Предисловие

Название нашей книги предполагает с самого начала кратко очертить и одновременно «развести» интерпретацию двух научных дисциплин для того, чтобы в дальнейшем раскрыть это на конкретных примерах. Также целесообразно остановиться на некоторых целях и особенностях книги.

Понятие социальная психология может интерпретироваться по меньшей мере по двум вариантам. С одной стороны, это феномены и характеристики массового сознания, общественной и (или) групповой психики - идеи, представления, иллюзии, чувства, настроения и т.п. Они отражают все без исключения стороны жизни общества. Особенности психологии представителей разных слоев, классов и кланов, жителей мегаполиса или отдаленной глубинки, людей с разными уровнями образования и т.д. и т.п. – все это практические феномены социальной психологии. С другой стороны, это наука, изучающая наряду с другими общественными дисциплинами (социология, социальная философия, культурология, этнология и т.д.) определенные особенности и характеристики массового и группового сознания, коллективного поведения в их влиянии на конкретного человека. Одним словом, социальная, общественная психология может выступать в качестве предмета изучения, исследования и науки, исследующей этот предмет. Соответственно в своей работе мы рассматриваем социальную психологию и в той и в другой ипостаси, ведь обе ее стороны неотрывны друг от друга.

Экономическая психология в ипостаси учебно-научной дисциплины может рассматриваться, как область социальной и включена в соответствующие учебники в качестве ее раздела (см., например, 186). Но все же, прежде всего в практическом плане, у нее наблюдается специфические особенности предмета – экономическое поведение, собственность и т.д. Социальный психолог, профессор А.Л.Свенцицкий в своем словаре дает ей достаточно самостоятельное определение: «Экономическая психология (от греч. oikonomia – управление домашним хозяйством) - отрасль психологии, изучающая закономерности психического отражения хозяйственных отношений в сознании людей, которые отражаются в их поведении. Объектом исследования в Э.п. является субъект хозяйствования (индивид, семья, предприятие, государство)» (171, с.492).

Сами экономисты резонно считают, что как самостоятельный практический феномен экономическая психология «стара как мир» Именно в этом ракурсе весьма оригинально высказался профессор И.А. Максимцев – ректор Санкт-Петербургского университета экономики и финансов: «…экономическая психология – это явление такое же, как и земное притяжение или инерция. Даже в первобытнообщинном строе, в котором был примитивный способ ведения хозяйствования, имел место психологический фактор распределения добычи, и это можно рассматривать как элемент экономической психологии» (124, с.11). По аналогии с социальной экономическую психологию как науку можно определить в качестве дисциплины, изучающей особенности экономического сознания и поведения человека и группы (средства и способы хозяйствования, распределение, обмен, покупки и т.д. и т.п.).

Проводя грань между социальной и экономической психологией или, наоборот, устанавливая одну из них в качестве области (направления) другой стоит, на наш взгляд, учесть некоторые аргументы. Во-первых, только что приведенный факт признания экономистами исконности экономической психологии людей в качестве практического феномена (но не научной дисциплины). Во-вторых, экономика в качестве самостоятельной науки стыкуется не только с социальной, но и с инженерной психологией, психологией труда и т.п. В недрах экономической науки и больше на базе ее методического и методологического аппарата рождались продуктивные для психологической теории и практики идеи (например, у нобелевских лауреатов Г.Беккера и Г.Саймона). В свою очередь, психофизические исследования психологов были весьма высоко оценены экономистами (нобелевская премия по экономике у психолога Д.Канемана). В-третьих, уже и в отечественной учебно-научной практике, не говоря о зарубежной, существуют статьи, монографии, учебники и учебно-методические пособия по экономической психологии (психологической экономике), написанные непосредственно экономистами. И в ряде тем данных книг нередко можно не встретить терминов и положений социальной психологии (см.160; 180).

Все эти обстоятельства позволяют рассматривать экономическую психологию не просто в качестве области социальной, но и видеть высокую долю ее самостоятельности и специфичности как отрасли психологической науки. Именно этот момент мы признаем в самом названии нашей книги. Но проводить здесь какие-то резкие границы, а тем более противопоставлять данные дисциплины, вряд ли целесообразно: сотрудничая и взаимодействуя, они обе могут успешно работать на совершенствование социальной практики.

Предназначение книги имеет ряд особенностей. Во-первых, по замыслам автора, она должна сыграть роль своего рода изначальной рабочей книги, содержащей минимум знаний, который необходим для магистрантов и бакалавров, специализирующихся в области социальной и экономической психологии. Одновременно отдельные разделы книги могут выступать в качестве материалов учебного пособия для студентов университетов как непсихологических специальностей, так и психологов, для факультетов и курсов повышения квалификации руководителей и специалистов разных отраслей, а также для самообразования всех желающих. В этих целях в ней рассматриваются основные традиционные темы и проблемы социальной и экономической психологии: социальные группы и их особенности, механизмы освоения социальных, организационных и экономических норм, социально - экономические и этнокультурные проблемы личности, коллектива, общения и сотрудничества, психолого-экономические аспекты управления и межэтнического взаимодействия. В книге дана интерпретация главных феноменов психологии, показаны иллюстраций многих научных положений. Особенностям «руководства» в учебном плане соответствует перечисление в начале каждого раздела некоторых осваиваемых компетенций, контрольные вопросы в конце разделов, наличие терминологического указателя.

В изложении содержания материала читатель также заметит периодическое возвращение к некоторым алгоритмам деятельности и личностных характеристик, что сделано для обеспечения важнейшего учебного принципа "повторение - мать учения".

Второй особенностью является то, что книга монографична по своему характеру, поскольку все феномены социальной и экономической психологии рассматриваются в нетрадиционном ключе. Во-первых, постоянно идет поиск феноменов и фактов, которые или объединяют или заметно отделяют научно-практические категории экономики, социальной и экономической психологии. Во-вторых, анализ многих явлений идет с позиций структуры деятельности, которая предопределяет наличие изоморфных (логически сходных по своему функциональному предназначению) параметров в личности, коллективе, процессах общения и управления и т.п. Целью данного анализа является приближение науки к практике, поскольку экономическая психология связана прежде всего с деятельностью и действиями людей, сообществ, организаций. Да и большинство феноменов социального и экономического поведения являются инвариантами деятельности. Такой подход в отечественной и зарубежной социальной и экономической психологии достаточно редок, но он, по мнению автора, хорошо иллюстрирует идеи отечественного психолога А.Н. Леонтьева о неисчерпаемых методологических, научных и практиче­ских возможностях теории деятельности. Его мысль о том, что "делом будущего" представляется поиск таких единиц "анализа, которые несут в себе психическое отражение в его неотторжимости от порождающих его и им опосредуемых моментов человеческой деятельности" для автора была методологическим компасом. Кстати, известный американский психолог М.Коул своеобразно подтвердил значимость такого подхода: «Если начинать психологический анализ с участия людей в целенаправленной деятельности, то до идеи, что психические процессы не отделены от деятельности, но скорее порождаются деятельностью, частью которой и являются, остается один шаг» (101, с.47).

Обращение к теории и прикладным вопросам деятельности в психолого-экономических и социально-психологических концепциях эффективно, на наш взгляд, и потому, что в отечественных науках можно найти много близких по духу разработок касающихся непосредственно трудовой деятельности, экономической практики. Подготовленность сознания ученых и практиков разных областей к такому анализу существенно увеличивает возможности применения идей и положений других дисциплин, что повышает эффективность исследования, делает и социальную и экономическую психологию междисциплинарно релевантной.

Автор ставит в центр и теоретического и прикладного материала проблему повышения эффективности деятельности. Она была значима во все времена, но особенно актуальна сегодня в связи с необходимостью инновационного развития общества. Между тем, в практике главенствовало мнение, что решение этой проблемы зависит только от экономистов, техников, технологов, инженеров и т.п., но никак не от психологов. Но события последних лет убедительно доказали, что эффективность деятельности может оцениваться двумя основными критериями - 1) производством и постоянной модернизацией "адресных" товаров и услуг, отвечающих потребностям, взыскательным вкусам и запросам современного потребителя и 2) созданием на работе таких условий, чтобы они максимально способствовали творческому и успешному труду работающего, развитию его личностных потенциалов и креативности, соответственно, способствовали продвижению развитию «умной», то бишь инновационной экономики. Сегодня уверенно можно говорить, что производство, не учитывающие названные человеческие факторы не только не рентабельно, но и вульгарно. В книге показаны некоторые пути преодоления данных негативных тенденций в функционировании предприятий и учреждений посредством деятельностно-личностного подхода.

Третьей особенностью книги является то, что в ней мы попытались на основе сформулированных концепций рассмотреть актуальные проблемы функционирования массового сознания российского общества, его стратификации, проблемные вопросы функционирования этнических, правовых и моральных норм, отдельных институтов, а также сделали попытку наметить некоторые пути улучшения общественной психологии. Анализ данных вопросов, на наш взгляд, способствовал усилению практической направленности и значимости работы. Решению этой же задачи отвечают включенные в большинство разделов памятки по совершенствованию различных сторон деятельности, улучшения взаимодействий с людьми и управления ими, различные вопросники и т.д. Для ориентации в практических материалах книги, полезных для практиков, в конце книги дан соответствующий указатель.

Разнородность задач и проблематики книги, ее практическая направленность естественно потребовали отхода от строго научной терминологии при изложении некоторых тем. К тому же автор не преминул возможностью использовать в отдельных местах работы чисто литературные средства, включая стихи. По нашему мнению, литературные образы, поэтические метафоры и мифы в научно-практическом анализе проблем порой способны сказать намного больше, чем самые продуманные теоретические формулировки, поскольку в основе своей несут архетипы коллективного бессознательного. В социальной психологии не надо бояться обвинений в использовании обыденной терминологии (конечно, в меру), поскольку, как мудро сказал С. Московичи: "представление о полной независимости общественной науки от донаучных понятий - это сказка, которую ученые любят рассказывать друг другу" (179, с. 213). К этому надо добавить, что практическая социальная, а тем более экономическая психология - это в огромной степени наука умелого разговора с людьми, эффективной организации их повседневной деятельности, а для этого она должна излагаться в достаточной степени понятным языком.

В книге автор большое внимание уделяет концепциям отечественных психологов, в то же время используя работы классиков зарубежной психологии, благо сегодня в стране таких книг (как переведенных, так и преподносимых на родных языках в электронном и печатном видах) вполне достаточно. Но хлынувшее обилие переводной психологической литературы, порой весьма сомнительной по своему качеству, настораживает. За этим потоком стали забываться во многом оправдавшие себя разработки отечественных психологов, к которым порой несправедливо наклеиваются идеологические ярлыки. Стало неоправданно модным строить свои исследования на теоретических положениях в основном иностранных авторов, предлагать практические рекомендации, опирающиеся на соответствующие материалы из-за рубежа. Игнорируется этнокультурный и этнопсихологический аспект, который вносит в любые социальные отношения и воздействия свою специфику.

Но, заметив еще в середине прошлого века подобное отношение к американской психологии во Франции, С. Московичи очень верно подметил: "Не следует забывать, что истинные достижения американской социальной психологии заключались не столько в ее эмпирических методах или теоретических построениях, сколько в том, что в качестве предмета исследования и объекта ее теорий взяты проблемы ее собственного общества. ... Мы делаем не что иное, как перенимаем заботы и традиции другого общества; мы ведем теоретическую работу по решению проблем американского общества..." (179, с. 210). Некритично используя теоретические и прикладные работы, не соответствующие современной ситуации в России, мы также оказываемся разработчиками проблем иного общества.

У данного вопроса есть и другая, не менее важная, сторона. Если мы делаем "срезы" состояния массового сознания, подгоняя их под "западный манер", мы тем самым даем искаженную основу для понимания собственной социальной и экономической психологии, а значит в практической деятельности нацеливаемая на заведомо неточные ориентиры работы с людьми. Это практически наблюдается в том, что многие общепринятые в странах, давно перешедших к рыночной экономике, понятия и деловые образцы теории и практики бизнеса, маркетинга, менеджмента, рекламы и других областей жизнедеятельности мы совершенно некритично стараемся "внедрить" в неподготовленное сознание основной массы россиян. Никто сегодня еще не подсчитал, сколько сбоев дали различные интересные, нужные и на "западный манер" сделанные проекты и бизнес-планы только из-за особенностей психологии российского обывателя или "новых русских". Не копировать, не обезьянничать, а уметь адаптировать лучшие идеи и образцы деловой жизни социально - экономически развитых стран к нашему массовому сознанию - вот что особенно необходимо для сегодняшней науки и практики.

Еще более важно для практики социальной и экономической психологии проанализировать и отобрать в массовом и групповом сознании и поведении те традиционные элементы, которые вошли "в плоть и кровь" отдельного человека, устойчиво "внедрились" в его психику и могут в то же время эффективно "работать" в новых условиях. Их предназначение одновременно выступать противовесом модным, но неэффективным в наших условиях образцам. Прежде всего это касается, на наш взгляд, двух полярных идей: индивидуализм и коллективизм. Для запада традиционно характерен первый, российское сознание, сформированное в крестьянских общинах и простимулированное советским периодом жизни, во многом зависит от второго. Если в определенное время в жизнь общества России внедрились суррогаты коллективизма, это отнюдь не говорит о несостоятельности принципа коллективной жизнедеятельности, тем более о его порочности. Жизнь многих азиатских сообществ и особенно организация производства во многих японских фирмах и корпорациях весьма и весьма успешно использует общинную психологию своих граждан для решения самых современных задач (именно поэтому в книге мы часто обращаемся к японским примерам). Наверное, стоит сказать и о том, что задачи продуцирования и внедрения инноваций как и управления предприятиями с акционированной собственностью требуют создания дружных, сплоченных и креативных команд, для которых коллективизм – не пустое слово. Точно также зачастую отвергаемый на разных уровнях авторитарный стиль воздействия на людей в ситуациях социально-экономических кризисов и беспорядков, в условиях отсутствия должной ответственности за результаты своего труда во многих социальных объединениях и российском обществе в целом может оказаться наиболее приемлемым и пригодным, в отличие от демократического в его ярком выражении. Говоря об этом, мы не призываем к оболванивающей "общинности", к абсолютизму или деспотии, для нас более актуален поиск "срединного пути", своего рода равновесия между индивидуализмом и коллективизмом, основ гармоничного сочетания интересов и ценностей личности, группы и общества.

О «срединном пути» можно и нужно говорить и в вопросах о сочетании элементов нового и старого в жизни российского общества. О национальных традициях никак нельзя судить только в русле негативных оценок, что, кстати, часто наблюдается в нашей стране. Это обусловливается, по меньшей мере, двумя обстоятельствами. С одной стороны, традиции не только не «противостоят» инновациям, но позитивные традиции подготавливают для инноваций почву, вплетаются в их структуру. С другой стороны, для России, после десятилетий забвения эффективных сторон жизни предшествующих поколений, возрождение некоторых традиций эффективного хозяйствования можно назвать инновационным процессом. Происходит своего рода реинкарнация традиций, что у многих народов отражено в афоризме: «новое – это хорошо забытое старое». И социально-психологические механизмы взаимодействия, взаимовлияния и взаимопроникновения традиций и инноваций в этнических сообществах очень важно раскрыть и использовать. И это ничуть не исключает поиска механизмов освобождения от тяжелого бремени ненужных и отживших традиций. Обе стороны процесса сочетания традиций и инноваций сегодня чрезвычайно актуальны для общества.

О перечисленных и других проблемах пойдет разговор в книге. Насколько он будет полезным и интересным - судить читателю. Автор просто будет благодарен за ее прочтение, а если читатель выскажет свои замечания и предложения по построению и содержанию книги - это стоит еще большей признательности.