1. Обозначения молодежной речи на разных этапах ее истории и изучения

Один из актуальных вопросов современной лингвистики – термины для обозначения молодежной речи (особого состава слов и выражений). Активно используются французские термины жаргон (jargon), арго (argot), а также заимствованный из английской лексикологии термин сленг (slang). «Жаргонизм», «сленгизм», «арготизм» выступают часто как синонимы не только в научных статьях, но и в посвященных данному социолекту словарях («Словарь московского арго» [Елистратов 1994], «Словарь русского сленга» [Югановы 1997], «Базарго. Жаргон уральских подростков» [Шинкаренко 1998], «Словарь молодежного сленга» [Никитина 2003], «Толковый словарь русского школьного и студенческого жаргона» [Вальтер, Мокиенко, Никитина 2005], «Словарь современного молодежного жаргона» [Грачев 2006] и др.).

Однако молодежный жаргон, отличающийся новизной и экспрессией, существует не одну сотню лет, и остаются открытыми вопросы: А какими были первые обозначения молодежного социолекта? Как сама молодежь определяла созданные в ее среде слова и выражения?

Для полной картины понятийно‑терминологической системы необходимо проследить путь развития русского молодежного жаргона, обратившись к его истокам, к его истории, рассмотрев зафиксированные в литературных памятниках обозначения молодежного социолекта.

«Для создания арго (жаргона. – О.А.), – отмечал Д.С. Лихачев, – необходим своеобразный, тесный, социальный контакт» [Лихачев 1964: 332]. И такие условия создавались в конце

XVIII – начале XIX веков в открывающихся в России учебных заведениях: духовных семинариях, кадетских корпусах, институтах благородных девиц, пансионах и других носящих закрытый характер школах. Все годы обучения дети были оторваны от родительского крова и отгорожены от внешнего мира. Ограниченность в общении, а также устоявшиеся порядки, преемственность бытовых навыков и этических норм способствовали формированию корпоративного «духа» учащихся. Вот как об этом вспоминает бывший воспитанник Московского кадетского корпуса 1850‑х годов Л.И. Януш: «Отчужденность от образованного общества вела к полному обособлению кадетского мира, выработавшего даже особый жаргон» [Януш 1907: 113]. Подобными впечатлениями о школьной жизни и воспоминаниями об особом языке общения делятся также бывшие семинаристы, гимназисты, юнкера, пансионеры и др. Из мемуаров воспитанницы Московского Николаевского сиротского института 1860‑х годов: «Обычных бранных слов институтки почти не употребляли, у нас был свой местный язык, тоже сильный и выразительный…» [Из воспоминаний институтки 60‑х годов 1887: 9].

1.1. «Слово техническое» – одно из первых обозначений молодежного социолектизма

Итак, история молодежного жаргона начинается с формирования лексико‑фразеологического состава различных школьных жаргонов. Первые упоминания о специфических школярских лексемах находим в художественных произведениях «Бурсак» (1824) В. Нарежного, «Тарас Бульба» (1834), «Вий» (1835) Н.В. Гоголя, «Пан Халявский» (1839) Г.Ф. Квитки‑Основьяненко, изображающих старую бурсу XVII–XVIII веков – старинную Киевскую академию, первое высшее учебное заведение в России. По словам писателей, воспитанники духовной школы составляли «совершенно отдельный мир» [Гоголь 1960: 59], «учащееся сословие» [Гоголь 1960: 213], «сословие бурсаков» [Нарежный 1887: 11] со своими «старшими» и «подчиненными».

В. Нарежный первым знакомит читателей со своеобразной ученической иерархией, отраженной в наименованиях лиц – учащихся различных отделений семинарии: «…почтенное сословие бурсаков образует в малом виде великолепный Рим, и консул управляет оным вместе с сенатом. В консулы избирается старший из богословов, а прочие богословы и философы образуют сенаторов; риторы составляют ликторов, или исполнителей приговоров сенатских; поэты называются целерами или бегунами, которые употребляются на рассылки…» [Нарежный 1887: 7]. Вслед за Нарежным Н.В. Гоголь, фиксируя принятые в семинарском кругу обозначения («философ», «богослов», «ритор», «авдитор», «паля» и др.), вводит авторский комментарий – «слово техническое»: «Бурса и семинария носили какие‑то длинные подобия сюртуков, простиравшихся по сие время – слово техническое, означавшее: далее пяток» [Гоголь 1960: 214–215]. Продолжает ряд зафиксированных специфических лексем (субботки, ритор, палия и др.) Квитка‑Основьяненко в романе «Пан Халявский» (1839).

Гоголевское «слово техническое» – это, возможно, первое обозначение молодежного жаргонизма, которое подчеркивало прежде всего ограниченную сферу его употребления. Данное определение позже будет зафиксировано и в мемуарной литературе о школьном периоде жизни. Так, в 1862 г. (спустя 27 лет) бывший воспитанник кадетского корпуса в своих воспоминаниях, описывая быт, привычки, традиции в школе и стремясь к верному воспроизведению действительности, приводит ряд, как он выражается, технических слов. «Кстати упомянуть о некоторых технических словах, имевших право гражданственности в одном только корпусе, и, сколько мне известно, не попавших ни в один диксионер… Кукунька – этим словом назывался удар в голову средним пальцем сжатого кулака… Бляха – удар в голову всей ладонью. …Фарфорка – так назывался совершенно особенный оригинальный удар: большой палец упирали в голову и потом, быстро скользя им по голове, опускали кулак, чрез что происходила двойная боль: от удара кулаком и скольжения пальцем» [M.Л. 1862: 398].

Как видно из этих примеров, прилагательное «технические» характеризует принятые в кадетской среде и нигде более не употребительные жаргонные слова, обозначающие жестокие развлечения учащихся. Технические слова, это становится ясно из дальнейшего контекста, нередко давали возможность скрыть тайные замыслы и посмеяться над новичком: «Книга лети‑дале» – с этим выражением прежде всего знакомился новичок; на вопрос: читал ли он книгу лети‑дале, новичок, конечно, отвечал: нет, тогда предлагали ему прочитать ее и поворотивши его лицом в противоположную сторону, ударяли коленом в спину, так что бедняжка, отскочивши несколько шагов вперед, падал на пол. Было много и других технических слов, выражавших большею частью разного рода колочения» [M.Л. 1862: 398]. Таким образом, знание истинного значения «технических слов», использование их в своей речи говорило о том, что ученик уже не новичок и приобрел некую опытность.

В «Толковом словаре живого великорусского языка» В.И. Даля, который был издан в эти же годы, к слову техника дается следующее толкование: «Техника, ‑ж. греч. заводское и ремесловое искусство, знание, умение, приемы работ и приложение их к делу; обиход, сноровка. Техническая опытность. Слова терминологические, принятые в каком производстве, искусстве, ремесле, промысле» [Сл. Даля: Т. 4, 414].

Исходя из словарного толкования, технические выражения – это термины, принятые в области различных профессий, и определение «техническое» по отношению к жаргонному слову в кругу учащихся XIX века подчеркивает связь школьного жаргона с профессиональным.

Данные социальные диалекты сближает наличие специализированной лексики. Подобная лексика в профессиональной речи «имеет терминологический характер и играет роль дефинитивную (логико‑определительную) и номинативную» [Розенталь 1987: 96]. Профессиональный жаргон, считает Л.П. Крысин, предназначен в основном для обозначения каких‑либо специальных понятий и явлений [Крысин 1989: 77]. В школьном обиходе, по справедливому мнению Д.К. Зеленина, также возникает «необходимость создать особые названия для таких понятий (часто: тонких оттенков понятий), соответствующих слов для выражения которых в общем лексиконе языка не имеется» [Зеленин 1905: 109]. Эти названия в молодежной среде ушедшего столетия играли роль терминов: «Эта невеста была закрепленная невеста, вступавшая в брак единственно для того, чтобы не умереть с голоду…Места закрепляют – техническое, заметьте, чуть не официальное выражение. По смерти главы семейства место его остается за тем, кто согласится взять замуж его дочь» [Помяловский 1981: 315]. «Товарищи приняли меня дружелюбно, и только предупредили, что фискалить не следует, не то очень больно вздуют (технический школьный термин) [Эвальд 1890: 70]. «Более серьезным наказанием для богословов и философов считался голодный стол, технически называвшийся, неизвестно уж почему, букетом [Сычугов 1933: 210]. ««Вынести» – было техническим выражением, хорошо известным и начальству. Товарищ прятал в карман порцию говядины, предназначавшуюся наказанному, насыпал в бумажку каши (иногда и каша, и макароны, и говядина выносились прямо в кармане), и по выходе из столовой передавал все это по назначению» [Измайлов 1903: 53].

Возможно, именно ограниченный характер специфических школьных выражений позволил А.Н. Афанасьеву, составителю собрания русских сказок, крупнейшему фольклористу XIX века, назвать в своих воспоминаниях (впервые напечатанных в 1872 г. в ж. «Русский архив») особый словарь учащихся «техническим языком школьников» [Афанасьев 1986: 259]. Жаргонные слова, которые помогали ему передать «местный колорит», он сопровождает характерным комментарием «на техническом языке школьников это называлось»: «По субботам бывала всегда расправа. Несмотря на то, что еще прежде за плохое знание урока мы уже подвергались наказанию. Такая расправа на техническом языке называлась субботниками, и мы ее ожидали с трепетом» [Афанасьев 1986: 260]. «Толковать нам никогда не толковали, а отмеривали ногтем урок от такого‑то слова до такого‑то и заставляли учить наизусть, слово в слово, что на техническом языке школьников называлось зубрить урок» [Афанасьев 1986: 259].

Но если А. Афанасьев и называет жаргон школьников «техническим языком», то Д.К. Зеленин считает, что в учебных заведениях «дело до особого языка не доходит». По мнению ученого, которое он высказал в 1905 г. в статье «Семинарские слова в русском языке», «в школах, особенно в закрытых учебных заведениях», наблюдаются некоторые зачатки условного технического языка, то есть «в обращении ходит всегда более или менее значительное число условных технических выражений» [Зеленин 1905: 109].

В качестве примера Д.К. Зеленин приводит «созданные школьной жизнью» термины: плюсовать, просить плюс «за неимением своего табаку, просить товарища оставить половину папиросы или большой окурок, которым можно было бы еще раз или два «затянуться», юхта «экзамен», провалиться, скалиться «не сдать экзамен», проказачить «прогулять, тайно от начальства, урок или другую какую повинность», втереть очки «переспорить, обмануть», антидраль, антиплешь «бумажка с выписками, по которой ухитряются отвечать на экзаменах», заплюсовать книгу «условиться относительно получения книги, как только она освободится» и др.

Таким образом, молодежная речь прошлых столетий была богата специфическими, по определению писателей, ученых и самих учащихся XIX века, «техническими» выражениями, которые и составляли молодежный жаргон. Термин «техническое выражение», введенное для определения слов «школярского происхождения» Н.В. Гоголем, сохраняет свою свежесть до начала XX века.