых знаний в области создания материалов с заданными свойствами, элементной базы для компьютеров, средств связи и т.д. Электронизация науки обусловила качественный скачок в научно-производственном развитии общества, однако, будучи явлением технического порядка, ни социальную, ни политическую и, тем более, духовно-культурную стороны жизни сама электронизация не затронула. Да в принципе и не могла затронуть.

Под медиатизацией (mediatus переводится с латинского как «выступающий посредником») принято понимать масштабное производство, использование и научно-техническое совершенствование всех средств, служащих для хранения и передачи, в частности, научной информации. К ним относятся: оптоволоконные кабельные сети, спутниковая связь, цифровые электронные устройства и, конечно, всемирная паутина. Создание Интернета стало вершиной процесса медиатизации, главная цель которой — обеспечивать высокое скоростное движение все нарастающих информационных потоков при минимальном физическом участии управляющих данными потоками лиц.

Также и компьютеризация стала возможной после изобретения и внедрения в повседневную жизнь компьютера — дитя электронизации, напарника медиатизации и главного объекта информатизации, в том числе научной. В настоящее время трудно представить себе отрасль научной деятельности (во всяком случае, в современной научной среде), куда доступ компьютерным технологиям был бы невозможен и не востребован. Они применяются везде, где есть потребность в создании, получении, хранении, обработке или обмене информационными данными (куда входят графики, тексты, рисунки, расчеты, аудио- и видеопродукты и т.п.). Компьютерные сети (как локальные, так и всемирная) обеспечивают эффективную коммуникацию внутри и между самими разными научными обществами при потреблении и производстве знания. Ограничением чаще всего может выступать сам человек, который в силу возрастных и иных причин не может и не хочет овладевать новыми электронными технологиями в научных исследованиях и, в частности, персональным компьютером и Интернет.

Однако сегодня значение информационных технологий выходит за пределы традиционных рамок научных исследований. Под научной информационной технологией можно понимать любой набор исследовательских процессов, способствующих расширению наших познавательных возможностей или облегчающих выполнение определенных научно-исследовательских задач при разработке и получении нового знания в различных сферах научной деятельности. Надо признать, что такой взгляд во многом приемлем многими учеными нашего времени. Вероятно, он заслуживает отдельного рассмотрения. Однако в настоящей работе мы говорим, прежде всего, о тех информационных технологиях, которые непосредственно влияют на течение научных процессов в современном научном сообществе.

В целом, можно определить информационные технологии как совокупность автоматизированных средств, способов и методов кодирования, хранения, трансляции и практического использования научной информации. Информационные технологии аккумулируют новейшие научные разработки и практический опыт их применения, что позволяет максимально рационализировать информационный процесс, многократно увеличить объем и скорость передаваемой информации, а соответственно воспроизведение нового знания.

Современные научные информационные технологии обеспечили достижения микроэлектроники (создание искусственного интеллекта, широкий ассортимент программного обеспечения), в их ряду определяющее значение имеют телекоммуникационные технологии, оптико-электронная индустрия и вершина человеческого знания — генная инженерия. Эти отрасли знания М. Кастельс справедливо причисляет к «ядру» информационных технологий, имея в виду такие технологические прорывы последних лет, благодаря которым появились новые материалы, альтернативные источники энергии, произошли изменения в медицине и производстве (путем все большего развития нанотехнологий). На самом деле достижения информационных технологий можно перечислять до бесконечности, проще было бы указать те немногочисленные области, в которых они не нашли (пока) своего применения, но наверняка будут использоваться.

На наш взгляд, научные информационные технологии и соответственно информационные ресурсы можно, разумеется, весьма условно, разделить на сберегающие, рационализирующие и созидающие. Сберегающие научные технологии направлены на снижение материальных затрат и времени на производство каких-либо видов товаров и услуг. Однако они не ставят своей целью принципиально изменить процесс или объект производства. Рационализирующие научные технологии используются для решения разных задач, как правило, связанных с получением нового знания, но в пределах известной научной парадигмы. Созидающие научные технологии имеют дело с трансформацией семантически значимой для функционирования общества информацией и знанием. К ним, например, относятся технологии составления и обработки баз данных, системы контроля, экспертные системы, интеллектуальные системы и т.п.

Значение медиатизации и компьютеризации в формировании и развитии информационных ресурсов науки и знания трудно переоценить. Однако, и мы вынуждены это повторить, не следует ограничивать этот феномен только рамками собственно технологических проблем. Социальная и социализирующая составляющая процессов информатизации была и остается чрезвычайно важной, а в дальнейшем, если мировое сообщество будет развиваться по позитивному сценарию, может стать приоритетной. Система информационных ресурсов непосредственно связана с социальной и общественно-политической линией развития общества, науки и государства. Не менее важными оказываются общеэкономические факторы, способствующие росту, в частности, уровня благосостояния людей. Однако наиболее значимыми, на наш взгляд, являются ценностные установки социума, ориентированные на развитие информации и информационных технологий в разных сферах индивидуальной и общественной жизни различных групп людей.

Стоит отметить также, что в последнее время в различных, чаще всего массовых информационных средствах встречается понятие информационного колониализма. Речь в этом случае идет о том, что определенное сообщество обладает или может обладать преимуществом в тех или иных информационных ресурсах. В отличие от другого сообщества, которое знает о них на порядок меньше (либо это знание хуже организовано) или не знает вовсе. Все это приводит к тому, что принятие оптимальных и тем более эффективных решений в данном сообществе становится невозможным. Поэтому для наилучшего использования информационных ресурсов (находящихся в активном состоянии и оптимальным образом организованных) в настоящее время применяются (чаще всего как понятие) так называемые всеобщие информационные системы, т.е. такие информационные системы, которые были бы принципиально доступны не только всем сообществам, но и могли бы быть адаптированы к ним к их уровню понимания, причем в двух формах: по содержанию самой информации и по форме ее восприятия. Но это задачи отдаленного будущего, поскольку информация сегодня в развитых обществах воспринимается как ценный товар, который чаще всего бесплатно не передается. Но это уже тема отдельного исследования.

 

Продуцирование знания в постулатах технокультуры

 

В результате развития технокультуры и информатизации общества в процессе индустриализации общества сформировался устойчивый набор массовых ценностных ориентации, состоящий из четырех компонентов. Первый из них — понимание природы как упорядоченной, закономерно устроенной системы, в которой человек, познав законы внешнего мира, способен поставить их под свой контроль. Научная рациональность — важнейшая составляющая в комплексе ценностей технокультуры, задающая парадигму деятельности в любой сфере. Второй компонент — идея преобразования мира и подчинения человеком природы, ставшая доминантой технокультуры, где именно преобразующая деятельность рассматривается как главное предназначение человека. Третий компонент — постоянная и всевозрастающая нацеленность на перемены, в основе которых лежит научно-технический прогресс. Наконец, четвертый — воспроизводство всех отношений в обществе по аналогии с машинными технологиями, распространение технического мышления на все виды человеческой деятельности.

Во многом именно эти постулаты, основанные на технократическом мышлении естественников, определили и процесс информатизации как понятия и основную составляющую прежде всего технического прогресса. Знание в этом ключе рассматривалось только как техническое знание, в малой степени затрагивающее социальную сущность информации. Понятно, что такой подход и к знанию, и к информации, как, впрочем, и к технократической составляющей всей социальной жизни общества (например, так называемый механицизм как модель социального развития общества) были обусловлены, так, скажем, особым философско-мировозренческим подходом к строению мира или миросозерцанию. Важную роль здесь сыграл так называемый, сначала индустриальный, а потом постиндустриальный синдром общественной мысли, обусловленный успехами техники и естествознания.

Социально-экономические последствия этого процесса впервые были проанализированы американским экономистом Т.Б. Вебленом, получившим характерное прозвище «отца технократизма» . В своем исследовании Т. Веблен исходил из логики развития капиталистических производственных отношений, рассматривая монополистический капитализм как кульминацию противоречий между интересами общества и крупных собственников, «капитанов финансов» и «капитанов индустрии». Власть капиталистов становится неэффективной, а сами они превращаются в паразитический «праздный класс»; бизнесу противостоят работники крупного машинного производства, которое является центральным звеном экономической структуры общества. По мнению Т. Веблена, работники индустриального машинного производства автоматически заинтересованы в том, чтобы оно функционировало эффективнее, и это стремление превращается для них в принцип поведения. Но, в отличие от К. Маркса, авангардную роль в противостоянии с капиталом Т. Веблен отводил не пролетариату, а «технарям», инженерам.

Идеи Т. Веблена подхватил и развил знаменитый американский экономист Д. Гэлбрейт. Анализируя разнообразные последствия НТР, он пришел к такому выводу: «Опыт прошлого дает основания предполагать, что источник власти в промышленном предприятии переместится еще раз — на этот раз от капитала к организованным знаниям. И можно предполагать, что это найдет отражение в перераспределении власти в обществе». Отныне не собственники и даже не администрация направляют деятельность предприятий и учреждений, подлинным мозгом современного производства является совокупность специалистов, которую Д. Гэлбрейт назвал «техноструктурой» и определил как «...совокупность людей, обладающих разнообразными техническими знаниями, опытом и способностями, в которых нуждаются современная промышленная технология и планирование» . Здесь можно вполне обоснованно добавить, и обладающие разнообразной информацией хотя в то время этот термин еще не получил широкого распространения и прочную прописку в научных общественных трактатах и постулатах. Но по сути всегда подразумевался.

Д. Гэлбрейт подчеркивал особую роль «сословия педагогов и ученых», которое еще не имеет такого влияния, как технократы-производственники, но его значение стремительно возрастает. Ученые и педагоги поставляют то, без чего не может существовать технострук-тура и индустриальное общество в целом: кадры и информацию. Гэлбрейт рассматривал стадию зрелого индустриального общества, где основную часть технократии составляют производственники — инженеры и менеджеры и обладают большой и, в определенном понимании, решающей властью в промышленности, а на государственном уровне ограничиваются влиянием на принятие решений по проблемам, затрагивающим их непосредственные интересы.

Наука и техника в таком обществе превращаются в средство легитимизации господства, а правящая элита обосновывает развитие общественной системы в своих интересах логикой научно-технического прогресса, стремясь заменить традиционную идеологию своего рода технократическим суррогатом. Тенденция абсолютизации технологии и экономики, явившаяся основой концепции постиндустриализма и близких ей концепций современной техники, была неразрывно связана с тенденцией «технологизации», а также «экономиза-ции» и «коммерциализации» науки и техники, и привела к изменению образа науки, когда на смену представлениям о науке как асоциальной, аполитичной, компетентной и прогрессивной силе пришло осознание ее зависимости от внешних структур.

Как пишет американский социолог Э. Вебстер: «В результате предшествующих исторических, философских и социологических исследований науки стало очевидным, что ученые и их идеи не могут трактоваться каким-либо привилегированным образом как свободные от «социального» влияния. Обнаружилось, что наука «осуществляется» через социальные и технические переговоры, интерпретацию и признание, как и любая другая система знания¹. Вебстер констатировал падение популярности технократических идей, вызванное кризисом капиталистического индустриального общества на рубеже 60—70-х гг.

Однако в это же самое время на Западе начался подъем «новой технократической волны». Среди ее представителей видное место занял один из авторов концепции постиндустриального общества — Д.Белл, который считал технократию не как утопический вариант устройства общества, а как реально существующее социальное явление. Д.Белл рассматривал индустриальное общество как общество организованное вокруг производства вещей и машин для производства вещей. Понятие индустриального общества, подчеркивал американский ученый, охватывает прошлое и настоящее различных стран, которые могут принадлежать к противоположным политическим системам. Именно индустриальный характер общества, считает Д. Белл, определяет его социальную структуру, включая систему профессий и социальные слои. Социальная структура при этом «аналитически отделяется» от политического и культурного измерений общества.

Согласно Д. Беллу выдвижение технократии выступает закономерным результатом перехода к постиндустриальному обществу, основными особенностями которого является переход от производства вещей к производству услуг, причем услуг, связанных прежде всего со здравоохранением, образованием, исследованиями и управлением. Эта черта постиндустриального общества тесно связана с изменениями в социальной структуре, где наблюдается рост интеллигенции, профессионалов и «технического класса» (такая тенденция обнаруживается уже в изменениях структуры занятости, происходящих в индустриальный период). Если индустриальное общество есть организация машин и людей для производства вещей, то центральное место в постиндустриальном обществе, по Д. Беллу, отдано знанию, и притом знанию теоретическому. «Конечно, знание необходимо для функционирования любого общества. Но отличительной чертой постиндустриального общества является характер знания, — писал он. — Важнейшее значение для организации решений и направления изменений приобретает центральная роль теоретического знания, предполагающего первенство теории над эмпиризмом и кодификацию знаний в абстрактных системах символов, которые... могут использоваться для интерпретации различных изменяющихся сфер опыта. Любое современное общество живет за счет инноваций и социального контроля за изменениями, оно пытается предвидеть будущее и осуществлять планирование. Именно изменение в осознании природы инноваций делает решающим теоретическое знание».

Центральная роль теоретического знания в постиндустриальном обществе определит, по мнению Д. Белла, и положение ученого как центральной фигуры такого общества: «Подобно тому как предприятие (фирма) было ключевым институтом в последние сотни лет благодаря ее роли в организации массового производства товаров-вещей, университет или какая-либо другая форма институционализации знания будет центральным институтом в последующие сотни лет благодаря своей роли источника инноваций и знания» .

Характеризуя ситуацию в США, сложившуюся к середине XX в., Д. Белл отмечал, что до сих пор власть находилась в руках делового сообщества, хотя в последнее время до некоторой степени ее разделяют профсоюзы и государство. Однако большая часть решений, касающихся повседневной жизни гражданина (доступных видов работы, размещения заводов, инвестиций в производство новой продукции, распределения налогового бремени, профессиональной мобильности), принимаются бизнесом, а с недавнего времени — правительством, которое отдает приоритет процветанию бизнеса. В постиндустриальном обществе важнейшие решения относительно роста экономики и ее сбалансированности будут исходить от правительства, но основываться эти решения должны на поддерживаемых правительством научных исследованиях и разработках, на анализе «затраты — эффективность», «затраты — полезность»; принятие решений, в силу сложного переплетения их последствий, будет приобретать все более технический характер. Бережное отношение к талантам и распространение образовательных и интеллектуальных институтов станет основной заботой общества. Для постиндустриального общества будет характерна новая элита, основанная на квалификации, получаемой индивидами благодаря образованию, а не на обладании собственностью, наследуемой или приобретаемой за счет предпринимательских способностей, и не на политической позиции, которая достигается при поддержке партий и групп.

Важнейшую составляющую процесса превращения теоретического знания в источник инноваций Д. Белл видел в возникновении наукоемких отраслей промышленности — таких как химическая, вычислительная техника, электроника, оптика. Большое впечатление на американского ученого произвело теоретическое обоснование возможности вмешательства правительства в экономику, предпринятое Кейнсом, и практические меры, осуществленные Рузвельтом для преодоления Великой депрессии. Эти явления послужили показателем того, что экономические концепции могут играть определенную роль в государственном управлении и экономической практике. «Было бы технократизмом полагать, — пишет Д. Белл, — что управление экономикой есть прямое приложение экономической модели. В этом случае мы упустили бы из внимания политические соображения, устанавливающие структуры принятия решений. Экономические же модели определяют границы, в которых можно действовать, и могут определять последствия альтернативных политических выборов».

Эти процессы, по мнению Д. Белла, вызывают перемены в правящей элите. В постиндустриальном обществе техническая информация становится основой, а образование — средством достижения власти, поэтому на первый план выходит научно-техническая интеллигенция, и прежде всего ученые. Этот процесс затрагивает не только управление экономикой. Как считает Д. Белл, в политические процессы научно-технические специалисты вовлечены как никогда ранее. Члены «новой технократической элиты» с их интеллектуальными технологиями (системный анализ, линейное программирование и т.п.) отныне являются неотъемлемым элементом формулирования и анализа при принятии решений.

Вместе с тем Д. Белл не принадлежит к числу апологетов технократии. На вопрос о возможности превращения научно-технических специалистов в политически господствующий класс он отвечает отрицательно в конце концов. По его мнению, этому препятствуют три фактора: важнейшими источниками власти, по крайней мере в настоящее время, продолжают оставаться собственность и политическая деятельность, бюрократия и собственники все еще сохраняют свои позиции в правящей элите; научно-технические специалисты пока не являются монолитно сплоченной группой с едиными интересами. Самым же главным препятствием на пути господства технократов Д. Белл считает специфику политической сферы: «Политика в том виде, как мы ее понимаем, всегда имеет приоритет перед рациональным и зачастую нарушает рациональность. Научно-технические знания могут выступать в качестве необходимого компонента политических решений, но идея рационального решения, устраивающего всех, является утопией. Реализовать ее на практике не представляется возможным. Политика — это всегда столкновение интересов различных групп людей, а управление ими — результат компромисса, волевого иррационального решения. Поэтому технократ у власти — это просто одна из разновидностей политика, как бы он ни использовал свои технические знания...» .

Такая цель кажется Д. Беллу недостижимой, поскольку человек всегда сопротивляется рациональности. Однако при этом ученый полагает, что движение в направлении этой цели возможно, поскольку человек связан с идеей рациональности. Если роль «мастера» в интеллектуальной технологии играет теория принятия решений, то роль «инструмента» выполняет компьютер. Применение новых математических средств без компьютера — предмет лишь интеллектуального интереса, который осуществлялся бы с «очень низкой разрешающей способностью». Компьютеры, позволяющие выполнять значительное число операций в течение короткого интервала времени, делают возможным развитие интеллектуальной технологии, т.е. информации.

Наука, техника и экономика должны объединиться на основе научных исследований и разработок, которые, по мнению Д. Белла, будут играть все более важную роль в обществе, ориентированном в будущее, что является одной из характерных черт постиндустриального общества. Будет осуществляться контроль за технологиями, их оценка и разработка моделей технологического прогноза. Наконец, существенной характеристикой постиндустриального общества явится уже возникшая новая интеллектуальная технология, используемая в принятии управленческих решений. Д. Белл полагал, что к концу XX в. новая интеллектуальная технология будет иметь столь же выдающееся значение в человеческих делах, какое имела машинная технология в прошедшие полтора века. Интеллектуальная технология предполагает использование алгоритмов как правил решения проблем взамен интуитивных суждений. Эти алгоритмы могут быть реализованы в автоматической машине, в компьютерной программе или в наборе инструкций, основанных на некоторых математических формулах. Интеллектуальная технология, таким образом, связана с использованием математической (статистической) или логической техники при работе с «организованной сложностью», в качестве которой могут быть рассмотрены различные, в том числе социальные, организации и системы.

Д. Белл рассматривает теорию игр и системный анализ как примеры новых интеллектуальных технологий. «Цель новой интеллектуальной технологии, — пишет он, — не больше и не меньше, чем реализовать мечту социальных алхимиков — мечту об «упорядочении» массового общества. В современном обществе миллионы людей ежедневно принимают миллиарды решений относительно того, что покупать, сколько иметь детей, за кого голосовать, куда пойти работать и т.п. Любой единичный выбор может быть непредсказуем, как непредсказуемо поведение отдельного атома, в то время как поведение совокупности может быть очерчено столь же четко, как треугольники в геометрии».

Концепция постиндустриализма, в ее оригинальном варианте, представленном в работах Д. Белла, довольно глубока в теоретическом отношении, интересна в плане постановки проблем и открывает широкие исследовательские перспективы. Ярким подтверждением под влиянием идей Д.Белла появилось множество разнообразных трактовок и интерпретаций постиндустриального общества, иногда существенно отличных от «Д.Белловского». Хотя в настоящее время выражение «постиндустриальное общество» уже широко употребляется в современной литературе, почти каждый автор наделяет его своим, особым смыслом. Данная ситуация во многом обусловлена тем, что само по себе слово «постиндустриальное» указывает лишь на положение данного типа общества во временной последовательности стадий развития («после индустриального»), а не на его собственные характеристики.

 

Знание в основе информационного обмена

 

Свой вариант конвергенции идей постиндустриализма и информационного общества Д. Белл представил в изданной в 1980 г. книге «Социальные рамки информационного общества».

Термин «информационное общество» у Д. Белла — по сути, обобщенная метафора постиндустриального общества. Он указывает уже не положение этого общества в последовательности ступеней общественного развития («после индустриального общества»), а подчеркивает информацию как основу определения его социальной структуры. Информацию американский социолог прежде всего связывает с научным, теоретическим знанием. Информационное общество обладает всеми основными характеристиками постиндустриального общества: экономикой услуг, центральной ролью теоретического знания, ориентированностью в будущее и обусловленным ею управлением технологиями, развитием новой интеллектуальной технологии. Однако если прежде он рассматривал электронно-вычислительную технику лишь как необходимое средство для решения сложных задач, то в «Социальных рамках информационного общества» большое значение придается конвергенции электронно-вычислительной техники с техникой средств связи как основе формирования новой коммуникационной среды социума. По словам Д. Белла, «в наступающем столетии решающее значение для экономической и социальной жизни, для способов производства знания, а также для характера трудовой деятельности человека приобретет становление нового социального уклада, зиждущегося на телекоммуникациях».

«Осью» постиндустриального общества является знание — и прежде всего знание научное. По мнению Д. Белла, «знание необходимо для функционирования любого общества. Но отличительной чертой постиндустриального общества является характер знания. Важнейшее значение для организации процессов принятия решений и направления изменений приобретает теоретическое знание, предполагающее первенство теории над эмпиризмом и кодификацию информации в абстрактных системах символов, которые... могут использоваться для интерпретации различных изменяющихся сфер опыта. Любое современное общество живет за счет инноваций и социального контроля за изменениями, оно пытается предвидеть будущее и осуществлять планирование. Именно изменение в осознании природы инноваций делает решающим теоретическое знание».

Знание и информацию Д. Белл считает не только «агентами трансформации постиндустриального общества», он видит в них стратегические ресурсы такого общества. Под этим углом зрения он формулирует проблему информационной теории стоимости в следующем выражении: «Когда знание в своей систематической форме вовлекается в практическую переработку ресурсов (в виде изобретения или организационного усовершенствования), можно сказать, что именно знание, а не труд выступает источником стоимости».

Центральная роль теоретического знания в постиндустриальном обществе определит и положение ученого как центральной фигуры такого общества. Американский социолог прогнозировал: «Подобно тому, как фирма (предприятие) являлась ключевым институтом в последние сотни лет благодаря ее роли в организации массового производства товаров-вещей, университет или какая-либо другая форма институционализации знания будет центральным институтом в последующие сотни лет благодаря своей роли источника инноваций и знания».

Интеллектуальная технология, в интерпретации Д. Белла, предполагает использование алгоритмов, которые могут быть реализованы в автоматической машине, в компьютерной программе или в наборе инструкций, основанных на некоторых математических формулах. Таким образом, интеллектуальная технология связана с использованием математической (статистической) или логической техники при работе с «организованной сложностью», в качестве которой могут быть рассмотрены различные, в том числе социальные, организации и системы.

В настоящий момент в изучении роли знания в информационном обществе наметились различные направления и тенденции. Они акцентируют внимание на тех или иных сторонах существующих в обществе отношений, связанных с информацией и технико-технологическими средствами ее передачи, хранения и переработки. Различные же социальные перспективы рассматриваются под углом зрения возможных, желательных или негативных. В своей концепции Д. Белл делал основной упор на новые, положительно оцениваемые возможности государственного регулирования экономики в информационном обществе, принятия законодательных мер для обеспечения свободного доступа к информации, а также на необходимость предотвратить угрозу политического и полицейского наблюдения за индивидами с использованием изощренной информационной техники. Значительно дальше пошел социолог Ж. Эллюль, который полагал, что информационное общество, будучи «осуществлением идей социалистического, анархического и пацифистского характера», вообще приведет к ликвидации централизованного бюрократического государства.

Однако далеко не все исследователи встретили идеи Д. Белла «на ура». Некоторые авторы предложили альтернативные технолого-детерминистские концепции, в том числе концепции информационного общества. Так, в комплексном, многоплановом исследовании, проведенном группой французских специалистов в середине 1970-х гг. и представленном в книге С. Нора и А. Минка «Компьютеризация общества. Доклад президенту Франции», выражено критическое отношение к постиндустриализму. Авторы не без оснований увидели в концепции Д. Белла вариант либерального подхода, «рассматривающего конфликты только в терминах рынка и стремящегося возвратить их в эту область, когда они выходят за ее пределы».

Д. Белл считает компьютеризацию и информатизацию общества основными в возрастании роли именно научного знания; американский же социолог М. Постер, тесно связанный с французскими интеллектуальными традициями структурализма и постструктурализма, настаивает на том, что адекватное социологическое исследование электронно-опосредованных коммуникаций возможно только в том случае, если дискурс науки лишается привилегированного положения среди других видов дискурса. Постер критикует концепцию Д. Белла, полагая, что она «подавляет лингвистический уровень явлений, которые рассматриваются в ее рамках как новые. Теоретики постиндустриального общества склонны игнорировать проблему языка как на уровне теории, так и на уровне задаваемой ими области социального».

Постер также считает некорректным рассматривать информацию исключительно как экономическую сущность и теоретически оправдывать распространение товарных отношений на информационную сферу. Сама та легкость, с которой информация может воспроизводиться или передаваться, уже разрушает правовую систему, устои которой были сформированы для защиты частной собственности на материальные вещи. Необходимо исследование изменений в структуре информационного опыта, что даст возможность адекватно понимать социальные отношения в эпоху конвергенции вычислительной техники и техники средств связи. Основываясь на изменениях в языковом измерении культуры, связанных с электронным письмом, базами данных, компьютерными сетями, Постер предлагает другую концепцию информационного обмена в качестве шага в создании теории, которая была бы в состоянии «расшифровать» лингвистическое измерение этих новых форм социальных взаимодействий.

В принципе, способ информационного обмена, или, по терминологии Постера, «способ информации» перекликается с марксовым способом производства. Он служит как для периодизации прошлого в соответствии с различными способами информационного обмена, так и в качестве метафоры для современной культуры, придающей «информации» и технологии коммуникации в определенном смысле значение фетиша. Постер предложил выделять следующие три ступени производства информации: устно опосредованный обмен «лицом к лицу»; письменный обмен, опосредованный печатью; электронно-опосредованный обмен. Если для первой ступени характерно согласование символов, а для второй — знаковая репрезентация, то для третьей ступени характерно информационное моделирование.

По мнению Постера, основной недостаток концепции Д. Белла состоит в том, что он, с одной стороны, хочет ограничить сферы постиндустриального общества только уровнем социально-экономической структуры, а с другой — «на протяжении всей своей работы сметает в одну общую дефиницию постиндустриального общества экономические, политические и культурные факторы», в результате чего «характеристика новых явлений становится характеристикой всего общества» . Утверждение Д. Белла, что «знание является независимой переменной в постиндустриальном обществе, которой определяются другие переменные, такие как труд и капитал», могло бы, по мнению М. Постера, служить гипотезой в предстоящем исследовании — однако Д. Белл представляет это утверждение читателю в качестве вывода, «с помощью очаровательной риторики трансформируя посылку в заключение», «придавая теоретическому доводу видимость доказанного факта».

Соглашаясь с Д. Беллом в том, что в каком-то смысле знание (или информация) является основной «осью» современного общества, Постер считает, что, выдвигая идею информационной экономики, Д. Белл ошибочно сводит коммуникацию к экономической метафоре, оставляя за бортом вопросы культуры. Теоретики постиндустриализма

не видят последних трансформаций, потому что смотрят на них сквозь «социально-экономические» очки. Хотя Д. Белл и отмечает новые тенденции в экономике, однако его мнение о фундаментальном переустройстве общества и возникновении постиндустриального мира в результате этих изменений уязвимо для критики с позиций марксистских и иных направлений, ибо количественные изменения известный социолог ошибочно принимает за качественные.

Теоретики постиндустриального общества склонны были в той или иной степени игнорировать проблему знания и информации не только на уровне теории, но и на уровне задаваемой ими области социального. Однако социологические концепции, выдвинутые в начальный период формирования идеологии информационного общества, прежде всего, подчеркивали ценность научного, теоретического знания и/или достоверной информации, прогнозировали возрастание их роли в обществе с развитием цифровых и телекоммуникационных технологий. Однако критика односторонности такого подхода привела к усилению тех тенденций, которые обязаны учитывать значение ненаучной информации, связывать перспективы формирования информационного общества с «утратой научным дискурсом его привилегированного статуса» .

Если постараться обобщить все написанное социологами в 60— 90-е гг. XX в. по поводу информационного общества и знания и их взаимозависимости, то основными чертами социальной информационной организации являются:

• научное знание как фактор, определяющий общественную жизнь в целом. Оно вытесняет труд (ручной и механизированный) в его роли фактора стоимости товаров и услуг. Экономические и социальные функции капитала переходят к информации. Как следствие — ядром социальной организации, главным социальным институтом становится университет как центр производства, переработки и накопления знания. Промышленная корпорация теряет главенствующую роль;

• определяющим фактором социальной дифференциации становится уровень знаний, а не собственность. Деление на «имущих» и «неимущих» приобретает принципиально новый характер: привилегированный слой образуют информированные; неинформированные — это «новые бедные». Как следствие — очаг социальных конфликтов перемещается из экономической сферы в сферу знания. Результатом борьбы и разрешения конфликтов будет развитие новых и упадок старых социальных институтов;

• новая «интеллектуальная», а не «механическая» техника как технологическая инфраструктура. Социальная организация и информационные технологии образуют «симбиоз» в форме высокотехнологичной коммуникационной среды социума. Общество вступает в «технотронную эру», когда программирование социальных процессов становится не искусством, а рутинной технологией.

Таким образом проблема знания и информатизации затрагивает многие аспекты существования и развития социальной организации, подчеркивает их взаимообусловленность и демонстрируют массу нюансов, которые уводят исследователя в область «виртуальных» составляющих жизнь общества, но которые оказывают решающее влияние на его успехи и успехи каждого отдельного человека. И тем не менее, именно знание сегодня становится в центре различных социологических концепций основы существования и развития различных социальных сообществ, которое приобретает разные формы своего существования, в том числе и информационного.

Информационное насыщение

 

Информационное общество пока еще находится в стадии становления, хотя основные технико-экономические атрибуты постиндустриальной эпохи налицо. Это преобладание в ВВП доли услуг, снижение доли занятых во «вторичном» (обрабатывающая промышленность) и рост доли занятых в «третичном» (услуги) секторе экономики, тотальная компьютеризация и т. п. Университет не заменил промышленную корпорацию в качестве базового института «нового общества», скорее академическое знание инкорпорировано в процесс капиталистического производства. Общество пока мало походит на целостную программируемую систему институтов. Оно больше похоже на мозаичное поле дебатов и конфликтов по поводу социального использования символических благ.

На современном этапе развития информационного общества целесообразно выделить следующие четыре основных направления исследований информационных исследований:

1. Изучение информационных ресурсов общества, их структуры, топологии и свойств потребностей общества в информационных ресурсах и степени их удовлетворения.

2. Исследование информационного потенциала общества, его структуры, динамики развития, закономерностей формирования и эффективности использования.

3. Исследование закономерностей развития информационного общества как очередной исторически неизбежной ступени развития цивилизации, его особенностей и проблем.

4. Исследование новых возможностей и проблем личности в информационном обществе.

Информационные ресурсы общества представляют собой ту часть знаний, которая не только отчуждена от своих создателей, но и материализована в виде документов, баз данных и знаний, алгоритмов и компьютерных программ, а также произведений науки, литературы и искусства. Таким образом, информационные ресурсы представляют собой знания, подготовленные для целесообразного социального использования. Следовательно, в понятие «информационные ресурсы общества» в данном случае предлагается не включать ту часть общественных знаний, которая еще не отделена от их живых носителей — членов данного общества, и характеризуется уровнем их образования, воспитания и профессиональной квалификации. Эти важные факторы будут далее проанализированы нами при рассмотрении других направлений научных исследований в области социальной информатики.

Главной социальной производительной силой в информационном обществе должны стать знания. Они находят свое воплощение в образовании и производственной квалификации специалистов и материализуются в новой технике, технологиях, организационных системах, продуктах и услугах. Следовательно, есть все основания для выделения еще одной проблемы, связанной с развитием информационной экономики и ее научной базы — информационной политэкономии. В обществе, ориентированном на производство и использование знаний, будут работать иные экономические законы, покуда еще неведомые нам. Здесь необходимо напомнить, что знания — это ресурс особого рода, который не убывает, а, напротив, приумножается от использования. Использование знаний позволяет сэкономить другие производственные ресурсы, резко повышает качество изделий и услуг, при этом получаются результаты, недостижимые никакими другими способами.

Вот почему информация и знания являются богатством общества, они незаменимы и неисчерпаемы. Именно в осознании этого факта, в умении эффективно использовать информационные ресурсы в интересах достижения главных целей экономического развития общества и заключается научно-методологическая сущность данной проблемы. Процесс информатизации, безусловно, вызывает и соответствующие закономерные изменения социальной структуры общества. Для изучения закономерностей этих изменений на стыке информатики, экономики и социологии должна появиться новая научная дисциплина — информационная социодинамика, которую можно с полным правом назвать наукой об изменении методов контроля в обществе и социальной структуры общества под воздействием информатизации.

Научно-техническое развитие конца XX столетия резко изменило облик ставшего привычного мира. Индустриальную эру, с ее заводами, паровозами и ориентацией на естественные ресурсы (газ, нефть, зерно, лес и т.п.), сменила постиндустриальная эпоха, в которой самыми важными стали, с одной стороны, высокие технологии и связанные с ними информационные, коммуникационные отрасли, с другой — биотехнологии, а центральным ресурсом — знания. XXI век, пришедший на смену веку двадцатому, сделал колоссальный скачок от постиндустриального к информационному обществу, принес с собой новые суперсовременные технологии — и новые проблемы. Результаты многих исследований показывают, что на этапе перехода к информационному обществу на первом плане находятся вовсе не проблемы дальнейшей технизации общества. Главное значение имеет его интеллектуализация, создание и внедрение новых социальных технологий, основанных на эффективном использовании стратегического ресурса общества — знаний. Человечеству предстоит не только сформировать новую среду своего обитания, которая будет базироваться на разнообразных и глубоко развитых информационных процессах, но и найти выход из назревающего информационного кризиса.

На наш взгляд, признаками начала информационного насыщения общества можно считать следующие явления:

1. Тенденция неуклонного перекачивания трудовых ресурсов из сферы материального производства в информационную сферу.

2. Рост количества информации, превышающий возможности существующих средств обработки, передачи, хранения и интегрирования, что существенно снижает эффективность ее использования в качестве полезного продукта труда. Особенно растет объем информации научных знаний. Она удваивается уже за 3—5 лет. Обстоятельства усугубляются тем, что при отсутствии единой среды даже в локальных областях мира затраты на производство тех или иных знаний дублируются.

3. Капитальные материальные затраты на создание и тиражирование средств хранения, передачи и переработки информации в мировой информационной среде становятся обременительными даже для бюджета мирового сообщества. Темпы развития аппаратных средств переработки информации (ЭВМ), хранения и передачи ее в мире соответствуют потребностям создания мировой информационной среды (например, Интернет).

4. Отсутствие единых универсальных программно-инструментальных средств весьма затрудняет проблемы описания, интегрирования, идентифицирования знаний в различных предметных областях.Напомним, что в информационных системах под знаниями понимают сложно организованные данные, содержащие одновременно как фактографическую (регистрация некоторого факта), так и семантическую (смысловое содержание некоторого факта) информацию, которая требуется пользователю. Эти сложно организованные данные могут иметь в своем составе встроенные процедуры, представляющие собой математические модели, которые активизируются в процессе обработки данных, что определяет активность знаний, их первичность по отношению к процессам обработки. Использование формальных методов преобразования и интерпретации данных позволяет автоматизировать процессы обработки накопленных знаний, создавать хранилища — банки данных и базы знаний.

Стратегически важной и долгосрочной представляется также проблема формирования новой перспективной концепции образования и воспитания будущих поколений людей, которым предстоит жить в информационном обществе. Особо подчеркнем, что эта концепция должна учитывать не только особенности и новые возможности информационного общества, которые могут быть использованы для формирования творческой, гармонично развитой личности, но и сама быть гуманистически ориентированной. Кроме того, концепция должна учитывать использование так называемых креативных систем и информационных технологий, открывающих новые возможности для информационной поддержки творческих процессов.

В процессе развития техносферы человечество создает и широко внедряет в социальную практику все более сложные технические средства и комплексы. Многие из них представляют собой сетевые системы, которые управляются автоматическими или высокоавтоматизированными средствами. Примерами таких комплексов являются автоматизированные производства химической промышленности, энергетические и транспортные сети, атомные электростанции и силовые установки, системы сбора и обработки разведывательной информации и управления оружием. Главные требования, которые предъявляются к таким системам, — это их высокая надежность, непрерывность и безотказность функционирования, достоверность информации, предоставляемой пользователям системы и обслуживающему персоналу. В то же время при достижении определенного уровня сложности любой технической системы надежность и устойчивость ее функционирования начинают снижаться, но возрастает вероятность возникновения аварийных ситуаций, последствия которых часто оказываются непредсказуемыми. И это — еще одно проявление возможного информационного кризиса.

Сегодня вряд ли найдется исследователь, который может реально оценить степень информационной нагрузки на человека в постиндустриальном обществе. Ясно лишь то, что нагрузка будет быстро возрастать, но последствия этого для здоровья людей непредсказуемы, поэтому возможности адаптации человека к быстро возрастающим информационным нагрузкам должны быть исследованы заблаговременно. Они вполне могут стать тем ограничивающим фактором, который будет определять допустимые масштабы и темпы информатизации общества. Учитывая высокую социальную значимость проблемы, можно предположить, что для ее изучения потребуется развитие на стыке информатики и психологии новой научной дисциплины — информационной психологии.

Развитие коммуникационной среды информационного общества привело к развитию сетевой виртуальной коммуникации. Виртуальную коммуникацию можно рассматривать как разновидность смысловой коммуникации, содержанием которой является обмен образами, информационными по природе и различающимися по способам их восприятия. Она возникла на определенном этапе развития информационной революции и развивалась параллельно с формированием глобальной коммуникационной среды социума.

* * *

Мы получаем слишком много информации, чаще всего не нужной для решения своих повседневных задач. Это особенность современной эпохи и информационного общества. Сегодня информация — это не только знание, но метод, средство воздействия для совершения какого-то действия: покупки, голосования. Впрочем, голосование за кого-либо тоже из серии специальной покупки. Происходит процесс навязывания решения тех или иных задач, которые чаще всего далеки от наших потребностей и интересов. Информация доставляется нам домой или на работу по всем возможным каналам и во все больших количествах. И если знающий человек способен отсортировать нужную и ненужную информацию, то для обывателя вся информация воспринимается как необходимая и нередко полезная. Происходит явный перекос в информационном пространстве. Интересно, какие еще трансформации претерпит информационный процесс?

 

Шеннон К.

БАНДВАГОН

 

(Из КНИГИ «Работы по теории информации и кибернетике»)

 

За последние несколько лет теория информации превратилась в своего рода бандвагон от науки. Появившись на свет в качестве специального метода в теории связи, она заняла выдающееся место как в популярной, так и в научной литературе. Это можно объяснить отчасти ее связью с такими модными областями науки и техники, как кибернетика, теория автоматов, теория вычислительных машин, а отчасти новизной ее тематики. В результате всего этого значение теории информации было, возможно, преувеличено и раздуто до пределов, превышающих ее реальные достижения. Ученые различных специальностей, привлеченные поднятым шумом и перспективами новых направлений исследования, используют идеи теории информации при решении своих частных задач. Так, теория информации нашла применение в биологии, психологии, лингвистике, теоретической физике, экономике, теории организации производства и во многих других областях науки и техники. Короче говоря, сейчас теория информации, как модный опьяняющий напиток, кружит голову всем вокруг.

Для всех, кто работает в области теории информации, такая широкая популярность, несомненно, приятна и стимулирует их работу, но такая популярность в то же время и настораживает. Сознавая, что теория информации является сильным средством решения проблем теории связи (и в этом отношении ее значение будет возрастать), нельзя забывать, что она не является панацеей для инженера-связиста и тем более для представителей всех других специальностей. Очень редко удается открыть одновременно несколько тайн природы одним и тем же ключом. Здание нашего несколько искусственно созданного благополучия слишком легко может рухнуть, как только в один прекрасный день окажется, что при помощи нескольких магических слов, таких, как информация, энтропия, избыточность..., нельзя решить все нерешенные проблемы.

Что можно сделать, чтобы внести в сложившуюся ситуацию ноту умеренности? Во-первых, представителям различных наук следует ясно понимать, что основные положения теории информации касаются очень специфического направления исследования, направления, которое совершенно не обязательно должно оказаться плодотворным в психологии, экономике и в других социальных науках. В самом деле, основу теории информации составляет одна из ветвей математики, т.е. строго дедуктивная система. Поэтому глубокое понимание математической стороны теории информации и ее практических приложений к вопросам общей теории связи является обязательным условием использования теории информации в других областях науки. Я лично полагаю, что многие положения теории информации могут оказаться очень полезными в этих науках; действительно, в ней уже достигнуты некоторые весьма значительные результаты. Однако поиск путей применения теории информации в других областях не сводится к тривиальному переносу терминов из одной области науки в другую. Этот поиск осуществляется в длительном процессе выдвижения новых гипотез и их экспериментальной проверки. Если, например, человек в определенной ситуации ведет себя подобно идеальному декодирующему устройству, то это является экспериментальным фактом, а не математическим выводом, и, следовательно, требуется экспериментальная проверка такого поведения на широком фоне различных ситуаций.

Во-вторых, мы должны поддерживать образцовый порядок в своем собственном доме. На понятия теории информации очень большой, даже, может быть, слишком большой спрос. Поэтому мы сейчас должны обратить особое внимание на то чтобы исследовательская работа в нашей области велась на самом высоком научном уровне, который только возможно обеспечить. Больше исследовать и меньше демонстрировать свои достижения, повысить требования к себе — вот что должно быть сейчас нашим лейтмотивом. Исследователям следует публиковать результаты только своих наиболее ценных работ и то лишь после серьезной критики как со своей стороны, так и со стороны своих коллег. Лучше иметь небольшое количество первоклассных статей, чем много слабо продуманных или недоработанных публикаций, которые не принесут чести их авторам и только отнимут время у читателей. Только последовательно придерживаясь строго научной линии, мы сможем достичь реальных успехов в теории связи и укрепить свои позиции.

 

Вопросы для повторения

 

1. Информационное и «информациональное» общество по М. Кастельсу.

2. Соотношение понятий «данные» и «информация».

3. Что представляет собой информация как философская категория?

4. Какие виды информации существуют в живой природе?

5. Смысл фразы Винера: «Действенно жить — значит, жить, располагая правильной информацией».

6. Главное отличие знаний от информации.

7. Как определяет знание Э. Тоффлер?

8. Как влияет изменение тезауруса на объем полученных знаний (формула Шрейдера)?

9. Из чего складывается информационный ресурс общества?

10. Определение и содержание понятия «эксформация».

11. Из чего складывается техническая основа информатизации?

12. Можно ли считать электронизацию науки явлением социального порядка?

13. Что составляет «ядро» информационных технологий по Кастельсу?

14. Специфика сберегающих, рационализирующих и созидающих информационных технологий.

15. Что представляет собой «информационный колониализм»?

16. Распределение будущей власти согласно идеям технократизма (Т.Б. Веблен и др.).

17. Какое знание должно превалировать в постиндустриальном обществе по Д. Беллу?

18. Смысл информационной теории стоимости Д. Белла.

19. С чем связаны различия в трактовке понятия «постиндустриальное общество»?