Русское мировоззрение

«Русское мировоззрение» (1926) - одна из работ С.Л. Франка, в которой особенности русской философии наиболее полно выражены посредством концепции интуитивизма Франка.

Статья С.Л.Франка представляет собой очерк того, что можно назвать русским мировоззрением. Автор начинает с определения задачи и возможности её решения. Мировоззрение - это всегда одновременно продукт и выражение творящего индивидуального духа, духовной личности. Однако, используя данное определение, нельзя в полной мере выразить дух народа. Поэтому автор определяет национальное мировоззрение как некое единство, как национальная самобытность мышления, своеобразные духовные тенденции и ведущие направления, как суть самого национального духа, которая постигается лишь посредством некоей изначальной интуиции. Далее С.Л.Франк определяет объект исследования - это не таинственная "русская душа", а ее объективные проявления и результаты, преимущественно идеи и философемы, содержащиеся в воззрениях и учениях русских мыслителей. Ограничив свое исследование только 20-м веком, автор дает определение философии: философия наука лишь в прикладном смысле; она - наднаучное интуитивное мировоззренческое учение, состоящее в тесной связи с религиозной мистикой. В этом ее широком и глубоком значении можно говорить о русской философии, которая действительно обладает своеобразием и целостностью, пробуждает глубокий интерес.

Франк отмечает, что особенность русского мышления в том, что оно основывается на интуиции; систематика и понятийность – второстепенное, схематическое, неравнозначное жизненной истине. Более того, самые значимые идей были высказаны не в научных трудах, а в литературных, освещающих глубочайшие мировоззренческие вопросы (Наша проникновенная, прекрасная литература, как известно,- одна из самых глубоких, философски постигающих жизнь). Русская философия в большей степени, нежели западноевропейская, является мировоззренческой теорией, ее суть и цель не лежат в области теоретического, беспристрастного познания, но - в религиозно-эмоциональном толковании жизни.

Далее философ сравнивает направления мысли, характеризующие природу мировоззрения как тип познания для постижения типичных особенностей русского духа. На примере эмпиризма и рационализма французского и английского типов мышления, автор приходит к выводу, что русское мышление антирационалистично, но не иррационалистично. Так же, умственная трезвость и логическая ясность как раз очень характерны для русского духовного склада. Русскому религиозному духу, отражающему национальный духовный склад, изначально присуще стремление к умозрительности, философской глубине и основательности, и ему противоречит сентиментально-размытый субъективизм, отличающий запад. Духовная трезвость, воздержание от всякого рода восторженных состояний является одним из характерных требований русской аскетической практики. Русский антирационализм не означает, что русский дух не принимает логическую очевидность, русский дух эмпиричен: критерием истины для него является опыт. Опыт означает для русского то, что понимается под жизненным опытом. Что-то "узнать" - означает приобщиться к чему-либо посредством внутреннего осознания и сопереживания. В данном случае опыт означает, не внешнее познавание предмета, а освоение человеческим духом сути предмета в его живой целостности.

Франк вкратце затрагивает вопрос о сути гносеологии. Науки, предостерегающей от любого метафизического исследования, направленного на само бытие. Она кажется в постоянной конфронтации к мировоззренческим вопросам.

2 часть

С понятием жизненного опыта как основы познания истины, философ связывает другую черту русского мировоззрения- тягу к реализму (к онтологизму). Для западноевропейской философии первичным является не бытие, а только сознание или знание. Бытие в абсолютном смысле либо вообще непостижимо для знания и замещается в сознании его феноменологическими образами или же выражается через сознание. В формуле Декарта "cogito ergo sum" (лат. — «Мыслю, следовательно, существую»)  содержится единственное бесспорное бытие - бытие меня самого, но только как вывод о моем мышлении. Для западноевропейского интеллекта, эта формула кажется разумной (Кант: "Кроме нашего знания, мы все же ничего не имеем, с чем можно было бы сравнить наше знание"). Западноевропейский человек ощущает себя именно как индивидуальное мыслящее сознание, а все прочее - лишь как данное для этого сознания или воспринимаемое через его посредство.

Совершенно иное жизнеощущение выражается в русском мировоззрении. Русскому духу путь от "cogito" к "sum" представляется искусственным; путь для него ведет, напротив, от "sum" к "cogito". То, что основывается на самом себе и проявляет себя через себя самое, и есть бытие как таковое. Жизнь есть именно реальная связь между "я" и бытием, в то время как "мышление" - лишь идеальная связь между ними.

Франк представил главный тезис системы "Основы интуитивизма" Николая Лосского. Сознание не есть замкнутая в самой себе область, имеющая в себе свое содержание; напротив, оно является отношением между познающим субъектом и предметным бытием как таковым. Так он объясняет читателю, что сознание, по своей сути,- отношение между познающим субъектом и предметами. Однако, в своей книге "Предмет познания" (1915) он подвергает сомнению Теорию Лосского. Теория гарантирует реальное понимание предмета через познающее сознание, но это происходит, собственно, только на момент самого восприятия. Понятие бытия, как такового, в его полной трансцендентности, т. е. в его независимости от всякого познания.

Автор охарактеризовал своеобразие русского философского мышления в области исследования души. Современная психология сама себя называет естественной наукой. Она отнюдь не психология (учение о душе), а физиология, она естественная наука, учение о внешних, чувственно-предметных условиях и закономерностях психического феномена. Однако человек, каким он предстает во внешнем мире, видится крошечной частью мирового целого, и сущность его исчерпывается, на первый взгляд, этой видимостью; но фактически тот, кого мы называем "человек", есть в себе и для себя нечто неизмеримо большее и качественно иное, чем маленький осколок мира; это таинственный мир колоссальных потенциально бесконечных сил, внешне втиснутый в малый объем.

Философ приводит в качестве примера из русской литературы Достоевского, для которого человеческая душа - не особенная маленькая и производная область; она имеет бесконечные глубины, которыми укореняется в последних безднах бытия и непосредственно связывается с самим Богом - или же с Сатаной,- а в мгновения истинной страсти затопляется общими метафизическими силами бытия как такового. Достоевского интересует лишь то, что имеет в человеческой жизни действительную реальность и в качестве таковой пробивает стену обычного, общепринятого, кажущегося бытия. Кроме того, лирика Тютчева пронизана метафизическим трепетом, который поэт ощущает перед безднами человеческой души.

В своем произведении "Душа человека" (1917) автор статьи сделал попытку развить эту сторону русской психологии с учетом ее христианско-платонического мировосприятия общей феноменологии душевной жизни.

В заключении 2-й части Франк говорит, что психология, как таковая, даже в своем онтологическом варианте не является областью русского духовного творчества, т.к. его интерес направлен на онтологические истоки души. А представление об индивидуальной личностной сфере, заключенной в себе самой, совершенно чуждо русскому мышлению.

3 часть

Последней чертой, описанной Семеном Людвиговичем, является характерное предубеждение против индивидуализма и приверженность к духовному коллективизму. (Социально-политическое отступление: русская крестьянская община не является самобытным институтом русской правовой жизни, наоборот, она была введена довольно поздно и совершенно искусственно из фискальных интересов. Ни в коем случае нельзя отказать русскому правовому сознанию в склонности к свободной индивидуальной собственности и договорным отношениям).

Несмотря на то, что этот коллективизм противостоит индивидуализму, он не враждебен понятиям личной свободы и индивидуальности, он мыслится как его крепкая основа. Для западной философии "Я" - индивидуальное сознание - есть либо единственный и последний фундамент всего остального вообще, либо самодостаточная и независимая сущность. Но возможно также совершенно иное духовное понимание, в котором не "я", а "мы" образует последнюю основу духовной жизни и духовного бытия, предстаюшим первичным неразложимым единством, конкретным целым. Такое "мы-мировоззрение" образует основу русской церковной мысли (обосновано русским богословом Хомяковым), церковь же является внутренним духовным единством всех верующих.

Состояние, к которому стремится это мировоззрение в последней своей глубине, является органически-корпоративно-иерархическим состоянием, пробивающимся через сильное чувство свободы и демократическую активность самоуправления.

Таким образом, этим "принципом общности", на который настроен русский дух, объясняется, что политика играет в русской духовной жизни чрезвычайно большую роль. Русский народ некогда основал и в течение столетий укреплял величайшее и мощнейшее государство в Европе, которое удерживалось не светско-политической идеей, а монархией, внушительной религиозной идеей "царя-батюшки" - царя как носителя религиозного единства и религиозного стремления русского народа к истине.

4-я часть

Каждое мировоззрение содержит известное единство теории и идеала, соединяет теоретический разум с практическим, область чистого бытия и мышления с областью необходимости и ценностей. Однако русское мировоззрение можно считать практическим: оно рассчитано не только на понимание мира, но и на улучшение мира, мировое благо. Почти все русские мыслители, выступавшие проповедника или социал-реформатора, стремились улучшить мир или возвестить идеал. Это связано с пониманием истины, которое лежит в основе русского мировоззрения, является его предпосылкой. Если мы обобщим особенности русского мировоззрения, о которых было сказано выше, то это позволит нам ощутить, как глубока, конкретна и всеобъемлюща та истина, к которой стремится русский дух. Особенность этой истины заключается в том, что она совпадает с внутренней основой жизни и которая представлена в истинном человеке или жизни человечества. С.Л. Франк говорит о слове "правда" в русском языке, которое одновременно означает "истину" и "моральное, естественное право", которое играет чрезвычайно большую роль во всем строе русской мысли - от народного мышления до творческого гения. Русский дух всегда искал ту истину, которая ему, с одной стороны, объяснит и осветит жизнь, а с другой - станет основой справедливой жизни. Это понятие конкретно-онтологической, живой "истины", которое образует последний объект русского духовного поиска и творчества, ведет к тому, что русская философская мысль не является бесстрастным теоретическим пониманием мира, но выражением религиозного поиска спасения. Слабость русского философского духа проявляется в его религиозной страстности, приводящей к пренебрежению чистым, бескорыстным взглядом на истину. Но с другой стороны, религиозная сущность русского духа совершенно чужда всякому субъективизму, а, напротив, имеет органическую склонность к объективности. Суть русского духа проявляется в моральной проповеди Толстого, в отрицании культуры и жизни во имя господства морального "блага". Но "благо" для русской национальной этики проявляется не как моральная проповедь или нравственная заповедь, а как истина, которую человек должен постичь и отдать ей всего себя; как основа, на которой должна зиждиться вся человеческая жизнь, да и все космическое мироздание, и через которую человечество и мир спасаются и преображаются.

Русскому духу присуще стремление к целостности, благодаря такому стремлению русское мышление и духовная жизнь религиозны не только по своей внутренней сути, но религиозность перетекает и проникает также во все внешние сферы духовной жизни. Русский дух не знает ценностей помимо религиозных, стремится только к святости, к религиозному преображению. В этом наибольшее различие между западноевропейским и русским духом. Русскому духу чужды и неизвестны дифференцированность и обособленность отдельных сфер и ценностей западной жизни из-за того, что это противоречит его внутренней сути. Все относительное (мораль, наука, искусство, право, национальности и т. д.) не является для русского никакой ценностью. Оно обретает свою ценность лишь как выражение и форма проявления абсолютного, абсолютной истины и абсолютного спасения. В этом состоит принципиальный радикализм русского духа, искажением и деформацией которого являются политический радикализм или максимализм, обусловленные тем, что дух уже оторван от своих истинных, т. е. религиозных, корней. Далее С.Л.Франк переходит к теме русского нигилизма, отдельной форме русского мировоззрения, как оборотной стороне духовного радикализма. Русский дух не знает середины: либо все, либо ничего - вот его девиз. Либо русский обладает истинной религиозностью, просветленностью, открывающей глубокие истины; либо он чистый нигилист, склонный к злодеяниям. Также философ указывает, что коммунизм по своей сути является нигилизмом, так как отрицает все духовные ценности общества, так как он пронизан духом радикального и всеобъемлющего отрицания.

Однако русский нигилизм представляет собой веру в неверие, религия отрицания. Это страстное стремление уничтожить духовные ценности. Это гораздо страшнее, чем просто скепсис, который ведет к духовной ограниченности, возможно, даже к холодно рассчитанному преступлению, но никогда - к ярости разрушения. В русский нигилизм вложен страстный духовный поиск - поиск абсолютного, хотя абсолют здесь равен нулю.

Эту часть автор заключает выводом о том, что нигилизм может свидетельствовать о духовном порыве, пусть и неверно направленном. А также о том, что нигилизм - не более чем кризис, промежуточное состояние в напряженной религиозной жизни народа.

5-я часть

В последней части автор возвращается к позитивной сути и содержанию русского мировоззрения. Поскольку оно стремится к конкретной и всеобъемлющей истине, совпадающей со справедливостью или святостью, то оно, как уже говорилось, насквозь религиозно. Трудно назвать другой такой народ, как русский, вся литература которого еще в XIX веке в значительной мере была бы посвящена религиозным проблемам. Все великие русские поэты, все глубочайшие русские мыслители и философы были одновременно религиозными философами и богословами. Кроме того, светскими мыслителями и писателями были те, кто способствовал развитию всего самого значительного и оригинального в религиозно-философских идеях России.

В центре духовных интересов стоит человек, его судьба и смысл его жизни. Также автор говорит, что национально русская религиозность имеет сильное чувство космического, проникнуто глубоким метафизическим чувством природы. Но все-таки не природа, а человек стоит в центре русского мировоззрения, и сама природа религиозно очеловечивается и втягивается в сферу метафизики человека. Судьба же человека мыслится как всемирно-историческая судьба человечества, его благо зависит от спасения всего мира.

С.Л. Франк утверждает, что в русской литературе нельзя отделить религиозную философию от исторической, социальной и культурной философии, их необходимо рассматривать вместе. В качестве примера он приводит славянофильство, как принципиально духовное и культурно-политическое направление. Идеалом славянофильства является свободное народное сообщество, которое строится на любовном единении людей в Боге, осуществляемом православной церковью.

Однако "западники" тоже не так уж далеки от этого духовного направления. "Западнически" настроенный Чаадаев ищет для государственной и социальной жизни религиозно-духовную основу, которая, по его мнению, отсутствует в России.

Углубившись в работы "западников" Герцена и Белинского, можно заметить, что за социально-политическими и историко-философскими высказываниями этих атеистов таятся типично русские религиозные устремления и идеи, мышление "западников" внутренне определено лейтмотивом славянофилов.

Семен Людвигович говорит, что социализм является типом мировоззрения, в котором система взглядов на мир и на жизнь концентрируется в проблеме человеческой судьбы, в области социальной философии и философии истории. Национальным общим русского мировоззрения является то, что решение метафизических вопросов как-то связано с проблемой человеческой судьбы.

В заключение С.Л.Франк пишет, что как ни велики различия между русским и западноевропейским духовными явлениями, их сходство и родственные особенности не менее значительны. Обе культуры происходят от сплава христианства с духом античности и являются лишь различными ответвлениями этого общего ствола. А их духовное родство состоит в религиозно-мистической области.

В самом конце совей статьи автор высказывает свое убеждение на предмет религиозной сути русского духа ощущающей свое частичное родство с философской сутью немецкого духа.