5. Научная картина мира. Ее исторические формы

Научная картина мира - основа рационалистического миро­воззрения, опирающаяся на совокупный потенциал науки той или иной эпохи. В научной картине мира систематизируются науч­ные знания, полученные в различных дисциплинарных областях. Научная картина мира - более строгое понятие, чем «образ мира» или «видение мира». Она представляет собой синтез научных знаний, соответствующих конкретно-историческому периоду развития человечества.

Активно вводил в обиход понятие «картина мира» Людвиг Вит­генштейн (1889-1951) - австрийско-британский философ, ученик Б. Рассела, автор всемирно известного «Логико-философского трак­тата», «Философских исследований». Он подчеркивал ее потенци­ал и значение для философско-научного анализа.

Структура научной картины мира включает центральное тео­ретическое ядро, обладающее относительной устойчивостью, фун­даментальные допущения, условно принимаемые за неопровержи­мые, и частные теоретические модели, которые постоянно дост­раиваются. Когда речь идет о физической реальности, то к сверхустойчивым элементам любой картины мира относят прин­цип сохранения энергии, принцип постоянного роста энтропии, фундаментальные физические константы, характеризующие основ­ные свойства универсума: пространство, время, вещество, поле.

В случае столкновения сложившейся картины мира с контр­примерами для сохранности центрального теоретического ядра образуется ряд дополнительных моделей и гипотез, которые ви­доизменяются, адаптируясь к аномалиям. Научная картина мира обладает определенным иммунитетом, направленным на сохра­нение данного концептуального основания. В ее рамках проис­ходит кумулятивное накопление знания. Имея парадигмальный характер, научная картина мира задает систему установок и прин­ципов освоения универсума, накладывает определенные ограни­чения на характер допущений «разумных» гипотез, влияет на формирование норм научного исследования. Трудно представить ситуацию, отмечает академик B.C. Степин, чтобы ученый клас­сической эпохи, например, Ньютон, допускал бы идеи кванто­во-механического описания объекта и делал бы поправки на процедуры наблюдения, средства наблюдения и самого наблю­дателя, что впоследствии учитывали творцы квантовой механи­ки Бор и Гейзенберг, доказывая, что объективность предпола­гает включение этих процедур, то есть зависимость объекта от на­блюдателя и средства наблюдения. С этим связана парадигмальная функция научной картины мира.

Парадигмы, то есть модели (образцы) постановки и решения на­учных проблем, по мнению Т. Куна, управляют группой ученых-исследователей и научным сообществом. Допарадигмальный пе­риод отличается хаотичным накоплением фактов. Выход из дан­ного периода означает установление стандартов научной практики, теоретических постулатов, точной научной картины мира, соеди­нение теории и метода. Смена научной парадигмы, переход в фазу «революционного разлома» предусматривают полное или частичное замещение элементов научной картины мира, методов и теоре­тических допущений, эпистемологических ценностей.

Научная картина мира опирается на выработанные в недрах парадигмы стандарты и критерии, предполагает универсальные протоколы наблюдений и свойственный данному периоду метаисторический словарь. Взгляд ученого на мир детерминирован его приверженностью к парадигме, зависит от исторических и социальных факторов. Научная картина мира предполагает си­стему научных обобщений, возвышающихся над конкретными проблемами отдельных дисциплин. Она включает в себя сово­купность метафизических установок, задающих ту или иную онтологию универсума.

Например, античная натурфилософская картина мира - мир Пар­менида - самодостаточный мир, в котором все уже есть, или современный неравновесный мир, где «Бог играет в кости», - то есть совре­менный мир нестабильности, рисков и вероятностных прогнозов.

Парадигмальный характер научной картины мира указывает на идентичность убеждений, ценностей и технических средств, этических правил и норм, принятых научным сообществом и обес­печивающих существование научной традиции. Это на достаточно долгий срок определяет стойкую систему знаний, которая транс­лируется и распространяется посредством механизмов обучения, образования, воспитания и популяризации научных идей и ох­ватывает менталитет современников.

Научная картина мира как обоснованное конкретно-истори­ческое представление о мире, обусловливающее стиль и способ научного мышления, имеет свои исторические формы и эволю­ционирует. Эволюция современной научной картины мира пред­полагает движение от классической к неклассической и постнеклассической ее стадии. Европейская наука стартовала с принятия классической научной картины мира, основанной на достижениях Галилея и Ньютона и господствовавшей на протяжении доста­точно продолжительного периода времени. Объяснительным эталоном считалась однозначная причинно-следственная зави­симость. Прошлое определяло настоящее так же изначально, как и настоящее определяло будущее. Все состояния мира могли быть просчитаны и предсказаны. Классическая картина мира описы­вала объекты, как если бы они существовали изолированно, в стро­го заданной системе координат. Основным условием было тре­бование элиминации всего, что относилось к субъекту познания, к возмущающим факторам и помехам.

Неклассическая картина мира, сменившая классическую, воз­никла под влиянием первых теорий термодинамики, оспарива­ющих универсальность законов классической механики. С раз­витием термодинамики выяснилось, что жидкости и газы нельзя представить как чисто механические системы. Складывалось убеждение, что в термодинамике случайные процессы оказыва­ются не чем-то внешним и побочным - они имманентны сис­теме. Переход к неклассическому мышлению был осуществлен в период революции в естествознании на рубеже XIX-XX вв., в том числе и под влиянием теории относительности.

Во второй половине XIX в. в ходе исследований М. Фарадея и Дж. Максвелла были установлены законы изменения электромаг­нитного поля - качественно новой по сравнению с веществом формы материи. Эти законы оказались несводимыми к законам классической механики. В конце XIX - начале XX в. последовала целая серия от­крытий: радиоактивность, сложность химических атомов, изменя­емость массы в зависимости от скорости движения тел, зависимость пространственно-временных свойств тел от скорости их движения, которые положили начало новейшей революции в естествознании. Одновременно в физике возник кризис механистической картины мира. В ситуации отождествления материи с атомом и последующего его распада на микрочастицы ряд физиков, в том числе и Э. Мах и А. Пуанкаре (так называемые физические идеалисты), пришли к выводу об исчезновении (аннигиляции) материи. Вместе с тем речь шла об углублении человеческих знаний, расширении представле­ний о видах взаимодействий.

В неклассической картине мира возникает более гибкая схе­ма детерминации, учитывается роль случая. Развитие системы мыслится направленно, но ее состояние в каждый момент вре­мени не детерминировано. Предположительно изменения осу­ществляются, подчиняясь закону вероятности и больших чисел. Чем больше отклонение, тем менее оно вероятностно, ибо каж­дый раз реальное явление приближается к генеральной линии — «закону среднего». Отсутствие детерминированности на уровне индивидов сочетается с детерминированностью на уровне сис­темы в целом. Новая форма детерминации вошла в теорию под названием «статистическая закономерность». Неклассическое со­знание постоянно ощущало свою предельную зависимость от социальных обстоятельств и одновременно питало надежды на участие в формировании «созвездия» возможностей.

Образ постнеклассической картины мира как древовидной вет­вящейся графики разработан с учетом достижений бельгийской школы И. Пригожина. С самого начала и к любому данному моменту времени будущее остается неопределенным. Развитие может пойти в одном из нескольких направлений, что чаще всего определяется каким-нибудь незначительным фактором. Доста­точно лишь небольшого энергетического воздействия, так назы­ваемого укола, чтобы система перестроилась и возник новый уровень организации. В современной постнеклассической кар­тине мира анализ общественных структур предполагает иссле­дование открытых нелинейных систем, в которых велика роль исходных условий, входящих в них индивидов, локальных из­менений и случайных факторов. По мнению В. Степина, постнеклассическая наука расширяет поле рефлексии над деятельно­стью, в рамках которой изучаются объекты. Она учитывает со­отнесенность характеристик получаемых знаний об объекте не только с особенностью средств и операций деятельности, но и с ее ценностно-целевыми структурами. Включенность ценностно­целевых структур становится новой характеристикой постнеклассики, и если в неклассической картине мира изучаются саморегулируемые системы, то в постнеклассике самоорганизующие­ся системы. В центре внимания постнеклассики находится ос­мысление процессов синергетики, весьма актуальных в современных исследованиях последних десятилетий.

Синергетику, то есть теорию самоорганизации, родоначальником которой признан Г. Хакен, характеризуют стихийно-спонтанный структурогенез, нелинейность, открытые, то есть обменивающиеся с внешним миром веществом, энергией и информацией, систе­мы. В синергетической картине мира царит становление, обре­мененное многовариантностью и необратимостью. Бытие и ста­новление объединяются в одно понятийное гнездо. Время создает или, иначе, выполняет конструктивную функцию. Нелинейность предполагает отказ от ориентаций на однозначность и унифи­цированность, признание методологии разветвляющегося поиска и вариативного знания. Нелинейность как принцип философии науки отражает реальность как поле сосуществующих возмож­ностей. К нелинейным системам относят такие, свойства кото­рых определяются происходящими в них процессами так, что результат каждого воздействия в присутствии другого оказыва­ется иным, чем в случае отсутствия последнего.

По мнению некоторых ученых, прообраз синергетики присут­ствует в работе отечественного ученого А.А. Богданова «Тектология. Всеобщая организационная наука» (1913-1917). Тектология (в пер. с греч. - учение о строительстве) - это наука, в которой труд занимает место единственного всеобщего объединяющего принципа. Центральное место принадлежит понятию «органи­зация» - это исходный пункт анализа и практического преоб­разования. Основная идея тектологии - провозглашение един­ства законов строения (то есть организации) и развития различных систем - «комплексов» (от атомных, молекулярных систем до биологических и социальных) независимо от конкретного мате­риала, из которого они состоят. Богданов высказывает тезис об изоморфизме организационных систем, идею обратной связи (би­регулятора), которую плодотворно использовал отец кибернетики

Н. Винер. Общая схема развития, предложенная Богдановым, основана на следующих положениях:

1) Исходная система находится в состоянии подвижного рав­новесия; ей, как и окружающей среде, присуща изначаль­ная разнородность (гетерогенность). Изменения среды при­водят к нарушению равновесного состояния системы.

2) В системе, выведенной из равновесия, начинает действо­вать закон системного расхождения. Согласно ему, возможно образование дополнительных связей, ответственных за по­вышение интегративности системы. Им сопутствует и про­тивоположная тенденция. Системное расхождение порож­дает системные противоречия, которые, повышая неустой­чивость системы, ведут к ее дезорганизации и кризису. Об­разование новой системы, венчающее кризис предшеству­ющей, восстанавливает равновесие со средой. В «Тектологии» Богданова исследователи усматривают составляющую теории самоорганизации. Организационная точка зрения предполагает стратегию малых преобразований, совершен­ствующих функционирование системы. Это имеет огром­ное значение для современного мировоззрения.

Постнеклассический этап научной картины мира поставил новые задачи. Разработка ведущей идеи синергетики о стихий­но-спонтанном структурогенезе предполагает наличие адекват­ного категориального аппарата. Одной из важных прогностических идей постнеклассики является утверждение о возможности «пе­рескока» с одной траектории на другую и утрате системной памяти. В многомерной модели взаимодействий, где участву­ют не две стороны, а более, возникает так называемое турбулент­ное пространство. В нем векторы направленности одних собы­тий, сталкиваясь с тенденциями других и видоизменяясь под натиском третьих, в потоке взаимодействий перечеркивают ло­гику развития с устоявшимся линейным порядком зависимости настоящего от прошлого и будущего от настоящего. Система забывает свои прошлые состояния, действует спонтанно и не­предсказуемо. Прошлое незначительно определяет настоящее, а настоящее не распространяет свое детерминирующее влияние на будущее, то есть происходит утрата системной памяти.

Другим значимым положением постнеклассики является на­рушение принципа когерентности и возникновение ситуации, когда малым, локальным, второстепенным причинам соответствуют глобальные по размаху и энергетической емкости следствия. Это делает будущее принципиально неопределенным и открытым для новообразований. В перспективе эволюционирования таких си­стем допустимы многочисленные комбинации последующего развития, а в критических точках направленных изменений воз­можен эффект ответвлений. Наиболее пригодной для описания поведения подобных систем оказывается древовидная ветвящаяся графика. Это ведет к устранению из современной постнеклассической картины мира ориентаций на линейную однозначность, выявляет онтологический статус неопределенности как атрибу­тивной характеристики бытия.

Важной особенностью постнеклассической стадии эволюции научной картины мира является применение постаналитического способа мышления, соединяющего сразу три сферы анализа - ис­торическую, критико-рефлексивную и теоретическую. Постана­литизм как бы заглядывает за аналитический горизонт, видит все многообразие современной действительности, претендует на некий синтез дисциплинарного и гуманитарного словарей, на укоренение эпистемологии в социальной теории. Он предпола­гает учет взаимоотношений научных и вненаучных факторов, по- новому высвечивает достижения древнейших систем природо- и человекознания. Научная картина мира с учетом стадий ее эволюционирования - основа современного этапа мировоззре­ния, основание современного глобального осмысления действи­тельности.

21