2.3. Дао человека

Как мы видим, теория противодействия "Дао дэ цзин" полностью эквивалентна теории "И цзин". Но на новом этапе из неё делается важный вывод, лежащий в основе этических учений.

Любая инициатива человека вызывает противодействие (стихи 9,29). А это тормозит истинное движение, но не приводит ни к каким качественным результатам. Инициатива бесполезна, более того, вредна. Человек не может ничего изменить.

Поэтому, Дао человека заключается в полном недеянии (стих 81). Недеяние и является человеческой мудростью. Роль человека -- выбрать путь постижения себя (выражаясь языком трактата, "живот"), а не мира ("глаза"). Даже созерцание окружающего мира, а не внутреннего, не говоря уже о стремлении к знанию, неправильно (стих 12,43,47,48, 80).

Однако недеяние человека рассматривается не как покой, но как деяние недеяния, действие бездействия (стих 3). Деяние неизбежно, покой возможен лишь при отождествлении с Дао. Поэтому доктрина недеяния не вступает в противоречие с теорией перманентной динамики. А создавать можно, и "недеяя" (стих 47).

Высшая мудрость для человека определяется как познание людей, недеяние и знание [своего-ред.] незнания (стих 71). Незнание знания [незнания-ред.] -- изъян. Таким образом, мудрость -- знание изъяна [незанния знания]. Мы не будем подробно останавливаться на этом парадоксе, так как он лежит в основном в стороне от интересующего нас вопроса.

Отметим только, что именно такой перевод (А.Е.Лукьянова) стиха 71 представляется наиболее удачным. Другие формулировки аналогичны по сути (например, "постижение неизведанного" и "незнание очевидного"), несмотря на кажущееся отличие. Постижение, по существу, есть знание; неизведанное -- незнание, очевидное, аналогично, подвластное знанию, или, собственно, и есть знание.

Таким образом, человек окончательно выводится из числа глобальных стихий, участвующих в мировом процессе. Эта тенденция прослеживается и в "Книге перемен": излишняя инициатива вела к нежелательным последствиям ("переразвитие великого"), а обязательным условием достижения порядка являлась "внутрення правда" -- правильное поведение человека.

Однако "Дао" человека не было ограничено строго недеянием, допускалось деяние строго по правилам, по "инструкции" афоризмов, было даже желательно, особенно в условиях начальной опасности. Человек ещё являлся полноправным действующим лицом, "стихией", соавтором мироздания.

Переход от "И цзин" к "Дао дэ цзин" здесь вполне закономерен -- минимизация роли человека в космических процессах является общей тенденцией на ранних стадиях развития мысли.

При переводе стиха 81 существует две различных трактовки обозначенного там соперничества. Согласно первой, Дао человека есть недеяние, не соперничание, то есть несоперничание со стихиями (пер. А.Е.Лукьянова). Другой вариант трактовки -- Дао бескорыстия и действия не за награды (пер. А.Кувшинова) -- по существу выражает ту же идею: вряд ли имеется ввиду соперничание между людьми, скорее, действия сообразно своим устремлениям, которые не допустимы.

И, хотя вопрос о первичности или вторичности этики достаточно спорен, уже можно отметить тот факт, что один из основополагающих принципов этики "Дао дэ цзин" основывается на общих космологических представлениях. О недостаточности лишь этической трактовки свидетельствует и сам текст, стих 38, где описывается процесс естественной подмены истинного его проявлениями: понятие Дао заменяется Дэ, Дэ -- понятием Жэнь (Взаимность), затем И (Справедливость), затем Ли (Следование правилам). На каждом переходе что-то незаметно теряется, и Ли само по себе уже ничтожно, ничтожество преданности Синь (Доверию). Стих заканчивается моралью, гласящей, что нельзя принимать цветы Дао за само Дао. То есть проекция Дао на плоскость этики не есть Дао, не есть даже основная часть -- корень -- Дао, но есть его внешние проявления, следствия, то есть цветы.