3. Политика гласности и ее издержки

Первые годы Советской власти, также как и годы перестройки, характеризовались широкой политикой гласности. В Декрете о печати, подписанном В.И. Лениным на второй день после установления советской власти, торжественно провозглашалось, что, когда новый строй упрочится, всякие административные воздействия на печать будут прекращены: для нее будет установлена полная свобода в пределах ответственности перед судом. Свободные обсуждения на митингах и собраниях, выступления и дискуссии в печати, хорошо поставленное дело государственной статистики с открытой ее публикацией – все это обещало сформировать весьма демократическую тенденцию гласного и открытого функционирования социального механизма.

Вскоре, однако, складывающаяся административно-командная система, по природе своей требовавшая тайны, один за другим ликвидировала все элементы гласности. Гражданская война, репрессии, неудачи коллективизации, голод, унесшие миллионы жизней, подтолкнули тогдашнее руководство страной не только запретить все, что можно, но и извратить реальную картину – последствия этого сказываются до сих пор.

Возрождение гласности в период «оттепели» (ХХ – ХХII съезды КПСС) оказалось неполным и недолговечным. После них принципы гласности поддерживались, главным образом, диссидентским движением и самиздатом. Только в 1987 году на январском Пленуме ЦК КПСС прямо была поставлена задача разработки «правовых актов, гарантирующих гласность».

Ведущие юридические институты страны и ряд других учреждений готовили концепцию таких актов. На конкурсной основе победила концепция Института государства и права АН СССР, состоявшая в том, что во главе системы актов, гарантирующих гласность, должен быть специальный генерализующий Закон о гласности. Такой закон, будучи комплексным актом, включающим нормы различных отраслей права, был призван установить принципы и основы гласности, которые подлежали развитию и конкретизации в действующих вновь принимаемых законах. Этот вариант оказался наиболее целесообразным в условиях, когда гласность требовалось буквально силой внедрять в деятельность государственных органов. Безусловно, на фоне существовавшей политической культуры и как временная мера такой закон был нужен: он мог «вывести на орбиту» и скоррелировать ряд специальных законов – о печати, об архивах, о государственной тайне и другие.

Проект закона о гласности был подготовлен и в 1987 году передан в Президиум Верховного Совета СССР, но принят так и не был.

Закон о печати явился единственным законодательным актом прямого действия в развитии гласности.

Гласность, сначала зачаточная, просто как дополнительная информация для того, чтобы лучше ускоряться. Затем гласность – как средство анализа исторической ретроспективы: где были ошибки? К 1987 году гласность переросла в особую самостоятельную и цельную политику, для которой анализ прошлого – фон, а разбор того, как идти к настоящей демократии, – главное.

Гласность стала шаг за шагом подбираться к советским «ветхозаветным» табу – темам, десятилетиями закрытыми для обсуждения: социализм, многопартийность, Октябрьская революция, Ленин, пакт Риббентропа - Молотова, присоединение Прибалтики в 1940 году, события 1956 года в Венгрии и 1968 года в Чехословакии и многое другое.

Беспримерная гласность, критика и самокритика способствовали развитию большой позитивной работы. Народные массы сознательно поддержали новый курс, активно включившись в борьбу за перестройку. Вновь поставленная задача учиться жить в условиях расширяющейся демократии оказалась чрезвычайно трудной для всех. К сожалению, ошибок избежать не удалось из-за торопливости и поверхностности. Так, в условиях гласности, появились попытки свести личные счеты, решив, что в атмосфере гласности верх возьмет тот, у кого громче голос. (За гласность часто преподносилась игра в гласность). Особенно пагубно это повлияло на экономическую сферу общественной жизни.

С точки зрения механизмов института демократии, форм и методов образовались серьезные недостатки: вседозволенность, круговая порука, ослабление дисциплины, распространение пьянства. Эти негативные процессы не могли не сказаться на настроениях нравственности людей. В период с 1988 по 1990 годы в стране происходит стремительное крушение прежних морально-нравственных ценностей и норм, происходило падение авторитетов и государственной власти, и общества. Советское общество, утратив прежние идеологические установки и цели, оказалось полностью парализовано, и на этом фоне пышным цветом расцвели различные религиозные секты, бытовой и племенной национализм и нравы эпохи первоначального накопления капитала заменили собой идеи социальной справедливости и прогресса.

Данная ситуация дополнительно усугублялась экономическим кризисом, все увеличивающимся недовольством населения. Рост сепаратизма и обострение межнациональных противоречий среди народов, населявших СССР угрожали распадом союзного государства и возникновение не его территории очагов локальных вооруженных конфликтов.

В усилении межнациональных конфликтов были заинтересованы прежде всего представители партийной номенклатуры в союзных и автономных республиках. Они провозглашали новые национальные идеи, находя в многовековой истории России и СССР взаимные обиды и поводы для вражды. Самоустранение союзного центра во главе с М.С. Горбачевым в данной ситуации, в конечном счете, спровоцировала локальные вооруженные конфликты в Нагорном Карабахе, Абхазии, Южной Осетии, Приднестровье, Чечне, Таджикистане и т.п.

В условиях громадного роста уровня образованности и информированности советского общества за послевоенный период появились поколения, не знающие угрозы голода и страха массовых репрессий. Сформировался более высокий уровень материальных и духовных потребностей граждан, который больше не совпадал с установками официальной коммунистической идеологии, да и не мог быть обеспечен советским государством в условиях господства уравнительных принципов распределения материальных и социальных благ на фоне нарастающей экономической стагнации, переходящей в стадию системного социально-экономического и политического кризиса.

В годы, предшествующие перестройке в СССР, в общественном сознании был утрачен приоритет общественных и государственных интересов над интересами личности. Все вышесказанное поставило под сомнение основные принципы, положенные в основу советской тоталитарной системы. Потерпела крах сама идея плановой экономики. Все чаще государственные планы не выполнялись и непрерывно перекраивались, пропорции в отраслях народного хозяйства нарушались. Достижения в области здравоохранения, образования, культуры утрачивались. Стихийное перерождение советской политической системы изменило весь жизненный уклад советского общества: перераспределились права руководителей и предприятий, усилилась ведомственность, социальное неравенство.

Три года потребовалось перестройке, чтобы превратиться из «революции сверху» в широкое народное движение. В апреле 1985 г. советское общество объективно было готово к революционным переменам, но социальные силы еще не были достаточно дифференцированы и находились по одну сторону «баррикад». Пределом общественных ожиданий значительной части интеллигенции был «социализм с человеческим лицом». Мало кто стремился к частному предпринимательству, подъем экономики виделся исключительно на основе коллективных форм собственности. Курс на ускорение был ошибочным, это скоро показала практика, но он на короткое время объединил общество. Борьба с «застоем», «силами торможения» способствовала быстрой политизации советского общества.

Исторический урок всех предыдущих попыток реформирования советской экономики заключался в том, что они не сопровождались реформами политическими, по этой причине они были обречены. В этих условиях М.С. Горбачев и его единомышленники пошли на демократизацию политических структур.

Главным ее инструментом становится гласность – открытое обсуждение острых проблем экономики и политики, нашедшее широкую поддержку в обществе. В условиях гласности быстро стали набирать силу неформальные клубы и объединения в поддержку перестройки, такие, как красноярский «Союз в поддержку перестройки», московские «Перестройка», «Община», «Фонд социальных инициатив», ленинградский «Диалектик». Большинство «неформалов» ориентировалось на демократический социализм, на поддержку политики перестройки «снизу». Вместе с тем все активнее проявляли себя и несоциалистические и национал-патриотические группировки и объединения, предлагавшие собственные концепции перемен.

В рамках политики гласности были сняты многие цензурные запреты, стали издаваться новые газеты и журналы, был пересмотрен перечень статистических данных, ранее не подлежащих публикации. Стали более доступными для исследователей ранее закрытые архивные и библиотечные фонды. На страницах «Огонька», «Московских новостей», других популярных изданий стали широко обсуждаться многие ранее совершенно закрытые для критики и анализа темы, такие, как репрессии 1930-х годов, инакомыслие в СССР, социальная структура общества, функции КПСС.

Важной вехой в развитии демократического процесса стало критическое переосмысление истории советского периода. В газетных и журнальных публикациях, в сборниках статей – «Иного не дано», «Историки спорят» – появились новые, порой спорные оценки Октябрьской революции, гражданской и Великой Отечественной войн, деятельности В.И. Ленина, И.В. Сталина, Н.И. Бухарина и других руководителей Советского государства.

В атмосфере поиска истины были продолжены работы по реабилитации жертв политического террора. Созданная в сентябре 1987 г. Комиссия Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями 1930 – 1940-х и начала 1950-х годов, сделала вывод о том, что наиболее крупные политические процессы 1930 – 1950-х годов явились результатом грубого произвола и нарушения законности. Никаких антисоветских «блоков» и «центров» в действительности не существовало, они были сфабрикованы органами НКВД – МГБ – МВД по указанию политического руководства. Следственные материалы в ходе подготовки этих процессов грубо фальсифицировались. За полтора года работы комиссия реабилитировала около миллиона граждан, в том числе Н.И. Бухарина, А.И. Рыкова, Г.Е. Зиновьева, Л.Б. Каменева.

Процесс переосмысления затронул и другие науки: философию, политэкономию. Важную роль в этом сыграли впервые изданные в СССР философские труды Н. Бердяева, В. Соловьева, А. Кондратьева, 3. Фрейда, Ф. Ницше, А. Шопенгауэра. Снятие идеологических запретов раскрепостило духовную жизнь страны. Кинофильмы «Агония» Э. Климова, «Покаяние» Т. Абуладзе, «Проверка на дорогах» А. Германа посмотрели миллионы зрителей, бестселлером стали роман А. Рыбакова «Дети Арбата» и повесть А. Приставкина «Ночевала тучка золотая». Шумным успехом пользовались пьесы драматурга М. Шатрова «Диктатура совести» и «Дальше... Дальше... Дальше...».

Публикация «Реквиема» А. Ахматовой, «Котлована» А. Платонова, «Жизнь и судьба» В. Гроссмана определила в целом пульс духовной жизни советского общества в начале перестройки, так же, как и возвращение в литературу произведений Нобелевских лауреатов А. Солженицына, И. Бродского и Б. Пастернака.

Политика гласности позволила миллионам граждан страны сформировать собственную позицию по ключевым вопросам жизни советского общества. В общественных дискуссиях о причинах кризисных явлений все чаще поднимался вопрос о неэффективности однопартийной системы, о допустимости частной собственности, о расширении гласности.

Вместе с тем, в стране стали довольно заметно проявляться сомнения в целесообразности перестройки и в способности руководства страны переломить ход событий. Партийно-государственное руководство оказалось неспособным активно влиять на улучшения процесса. Сам же М.С. Горбачев все менее охотно встречался с гражданами собственной страны и все чаще совершал поездки на Запад. Лавина денежных премий, почетных званий, золотых медалей, специальных выпусков телепередач, ликующее население «цивилизованных» государств и угрюмые лица соотечественников определили направление политического дрейфа первого и последнего президента СССР. Сформировалось мнение, что генеральный секретарь ЦК КПСС, пустив начатое на самотек, стремился изменить общественно-политический строй в стране.

Становилось очевидным, что в стране идут не реформы, а началась сокрушительная работа по уничтожению научно-технической мощи, производственного потенциала, агропромышленного комплекса, интеллектуального запаса, нравственных устоев.

На политическом Олимпе под прикрытием реформ развернулась ожесточенная борьба за власть. Ее результаты оказались весьма разрушительными.