Литература:

1. Лазарев В.В. Прецеденты Конституционного Суда // Актуальные проблемы теории и практики конституционного судопроизводства: сб. науч. трудов. Казань, 2012. Вып. У11. С. 330-331.

2. Мадьярова А.В. Разъяснения Верховного Суда Российской Федерации в механизме уголовно-правового регулирования. СПб, 2002. С. 54.

3. Реутов В.П. Формы воздействия юридической практики на развитие законодательства // Государство, право, законность. Пермь, 1970. N 3. С. 182–198.

4. Ображиев К.В. Судебное толкование и судебное нормотворчество: проблемы соотношения // Журнал российского права. 2010. №3. С. 101.

5. Шершеневич Г.Ф. Применение норм права // Журнал Министерства юстиции. 1903. № 1. С. 82. Цит. по: Реутов В.П. Формы воздействия юридической практики на развитие законодательства // Государство, право, законность. Пермь, 1970. Вып. 2. С. 197.

6. С.Б. Поляков. Судебные акты как источники права в российской правовой системе // Второй пермский конгресс ученых–юристов: матер. междунар. науч.–практ. конф. (г. Пермь, Перм. гос. нац. иссл. ун–т, 28–29 октября 2011 г.) / Отв. ред. О.А. Кузнецова. Пермь, 2011. С. 31.

© АдамГ.Г., 2013

Асессорова А. В.

ассистент

Пермский государственный гуманитарно-педагогический университет

г. Пермь

Концепт «безопасность образовательной среды»1

1. В рамках происходящих в российской системе образования на современном этапе процессов разработки и внедрения новых образовательных технологий актуализируется необходимость дефинитивного пересмотра основных системообразующих категорий. Тенденция оптимизации образовательного пространства актуализирует необходимость разработки условий такой оптимизации. Одной из важнейших и системообразующих категорий является «образовательная среда», а одним из важных условий ее эффективного функционирования является безопасность. На основе сравнительного анализа нормативных и доктринальных трактовок категорий «безопасность» и «образовательная среда» в международном и российском праве предлагается дефиниция концепта «безопасность образовательной среды».

2. Приоритет в разработке понятия безопасности принадлежит доктрине сферы международных отношений, объективированной впоследствии в отдельном разделе международного публичного права – «право международной безопасности». Традиционным считалось понимание безопасности в военно-политическом аспекте, отраженном в основном акте, закрепляющем основы международно-правового регулирования – Уставе Организации Объединенных Наций (1945). В 1992 году в рамках конференции ООН, посвященной вопросам охраны окружающей среды, был сформулирован иной концептуальный подход, в соответствии с которым понятие безопасности получило более расширительную трактовку: оно «по существу, сливается с задачами налаживания устойчивого общепланетарного развития»¹. Существует несколько парадигм в интерпретации этого понятия. Доминирующими являются «реалистическая» (восприятие безопасности сквозь призму количества и качества военной силы как некоего «стабилизатора» международных отношений) и «либеральная» (концепции коллективной безопасности, то есть договорного режима взаимоотношений между государствами, основанного на неприменении военной силы по отношению друг к другу, но допустимой только в целях защиты от нападения). Комплексным и в некотором смысле итоговым толкованием этой категории, полагают исследователи, можно назвать концепцию «human security» («личностная безопасность»). Соглашаясь с отмеченной в науке по этому вопросу дефинитивной некогерентностью, считаем возможным избрать в качестве главного нормативного определения понятия безопасности определение, содержащееся в программе ООН по развитию: «human security» включает в себя «защищенность от хронических угроз, таких, как голод, болезни, репрессии, а также защиту от неожиданного и пагубного нарушения образа повседневной жизни»². Среди доктринальных определений наиболее оптимальным считаем определение, данное Е.Г. Моисеевым: «международная безопасность – миропорядок, в котором созданы благоприятные международные условия для свободного развития государств и иных субъектов международного права». Понятая в широком смысле, она включает в себя комплекс «политических, экономических, гуманитарных, информационных, экологических и иных» аспектов безопасности, а в узком смысле – «только военно-политические аспекты»³.

Исследовав нормативно-правовой корпус Российской Федерации, приходится констатировать отсутствие к настоящему моменту в нем дефиниции категории «безопасность» при наличии дефиниций различных ее видов и регулирование ее качества и состояния.

3. Нормативно-правового определения понятия образовательной среды в международных документах не зафиксировано, речь в них в основном идет о праве на образование и защите от дискриминации в этой сфере. Аналогичная ситуация наблюдается и в доктрине. Как отмечает Е.С. Заир-Бек, «в зарубежных исследованиях понятие «образовательная среда» часто включает или заменяется рядом других, тоже часто не четких понятий: «дизайн обучения», «школьная атмосфера», «климат в классе», «культура школы»⁴.

На сегодняшний день существует лишь одно определение образовательной среды на законодательном уровне – оно дано в глоссарии Письма Минобрнауки РФ (от 05.09.2011 № МД-1197/06) «О Концепции профилактики употребления психоактивных веществ в образовательной среде». Согласно ему, образовательная среда – это «система факторов, обеспечивающих образование человека в конкретных социокультурных условиях»⁵. В остальных нормативно-правовых актах, касающихся сферы образования, концепт «образовательная среда» упоминается, но не раскрывая его содержания. В законе «Об образовании» используется категория «образовательный процесс», которая по существу имеет в большей степени деятельностный и процессуальный характер, тогда как понятие образовательной среды, как видится, имеет в большей степени пространственный и институциональный характер.

Доктринальные разработки в области этой категории не отличаются когерентностью в силу различий методологических парадигм. Наиболее оптимальным представляется определение С. В. Тарасова, по мнению которого образовательная среда может быть охарактеризована как «совокупность социальных, культурных, а также специально организованных в образовательном учреждении психолого-педагогических условий, в результате взаимодействия которых с индивидом происходит становление личности»⁶. Такой подход позволяет исключить из исследовательского поля регламентацию условия доступа к образованию (реализация получения права на образование, дискриминационные запреты, компенсации и льготы для социально малозащищенных субъектов и др.), также иные формы получения образования, такие как семейное образование, самообразования, экстернат, и сформулировать объект исследования: начальная и средняя школа, так как именно на этом этапе образовательная среда реализует свои цели, задачи, направления, оказывает наиболее существенное воздействие на развитие личности.

4. Проведенный анализ позволяет сделать вывод о том, что на сегодняшний момент доктринальное и нормативно-правовое определение концепта «безопасная образовательная среда» отсутствует как в международном, так и в российском нормативно-правовом корпусе. В этой связи сделаем попытку формулирования такого определения.

5. Основываясь на парадигмальном представлении о «human security», и на позиционировании сферы образования как стратегической сферы в обеспечении национальной безопасности, а также учитывая, что в рамках современного мирового процесса развитие остается наиболее устойчивым целевым компонентом этого процесса (концепт «глобализации через устойчивое развитие»), принимая в качестве важнейшего смыслового акцента категорию состояния (качества), а не деятельностный аспект, предлагаем под безопасностью образовательной среды понимать совокупность созданных в общеобразовательном учреждении благоприятных для полноценного свободного развития личности условий, образующих состояние защищенности от внешних и внутренних угроз субъектов образовательного процесса.