Глава 6

Письменный перевод - ступенька к творчеству

Чем отличается письменный перевод от устного? Каки­ми приемами и методами пользуется технический пере­водчик и переводчик художественной прозы или поэзии? Можно ли сказать, что переводить технические тек­сты легче, чем художественные? Чтобы переводить по­эзию, надо быть поэтом. Надо ли быть врачом, чтобы переводить медицинскую литературу? Можно ли пере­водить сродного языка на иностранный? Как передать в переводе непереводимую игру слов? Словари — эти "слож­ные" друзья переводчика.

Представим .себе человека, который с вдохновенно-возвышенным выражением на интеллигентном лице сидит за рабочим столом в окружении шкафов с разными слова­рями, справочниками и энциклопедиями. Перед ним кни­га, стопка бумаги и ручка (в современном варианте - ком­пьютер). Это переводчик, который переводит письменно на родной или - реже - на иностранный язык. В комнате тишина, на столе вполне можно мысленно дорисовать чашку чая или кофе.

Конечно, эта картинка почти идиллическая. В реальной жизни переводить письменно часто приходится где попало и на чем попало (мне, например, однажды пришлось письменно переводить в бронетранспортере, на ходу). В реальной жизни всегда спешишь и далеко не всегда есть словарь, не говоря уже о справочниках, энциклопедиях и кофе - я об этом писал раньше и не буду повторяться.

Но тем не менее, по сравнению с безумием синхронного перевода и постоянным нервным напряжением последова­тельного, письменный перевод занятие куда менее суетли­вое и нервное - можно и подумать, и словари полистать. А вот как насчет методов и приемов перевода? Чем отличает­ся в этом смысле письменный перевод от устного?

При сравнении процессов письменного и устного пере­вода мы будем, как обычно, опираться на трансформаци­онную и денотативную модели, описывающие собственно перевод и интерпретацию, а также на коммуникативную схему.

Если применить такой подход к письменному переводу, то сразу выяснится несколько любопытных фактов.

Во-первых, письменный перевод не привязан к какой-либо из известных нам двух моделей. Не так, как, скажем, устный последовательный, где довлеет денотативная мо­дель, или синхронный, в котором преобладают трансфор­мации. Переводя письменно, переводчик пользуется то прямыми межъязыковыми трансформациями, то прибега­ет к свободной интерпретации смысла исходного текста.

Посмотрим, как это происходит на примере маленького отрывка художественного перевода. Легко заметить, что вначале идут прямые трансформации, которые затем есте­ственно переходят в денотативные соответствия (отме­чены курсивом), а после них опять идут прямые соответст­вия и т.д.:

"Tommy and Guy did not exchange a word on the road home. Instead they laughed, silently at first, than loud and louder. Their driver later reported that he had never seen the Colonel like it, and as for the new Copper Heel, he was "well away". He added that his own entertainment below stairs had been "quite all right" too.

Tommy and Guy were indeed inebriated, not solely, nor in the main by what they had drunk. They were caught up and bowled over together by that sacred wind which once blew freely over the young world. Cymbals and flutes rang in their ears. The grim isle of Mugg was full of scented breezes, momentarily uplifted, swept away and set down under the stars of the Aegean".

"По пути домой Томми и Гай не обменялись ни единым словом. Они только смеялись, сначала тихо, потом все р громче и громче. Шофер позже рассказывал, что никогда не видел полковника в таком состоянии, а новый "медный каблук" был "еще хлеще". Он добавил, что его самого то­же "здорово"угостили внизу. Томми и Гай действительно опьянели не только и не столько от выпитого. Их обоих подхватил и сбил с тол­ку священный ветер, который некогда свободно разгу­ливал над молодым миром. В их ушах звенели цимбалы и флейты. Мрачный остров Магг овевался ароматным легким ветром, мгновенно поднимающимся, уносящимся вдаль и затихающим под звездами Эгейского моря".²⁰ Во-вторых, преобладание той или иной модели перево­да связано с жанром переводимого текста и его стилем или, точнее, с тем, в какой мере возможны прямые соот­ветствия между языковой оформленностъю смысла в исходном языке и языке перевода.

Очевидно, например, что в поэзии возможность пря­мых соответствий минимальна, а, переводя технический или научный текст, переводчик, напротив, почти всегда пользуется прямыми соответствиями. Перевод же художе­ственной прозы занимает в этом смысле промежуточное положение: там, где можно, - трансформации и переход к интерпретации в тех случаях, когда прямые трансформа­ции не допустимы.

Это можно заметить и в приведенном коротком при­мере. Там, где идет достаточно нейтральное описание дей­ствий, можно установить прямые соответствия, а в том месте, где надо, например, передать экспрессивное просто­речие шофера, прямое соответствие установить нельзя и переводчик прибегает к денотативному подходу.

Интересно посмотреть на письменный перевод и с точ­ки зрения коммуникативной схемы. И здесь мы видим от­личия от устного - письменный перевод как коммуника­тивный акт не направлен на конкретного пользователя и никак не ограничен требованиями конкретного лица или группы.

Письменный перевод (пусть это будет хоть инструкция к мясорубке или кофемолке) - литературное произведение и адресован он, как говорили древние, Urbi et orbi.²¹ Как же так? - можете вы возразить. - Если я, например, сделал перевод описания трубопрокатного стана для како­го-нибудь завода Тяжмаш, то и пользоваться им будет этот Тяжмаш. И да, и нет. Конечно, в первую очередь пе­реводом будет пользоваться завод Тяжмаш, но впоследст­вии он может стать частью фонда технической библиотеки города или всей страны, и, главное, делать письменный перевод надо не по требованиям какого-то завода, а в со­ответствии с общепринятыми терминологическими и прочими стандартами русской художественной, научной и технической прозы.

Отчасти поэтому к письменному переводу и предъяв­ляются более высокие требования - это письменный ис­точник и он должен удовлетворять всем нормам грамма­тики, стилистики и орфографии того языка, на котором написан.

Переводя устно, вы можете и пропустить что-то, и вы­брать не совсем подходящий синоним - вас поймут (это главное для слушателя) и сразу забудут все несущественное для понимания. С письменным переводом все обстоит иначе - ведь его будет читать не один человек, а много; к нему, если он содержит важную информацию, будут не раз возвращаться, пересказывать его, цитировать в своих ра­ботах.

И это я говорил о переводе научного или технического текста, а если речь идет о переводе романа, рассказа, стихо­творения, то тут и говорить нечего - в переводе эти произ­ведения должны стать неотъемлемой частью русской (украинской, японской или любой другой) литературы, хотя и написаны они были, скажем, на английском языке. Мало того, что их будут цитировать и читать наизусть - английское стихотворение может стать русской песней (примеров очень много: взять хотя бы "Вечерний звон").

Отсюда просто сделать следующий вывод о том, что пе­реводить письменно нужно иначе, чем устно. И дело тут не только в более жестких требованиях и большей ответст­венности, а прежде всего в том, что в процессе письменно­го перевода можно и должно учитывать все факторы, определяющие выбор переводного эквивалента.

Нужно посмотреть:

1. Что вам предлагает общая конвенция о значениях в язы­ке, т.е. какие значения дает общий словарь.

2. Зная тему переводимого источника, нужно посмотреть, что может значить слово в соответствующем специаль­ном словаре.

3. Контекст всего источника. Если это роман, надо его сна­чала прочитать.

4. Узкий контекст - одно или несколько предложений, оп­ределяющих значение слова или словосочетания. Об­щий и узкий контекст могут противоречить друг другу.

5. Речевую ситуацию, определяющую стиль текста. Если это диалог - то, кто говорит, их характер, образование; если описание действия - то, кто описывает, автор, пер­сонаж и какова динамика действия (неторопливое, стремительное и т.д.).

6. Фоновую информацию. Ее значение в переводе трудно переоценить: ваша эрудиция - это внутренний цензор, который поможет вам сохранить в переводе чувство ме­ры и гармонии.

7. Сочетаемость слов в языке, на который вы переводите. Она наряду с речевой ситуацией определяет стилистиче­скую корректность, а иногда и просто грамотность. По­верьте, далеко не все помнят и пишут "принимать меры" и "предпринимать шаги", а не наоборот. Давайте рассмотрим несколько примеров, более на­глядно иллюстрирующих действие некоторых из этих фак­торов, и действительно радикальное влияние всего их комплекса на перевод.

Общее/частное значение

Я уже писал о специальных значениях слов "withdrawal" и "compliance", добавлю сюда слово "dressing", которое во­обще почти теряет свою смысловую основу в специальных текстах и приобретает "немыслимые" для неспециалиста значения вроде "перевязка", "приправа", "заправка инстру­мента" и даже "удобрение".

Общий/частный контекст

"Hale new, before he had been in Brighton three hours, that they meant to murder him" - "Хейл знал, что они собираются убить его в течение тех трех часов, которые ему придется провести в Брайтоне"'.

Нельзя, не прочитав роман, найти такой смысл в этом предложении.

Речевая ситуация и стиль

В одном двуязычном путеводителе пушкинские строки "к нему не зарастет народная тропа" под фотографией па­мятника Т.Шевченко были переведены "there are always many people at Shevchenko's monument". Думаю, что этим все сказано.

Фоновая информация

Я приводил много примеров определяющего влияния эрудиции на качество перевода, поэтому ограничусь лишь одним.

Как известно, в системах автоматического перевода ка­кая-либо внелингвистическая (т.е. фоновая) информация отсутствует и ее важность легко доказывается "от обратно­го" такими перлами автоматического перевода, как "Питер большой" (Петр Великий).

Вы можете заметить, что выполнение всего этого ком­плекса правил скорее идеал, чем реальная жизнь "письмен­ного" переводчика. Да, конечно, вы далеко не всегда загля­дываете в словари, разве что при переводе узкоспециаль ного текста бываете вынуждены посмотреть значение в специальном словаре, потому что просто можете не знать таких "экзотических" слов, как, например, "обечайка" или "картер". Но это лишь означает, что все необходимые зна­чения есть у вас в памяти (или вы так полагаете).

В остальном же в любой ситуации письменного перево­да (и в этом его отличие от устного) действуют все семь перечисленных факторов, определяющих значение и вы­бор переводного эквивалента, просто вы этого не замечае­те и привычно называете интуицией.

Скажем, в словосочетании "secondary oil recovery" вы едва ли станете переводить "recovery" как "выздоровление". Почему? Подействует весь комплекс перечисленных выше факторов: и контекст, и общие ваши знания, и представле­ние о сочетаемости. И хотя трудно сказать, какой из них будет определяющим, вы из-за них "полезете" в специаль­ный словарь в поисках правильного эквивалента слова "recovery".

Я сразу должен оговориться, что сказанное относится к добросовестному переводу и к ебразованным переводчи­кам. Для полуграмотных халтурщиков, как и для перево­дящего автомата, эти "тонкости" не имеют значения.

Из всех перечисленных факторов, определяющих каче­ство перевода, самый, пожалуй, загадочный - это фактор сочетаемости.

Приведу пример. В одном переводе, посвященном сма­зыванию двигателя, переводчик писал "помазать" ("по­мажьте") и "намазать" ("намажьте") вместо "смазать" ("смажьте") или "нанести смазку" ("нанесите смазку"). Я думаю, что иностранец, даже хорошо владеющий русским языком, разницы бы здесь не уловил и вряд ли нашел бы в словарях разъяснение. Только для человека, говорящего по-русски с детства заметен диссонанс. Только мы знаем, что "помазать" можно, например, царапину йодом или мя­со горчицей, а "намазать", например, масло на бутерброд -двигатель же и его детали "смазывают".

Отталкиваясь от этого примера, попробуем ответить на два вопроса: "Можно ли переводить на иностранный язык?" и "Что проще, художественный перевод или техни­ческий?"

По моему мнению, переводить на иностранный язык нельзя, как бы ты его не знал (или считал, что знаешь). Нельзя потому, что иностранец не может постичь всех тонкостей сочетаемости и стилистических нюансов чужого языка. Я уже писал, что такого же мнения придерживают­ся некоторые международные организации (например, ООН).

Здесь я предвижу несерьезные возражения со ссылкой на легендарных шпионов родом из смоленской деревни, которые будто бы с успехом выдавали себя за английских лордов. Эти аргументы настолько безосновательны, что на них и отвечать не стоит.

Есть, однако, и более обоснованные доводы в пользу возможности перевода на иностранный язык - мне могут сказать: вот Набоков писал свою прозу по-русски и по-английски, а Пушкин стихи по-французски сочинял. Во-первых, это, господа, Набоков и Пушкин, а, во-вторых, мне представляется, что писать грамотно на иностранном языке действительно можно, потому что ты сам выбира­ешь известные тебе правильные слова и сочетания, а вот переводить нельзя, так как здесь выбор слов и сочетаний навязывается тебе текстом оригинала и знать правильные эквиваленты всего, что встретится, иностранец едва ли может.

И все-таки мы переводим на иностранный язык - воз­разите вы. Бесспорно. Но я назвал бы такой перевод "информационным" - он передает информацию, факты, действия, но не в состоянии точно передать художествен­ный образ или стилистику оригинала. Информационный перевод полностью выполняет свою задачу при устном последовательном и даже синхронном переводе выступле­ний, но для письменного перевода художественной лите­ратуры этого уровня недостаточно.

Приведу короткий диалог из произведения братьев

Стругацких. Попробуйте перевести его на английский, передав отсутствующую в этом языке категорию рода, и увидите, что я прав:

- Кофе пить полиция разрешает? - осведомилось надо.

-Да,— ответил я.— А еще что вы там делали?

Вот сейчас... сейчас она... оно скажет: "Я закусывал" или "закусывала". Не может же оно сказать: "Я закусывало".

Конечно, вы смогли перевести этот отрывок на англий­ский язык, если знаете этот язык достаточно хорошо, но подумайте, сколько таких задач встанет на вашем пути при переводе какого-нибудь романа. Едва ли вы сможете их решить с естественностью и легкостью переводчика, для которого язык перевода - родной!

Говоря о сложностях письменного перевода, надо упо­мянуть и перевод так называемой "непереводимой игры слов". Это главным образом каламбуры, основанные на многозначности какого-нибудь слова в языке оригинала.

О переводе этого языкового явления написано много, поэтому ограничусь повторением достаточно очевидного правила: нужно либо найти аналог этой игры слов в языке перевода, либо описать этот случай в примечании, распи­савшись таким образом в собственной беспомощности. Приведу пример, на мой взгляд, удачного решения.

- What gear were you in at the moment of impact?

- Gucci's sweats and Reebock.

- На какой передаче вы были в момент столкновения?

- Кажется, Тала-Радио".²²

Вот так. А теперь о научно-техническом и художествен­ном переводе. Конечно, технический перевод проще, ска­жут некоторые. Разве можно, мол, сравнивать перевод "Улисса" с какими-то там железяками.

Не буду спорить - это как кому. Могу только сказать, что тем, кто привык переводить художественную литера­туру, будет непросто перевести, например, "Правила кот лонадзора для емкостей высокого давления" и, наоборот, техническому переводчику будет сложно переводить ро­ман о несчастной любви. Как и в любой другой деятельно­сти, для достижения успеха в переводе нужны постоянные занятия и опыт в определенной узкой области.

Однако принципы художественного и научно-техничес­кого перевода абсолютно одинаковы, как одинаковы и те семь факторов, которые определяют выбор переводных эквивалентов и, соответственно, качество перевода. Для технического перевода нужны иные фоновые знания; ему присуща иная стилистика и другие правила сочетаемости, но в остальном он столь же сложен, как и перевод художе­ственный.

Кроме того, мне представляется, что при переводе на­учной и технической литературы важнее всего для перево­дчика как можно лучше знать предмет перевода и владеть присущим этому жанру стилем. В то же время при перево­де художественного текста важнее всего способность мыс­лить образами и умение описать образ, пользуясь всем бо­гатством языковых средств и приемов, которыми распола­гает язык перевода.

Поэтому техническому переводу можно научиться, а переводчиком художественной литературы может быть не каждый. Чтобы переводить поэзию, надо быть поэтом, но для того, чтобы переводить тексты, скажем, по химии, хи­миком быть не обязательно.

Это не означает, однако, что при переводе научно-технического текста не встречаются сложности, связанные с правильным выбором стиля изложения или сочетаемо­стью.

При переводе технического текста необходимо в пол­ной мере использовать все перечисленные выше факторы, определяющие адекватность перевода, но из всех этих факторов, пожалуй, самый важный - это фоновые (специ­альные) знания. Давайте убедимся в этом на примере.

"Lubricity agents rely on polar materials or less-reactive elements to fill or smooth the surfaces and, by polar forces within the molecules, to form a weak film on the metal surfaces. Six classes of water-soluble lubricity agents are listed. Phosphate esters and zinc dithiophosphates both rely heavily on the phosphorus to increase their lubricity and wear-reduction ability as measured by the Falex Lubricant Tester".

"Действие присадок, повышающих смазочную способ­ность, основано на использовании материалов, обладаю­щих полярностью, или слабоактивных элементов, которые покрывают трущиеся поверхности или заполняют имею­щиеся на них неровности и за счет сил полярности внутри молекул образуют непрочную пленку на поверхности ме­таллов. Различают шесть классов водорастворимых приса­док, повышающих смазочную способность. Действие сложных эфиров фосфорной кислоты и дитиофосфатов цинка основано главным образом на свойствах фосфора, который обеспечивает повышение смазочной способности и улучшение антиизносных характеристик, как показыва­ют испытания на машине трения "Фалекс".

Полагаю, что уже один тот факт, что русский перевод почти вдвое длиннее оригинала, грворит о необходимости, опираясь на специальные знания, объяснять многое, при­спосабливая перевод к нормам русской технической тер­минологии и стилистики.

В связи с этим примером удобно рассмотреть роль сло­варя. Я думаю излишне говорить о том, что без специаль­ного словаря перевод приведенного выше и вообще любо­го технического текста едва ли возможен. Однако словарь сам по себе, без специальных предметных знаний не дает гарантии правильного перевода технического текста, и даже отдельных слов.

Б доказательство можно привести перевод слова "less-reactive" как "слабоактивный" или слова "smooth" как "за­полнять неровности поверхности". Эти переводы, продик­тованные пониманием того процесса, который описывает данный текст, вы вряд ли найдете в словарях.

Подобную роль играет словарь и в художественном пе­реводе. Однако если при переводе технического текста словарные эквиваленты часто служат исходным пунктом для правильного понимания сути процесса или устройства и их описания средствами языка перевода, то, переводя художественный текст, мы на основе словарных эквива­лентов строим смысловую и стилистическую модель текста и, отталкиваясь от нее, создаем художественные образ.

Чтобы это продемонстрировать, достаточно сравнить набор словарных эквивалентов с переводом даже на при­мере очень короткого отрывка.

Исходный текст:

"I slid so far that I landed on my knees at the two men's feet, and when I picked myself up the headmaster was glaring at me from under his heavy eyebrows".

Перевод:

"Я так разлетелся, что грохнулся на колени у самых ног собеседников, и когда поднялся, то обнаружил, что дирек­тор гневно смотрит на меня из-под густых бровей".²³ Набор основных глагольных словарных эквивалентов (Англо-русский словарь В.К.Мюллера):

скользить / кататься по льду / незаметно проходить ми­мо / предоставлять вещи их естественному ходу / вдвигать, высаживаться на берег / причаливать / приземляться / прибывать / попасть, подняться после падения, пристально или свирепо смотреть.

Как видите, несмотря на отдельные совпадения, в целом художественный перевод использует словарные эквива­ленты как своего рода стартовую площадку для создания образа. Недаром говорят, что перевод начинается там, где кончается словарь.

Вспомогательная роль словарей в художественном и на­учно-техническом переводе вполне объяснима так как словарь:

• регистрирует однословные (редко двухсловные) экви­валенты, не учитывая контекст и сочетаемость;

• не в состоянии охватить все разнообразие эквивален­тов;

• не учитывает и не может учитывать влияние на пере­вод речевой ситуации и фоновых знаний.

Этой краткой репликой о словарях, этих "сложных друзьях" переводчика, можно было бы и закончить обсуж­дение жанров и разновидностей перевода. Представляется, однако, логичным дать в конце сводную таблицу особен­ностей разных видов перевода (табл. 3). Может быть, ка­кой-нибудь наш брат - практический переводчик заглянет и нее однажды и скажет: "Боже, ведь я все делал непра­вильно! Странно только, что получался вроде неплохой перевод".

Таблица 3

Устный последователь-ный перевод	Выполняется главным образом по денотативной модели, т.е. преоб­ладает интерпретация исходного текста. При роследовательном пере­воде основную роль играет кон­текст. Последовательный перевод находится в прямой зависимости от пользователя и неполон по опреде­лению
Устный синхронный перевод	Выполняется главным образом по трансформационной модели, т.е. в нем преобладают "копии" структур исходного текста. Влияние контек­ста минимально, поэтому перевод опирается на ситуацию и фоновые знания. Обычно прямо не зависит от требований пользователя; в идеа­ле должен быть полным - неполнота связана с психофизиологической сложностью.
Письменный перевод		Не привязан к какой-либо из моде­лей - выбор собственно перевода или интерпретации смысла зависит от жанра переводимого текста и совпадения речевой оформленности смысла. Не направлен на конкретно­го пользователя. При письменном переводе учитываются все факто­ры, определяющие выбор эквива­лента.

Ну вот, теперь мы знаем или нам кажется, что знаем, как переводит человек. Самое время посмотреть, как это делает автомат. Этому и посвящена следующая глава.

Автоматический перевод, или Когда же неутомимый железный конь придет на смену слабосильной

переводческой лошадке?

Заменит ли переводчика переводящий автомат? Как ра­ботает "электронный переводчик"? В чем различие ме­жду "электронным" и "живым" переводчиком? Как мо­жет помочь переводчику-профессионалу переводящий автомат?

На вопрос, вынесенный в заголовок этой главы, можно с полным основанием ответить: "Не скоро. Не скоро пере­водящий автомат заменит переводчика. Если вообще за­менит". Пока что даже самый совершенный автомат пере водчика заменить не может. Ведь речь идет о творчестве, а в том, что перевод - занятие творческое, думаю, никого из читателей убеждать не надо.

Другое дело, что переводящий автомат сможет дейст­вительно помочь в рутинной переводческой работе. Его можно использовать для перевода списков, таблиц и тому подобных грамматически не связанных текстов, которые переводить надо, хотя и ужасно неинтересно.

Кроме того, "электронный переводчик" может оказать­ся полезным специалисту в какой-либо области, который язык знает недостаточно хорошо, но тем не менее перево­дит тексты в своей области. Правда, здесь есть высокая ве­роятность того, что переводящий автомат тоже "не очень силен" в этом языке, и к его подсказкам следует отнестись с большой осторожностью.

Огромное преимущество автомата, в том числе и пере­водящего, перед человеком заключается не в более высо­ком уровне решения задач, а в работоспособности - он не устает, не хочет спать, не просит есгь и не бастует.

В частности, по этой причине, я и решил рассказать об автоматическом переводе: о том, как он выполняется ав­томатом, и о том, стоит ли практическому переводчику использовать переводящий автомат в своей работе.

Идея автоматизации перевода возникла почти одно­временно с компьютерами. Уже в 1949 г., через пять лет после запуска в эксплуатацию в США первого достаточно мощного компьютера, математик У.Вивер обратился к ученым с призывом использовать компьютер для перево­да.

Идея Вивера была с энтузиазмом подхвачена многими математиками и лингвистами, и вскоре появились первые модели и системы автоматического, или, как принято го­ворить, машинного перевода.

Первые модели машинного перевода базировались на принципе перекодирования текста на одном языке в текст на другом: грамматика в традиционном понимании в них отсутствовала полностью. Позднее стали разрабатываться

более сложные системы, включающие грамматику, семан­тику и даже экстралингвистическую (фоновую) информа­цию.²⁴

Об основных типах систем машинного перевода мы по­говорим позже, а сейчас давайте посмотрим, на каких принципах основывается работа переводящего автомата.

Как вам уже известно, язык можно представить в виде символьного кода, с помощью которого записываются мыслительные представления о вещах реального мира (концепты).

Мы уже говорили раньше также и о том, что, например, концепт дерева соответствует в русском языке цепочке символов ДЕРЕВО, а в английском последовательности символов TREE.

Тогда, очевидно, можно сказать, что разные цепочки символов, т.е. слова разных языков (например, ДЕРЕВО и TREE), соответствуют одному и тому же концепту (напри­мер, концепту дерева).

В таком случае, если слово одного языка, А, равно кон­цепту, С, и слово другого языка, В, тоже равно этому кон­цепту, С, то по принципу транзитивности, если А=С и В=С, то А=В.

Иными словами, элементы разных языков можно при­равнять на основе их соответствия одному и тому же значению.

На этом принципе и основана работа переводящего автомата - слова разных языков приравниваются друг другу на основе общности значения.

Для создания переводящего автомата соответствия ме­жду словами разных языков закладываются в программу компьютера, и задача такого примитивного автомата дос­таточно проста - для поступающих на вход слов одного языка он находит соответствие в другом языке и так слово за словом переводит текст.

Однако, как вам тоже должно быть известно, общее значение в разных языках могут иметь не только отдель­ные слова, но и словосочетания, поэтому простейший пе­реводящий автомат ищет соответствия не только для от­дельных слов, но и для словосочетаний, выполняя так на­зываемый пословно-пооборотный перевод.

Кроме того, соответствие слов разных языков друг дру­гу не является однозначным, т.е. одному слову языка А может соответствовать несколько слов языка В и наобо­рот. Следовательно, в переводящем автомате необходимо предусмотреть программу выбора правильного эквивален­та.

Такие программы обычно основываются на двух прин­ципах:

1. На принципе выбора эквивалента по синтаксической модели входного текста, чаще всего по синтаксической модели предложения. Таким образом, например, авто­мат может различить эквиваленты глагола "to book" и существительного "book" (соответственно, "резервиро­вать" и "книга").

2. На принципе выбора эквивалента по семантической мо­дели. По разным семантическим моделям автомат, на­пример, может различать такие эквиваленты слова "solution" как "решение" и "раствор". Обе модели обычно применяют в комплексе. И сами модели, и процедуры выбора эквивалентов довольно сложны. Мы кратко и в общих чертах рассмотрим их ни­же.

В некоторых более сложных системах в дополнение к этим двум принципам выбора эквивалента применяют также и принцип выбора на основе внелингвистической (фоновой) информации. Модели для выбора эквивален­тов, работающие по этому принципу, еще сложнее: их от­носят к разряду моделей искусственного интеллекта.

В зависимости от сложности выбора правильного значения слов и, соответственно, правильного переводного эквивалента модели и системы машинного перевода мож­но разделить на три уровня.

К первому, низшему уровню относятся простейшие модели пословно-пооборотного перевода, в которых вы­бор эквивалентов не производится и на выход системы перевода поступают все переводные эквиваленты, имею­щиеся в словаре.

Системы второго уровня, к которым относятся почти все так называемые "электронные переводчики", имею­щиеся на современном рынке программного обеспечения, используют ту или иную комбинацию синтаксических и семантических моделей для выбора правильного эквива­лента и преобразования структуры входного текста в структуру текста перевода.

Наконец, модели третьего уровня в дополнение к грамматике и семантике применяют для синтеза текста перевода также и фоновые знания. Надо сказать, что мо­дели и системы этого уровня до сих пор находятся на ста­дии эксперимента.

Для того чтобы яснее представить себе возможности систем разного уровня и качество перевода, которое вы можете получить с их помощью, давайте проведем анало­гию между действиями автомата и человека.

Системы низшего уровня можно сравнить с челове­ком, который, пользуясь словарем и таблицей словоизме­нения (списком правил и форм спряжения и склонения), переводит текст на совершенно незнакомом ему языке,

Система действует так же, как действуем в этом случае мы. Берет первое слово, смотрит, есть ли оно в словаре в таком виде. Если есть, выписывает все его переводы, если нет, то ищет в таблице словоизменения форму слова, об­наруженную в тексте, определяет соответствующую сло­варную форму и выписывает все переводы. Затем берет следующее слово и т.д.

В данном случае отличие от перевода, выполняемого человеком, состоит в том, что человек, делая такой пере вод, отбрасывает все неподходящие переводные эквива­ленты, система же машинного перевода низшего уровня этого не делает. Вот какой, например, получается перевод короткого предложения: Lead absorbs radiation

свинец / лот / грузило / вести / руководить / лидировать / руководство / лидерство / проводник; всасывать / впи­тывать абсорбировать / амортизировать / поглощать; излучение/ радиация',

Системы второго уровня по своим действиям напоми-нают более или менее опытного переводчика, который переводит текст на совершенно непонятную ему тему. Подобно такому переводчику система сможет отбросить наиболее неподходящие эквиваленты на основе анализа синтаксиса и семантики, причем глубина и точность такого анализа у автомата будет зависеть от совершенства и пол­ноты моделей так же, как у переводчика, она зависит от полноты его профессиональных знаний.

Но так же, как переводчик, который совершенно не по­нимает содержания переводимого текста, переводящий автомат этого уровня не сможет сделать выбор экви-валентов на основе фоновой информации.

Можно, например, предположить, что такая система на сновании анализа грамматического контекста (два глаго-на подряд), переводя предложение "Lead absorbs radiation", исключит глаголы в качестве эквивалентов слова "lead". To есть получит на выходе промежуточный текст: свинец / лот / грузило / руководство / лидерство / про­водник; всасывать / впитывать абсорбировать / аморти­зировать / поглощать; излучение/ радиация. Можно также предположить, что на основе элементар-ного анализа семантики субъекта "lead" и предиката "ab­sorbs" и семантических отношений между ними переводя­щий автомат исключит эквиваленты "руководство" и "ли­дерство", т.е. получит на выходе:

свинец / лот / грузило / проводник; всасывать / впиты­вать / абсорбировать / амортизировать / поглощать; из­лучение /радиация.

После грамматического согласования перевод этого предложения, сделанный системой второго уровня, будет выглядеть приблизительно так:

свинец (лот / грузило / проводник) всасывает (впитывает / абсорбирует / амортизирует / поглощает) излучение (радиацию).

А вот сделать выбор между словами "свинец", "лот", "грузило" и "проводник", между эквивалентами "всасы­вает", "впитывает", "абсорбирует", "амортизирует", "погло­щает", а также между частичными синонимами "излуче­ние" и "радиация" переводящий автомат этого уровня не сможет, так как такой выбор можно сделать лишь на осно­ве фоновых (т.е. специальных) знаний.

Выше я написал, что перевод, выполненный синтакти-ко-семантической системой машинного перевода будет иметь приблизительно такой-то и такой-то вид. И это пра­вильно, так как приведенный здесь пример относится к конкретному случаю перевода, выполненного определен­ной системой, точнее системой, которую я сам разработал и знаю, что от нее можно ожидать1.

Не исключено, что другие, более совершенные системы смогут провести более тонкий синтактико-семантический анализ и отбросить некоторые неподходящие эквивален­ты. Не это важно.

Важно здесь то, что выполнить качественный перевод без использования фоновых знаний невозможно, а систе­мы второго уровня фоновую информацию использовать не могут.

Системы третьего, высшего уровня можно сравнить с переводчиком-профессионалом, знающим тематику переводимого текста.

Системы третьего уровня используют модели синтакси­ческого и семантического анализа и синтеза, а также (что их и отличает) концептуальные модели окружающего ми­ра. К сожалению, как уже говорилось, они существуют лишь на стадии эксперимента.

Таким образом, рынок коммерческих программных продуктов для автоматического перевода предлагает пока что лишь системы второго уровня. Давайте рас­смотрим более подробно, как они работают и как их мо­жет применить в своей работе переводчик.

Очевидно, что основой любой системы машинного пе­ревода является автоматический словарь, и коммерческие системы второго уровня не являются исключением.

Как правило, все эти системы снабжены большими сло­варями, а в некоторых из них имеется очень важная, на мой взгляд, функция пополнения словарей новой лекси­кой.

Автоматический словарь системы машинного перевода - это программный модуль, который выполняет следую­щие функции:

а) распознает во входном тексте символьные цепочки слов и словосочетаний, например, символьная строка пред­ложения LEAD*ABSORBS*RADIATION.(* - пробел) бу­дет разделена на цепочки словоформ LEAD, ABSORBS и RADIATION;

6) преобразует текстовые словоформы в словарный вид, например, словоформу ABSORBS в вид ABSORB;

в) по графемному составу слова регистрирует грамматиче­скую информацию о слове, например, флексию S в слове ABSORBS, которая может быть признаком третьего лица глагола или множественного числа существительного, или суффикс -TION в слове RADIATION, который мо­жет служить формальным признаком отглагольного существительного;

г) регистрирует информацию, имеющуюся в словарном файле для данного слова, - переводные эквиваленты, грамматические и семантические признаки исходного слова и его переводного эквивалента, например, для слова RADIATION эти данные могут выглядеть таким образом: RADIATION; (N); (process; characteristics) = РАДИАЦИЯ, (N); (процесс, характеристика); ИЗЛУЧЕ­НИЕ, (N); (процесс, характеристика);

д) формирует синтаксическое и семантическое представ­ление входного текста (как правило, предложения), на­пример, для предложения LEAD ABSORBS RADIATION такое синтактико-семантическое представление может иметь вид:

(lead)=V(TRANS/OBJ=Nanim,inanim)/N (MATER/ ABSTR); (absorbs) =V(TRANS,SUBJ=Ninanim, mater; OBJ=Ninanim, mater);

(radiation)=N(PROC/PARAM).

Здесь нужно сделать оговорку. Я думаю, достаточно очевидно, что приведенная в примерах информация по синтаксическим и семантическим моделям носит иллюст­ративный характер и ни в коей мере не претендует на пол­ноту или универсальность. То же можно сказать и о тех примерах, которыми будет иллюстрироваться работа дру­гих модулей системы автоматического перевода.

В каждой конкретной системе данные и процедуры их обработки имеют свою специфику. Зачастую такая ин­формация даже носит конфиденциальный характер.

Моя же задача состоит лишь в том, чтобы показать на примерах основные функции программного модуля авто­матического словаря и других типовых модулей перево­дящего автомата. Но вернемся к описанию функций.

Выходные данные модуля автоматического словаря, т.е. синтаксическое и семантическое представление исходного текста и семантико-синтаксическая информация о пере­водных эквивалентах поступают на вход второго этапа об­работки, т.е. на вход модуля преобразования синтактико-семантического представления входного текста в синтак­тико-семантическое представление выходного. Это преоб­разование в специальной литературе носит заимствован­ное название "трансфер".

В процессе трансфера:

1. Производится анализ синтаксиса и семантики вход­ного текста и уточняется его структура. При этом структу­ра предложения выражается в форматах так называемой машинной грамматики, т.е. в виде формального описания синтаксических (и, как правило, семантических) элементов предложения и отношений между ними.

Сейчас чаще всего используют грамматику зависимо­стей или непосредственно составляющих в форматах "уни-фикационной грамматики {unification grammar)"1.

Так, например, в результате обработки на этапе анализа уточненная синтактико-семантическая структура того же английского предложения может иметь вид:

N(MATER/ABSTR)(SUBJECT)<=(PREDICATE) V(TRANS,SUBJ=Ninanim, mater; OBJ=Ninanim, mater)=> (OBJECT)N(PROQPARAM).

2. Преобразование структуры входного предложения в промежуточную (ядерную) структуру по правилам ма­шинной грамматики. Например, по правилам грамматики непосредственно составляющих такое преобразование бу­дет иметь вид:

NVN=>NV=>V.

3. Синтез синтаксической структуры выходного пред­ложения. Для нашего простого примера она может быть двоякой:

- для предложения с глаголом-сказуемым в действи­тельном залоге:

Nl(nomin) V(active) N2(accus.);

- для предложения с глаголом-сказуемым в страдатель­ном залоге:

N2(nomin) V(passive) Nl (instr.).

После этапа трансфера следует этап лексического синте­за элементов выходного предложения, т.е. выбор эквива­лентов по синтаксическим и семантическим признакам.

Здесь я снова отсылаю тех, кто этим интересуется, к своей книге: Miram G, Translation Algorithms.- Киев, 1998.

За лексическим синтезом следует графемный синтез (преобразование словарных форм переводных эквивален­тов в соответствующие текстовые формы - в нужном па­деже, лице, числе и т.д.). В результате выходное предложе­ние принимает вид:

свинец (лот / грузило / проводник) всасывает (впиты­вает / абсорбирует / амортизирует / поглощает) излуче­ние (радиацию) или

излучение (радиация) впитывается (абсорбируется / амортизируется / поглощается) свинцом (лотом / гру­зилом / проводником).

Так в общих чертах работает переводящий автомат второго уровня, построенный по схеме синтактико-семан-тического трансфера. Такой автомат строится для опреде­ленной пары языков и, как вы сами можете судить, ис­пользует алгоритмические процедуры анализа и синтеза на основе синтаксической и семантической информации.

Как уже говорилось, большинство коммерческих пере­водящих систем работает на этом принципе. В некоторых из них синтактико-семантическая информация более пол­ная и алгоритмы анализа более тонкие, чем в других. Такие "электронные переводчики" переводят чуть лучше, чем их более примитивно устроенные "братья по классу", но в лю­бом случае без привлечения фоновой информации они не в состоянии конкурировать с человеком.

Кроме схемы трансфера в переводящих системах второ­го уровня применяется также так называемый язык-посредник. Язык-посредник (interlingua, pivot language) -это некий универсальный код, с помощью которого мож­но единым образом выразить грамматическую и семанти­ческую информацию, содержащуюся в тексте на любом языке.

Задача переводящего автомата, применяющего язык-посредник, будет состоять в том, чтобы преобразовать текст на одном языке в форму языка-посредника, а затем, используя средства другого языка, генерировать выходной текст из форматов языка-посредника.

Привлекательность этой идеи достаточно очевидна, но ее практическое воплощение оказалось очень непростым. И хотя некоторые зарубежные системы в своих рекламных буклетах пишут об использовании единого языка-посредника для автоматического перевода с разных язы­ков, это, насколько мне известно, скорее рекламный при­ем, чем действительное положение вещей.

Описать в едином формате даже структурно подобные языки достаточно сложная задача сама по себе, не говоря уже о ее алгоритмической реализации. Поэтому в настоя­щее время, несмотря на обширный теоретический матери­ал, едва ли можно говорить о коммерческих системах ма­шинного перевода, работающих на принципе языка-посредника.

Такова ситуация с практической реализацией систем второго уровня.

Что же касается систем третьего уровня, то, как уже го­ворилось выше, экспериментальные системы такого типы разработаны лишь для некоторых очень ограниченных тематических сфер.

В этих системах окончательное решение о выборе пере­водного эквивалента принимается "блоком принятия ре­шений" на основе так называемой базы знаний - формаль­ного описания фрагмента реального мира (его составляю­щих и отношений между ними). Сложность концептуаль­ной и программной реализации таких систем, я думаю, очевидна.

Особое место в теории и практике машинного перевода занимают системы, основанные на статистических моделях переводных соответствий.

Согласно статистическому подходу к конструированию систем автоматического перевода, любое слово одного языка может быть переведено любым словом другого, только с разной вероятностью.

Задача переводящего автомата, работающего на веро­ятностном принципе достаточно проста.

На первом этапе, называемом этапом обучения, этот автомат должен сравнивать оригинальные тексты и вы­полненные человеком переводы этих текстов и регистри­ровать величины вероятности разных переводных эквива­лентов.

Параллельно на этапе обучения автомата в зависимости от используемой модели регистрируется либо порядок слов в исходном и переводном предложении, либо вероят­ность перевода двух-, трехсловных словосочетаний.

В итоге на основании анализа параллельных двуязыч­ных текстов автомат после этапа обучения составляет сло­варь наиболее вероятных эквивалентов.

После этого следует этап перевода, когда автомат, поль­зуясь составленным таким образом вероятностным слова­рем, переводит новый текст. В случае неполноты словаря обучение автомата продолжают на новом массиве парал­лельных текстов.

Такова общая идея. Конечно, она представлена упро­щенно - в действительности вычисление вероятности пе­реводных эквивалентов производится по сложным много­параметрическим формулам, учитывающим текстовое ок­ружение исходного и переводного слова.

Идея статистического машинного перевода появилась еще в пятидесятые годы, но сейчас она снова становится популярной. Возрождение идеи статистического машин­ного перевода можно объяснить следующим:

• Огромными технологическими возможностями со­временных компьютеров (память, быстродействие).

• Наличием больших объемов двуязычных параллель­ных текстов на машинных носителях.

• Отсутствием стройной и непротиворечивой теории перевода, которая смогла бы выдержать проверку на компьютерной модели.

Статистические модели перевода активно разрабатыва­ются в США и в некоторых других странах, и, на мой взгляд, у них большое будущее.

Учитывая огромное число факторов, определяющих качество перевода (значительная часть которых либо неизвестна, либо не поддается формализации), статистиче­ские модели представляются пока единственным надеж­ным способом описания переводческого процесса.

Такова сегодня в общих чертах ситуация с автоматиче­ским переводом. Возможно, кто-то из читателей уже купил себе переводящий пакет, возлагая на него какие-то более или менее радужные надежды. И разочарование, увы, не­избежно. Я думаю, что, прочтя эту маленькую главу, вы несколько лучше представляете себе причины постигшего вас разочарования.

Таким образом, господа переводчики могут не волно­ваться - в обозримом будущем безработица им не грозит. Но вот как быть с "электронными переводчиками"? Нуж­ны ли они переводчикам "живым"?

Я думаю, что те "электронные переводчики", которые сейчас выпускаются, переводчику-профессионалу ни к че­му. Вот что действительно необходимо - так это большой электронный словарь, который вы можете "напустить" на иностранный текст и получить все возможные эквивален­ты, а дальше уж, я думаю, вы сами.разберетесь.

Возможно, "электронный переводчик" сможет помочь специалисту в какой-либо области переводить интересую­щие его тексты. Возможно, но берегитесь скрытых оши­бок!

Пока что единственное, на что годится автомат, - это помочь нам еще раз убедиться в собственном превосходст­ве. Давайте избавляться от столь распространенного и по­нятного у переводчика комплекса неполноценности. Про­чтите этот текст: вы бы никогда так не перевели, правда?!

"Ученик Cabanel, Comerre посетил(сопровождал) Ecole des Beaux - искусства в Париже. Академическое обучение художника ведомого его в направлении живописи чис-ла(фигуры), со специфической склонностью к типу вялой и чувственной представительницы женского пола нагой, что Cabanel так часто окрашиваемый также. В 1875 Comerre выиграл престижный Prix Рим, привлекая внима­ние публики с его портретами и картинами истории. По влиявшийся Символикой, его составы часто имеют основ­ные аллегорические значения и переводят мифологические предметы в современные сроки(термины), как в картине Arachne, датируя с 1905. Свободный и туманный стиль Ко-мерр, с цветами, пропитанными в свете, был много в тре-бовании(спросе) даже для главных декоративных работ, типа художественного оформления Ратуши четвертого района в Париже. Эта живопись, имеющая право Ду-шу(ливню) Золота - одна из лучше всего известных работ Комерр. Окрашенный в 1907, холст иллюстрирует историю Danae как связано Ovid в, изменяется. Запертый(захвачен-ный) в башне ее отцом, Danae был пропитан Zeus, кто на­правил себя в душ(ливень) золота, чтобы получить доступ девушке. Живописцы очень любили тему, так как мифоло­гическое урегулирование(установка) разрешило им пред­ставлять женское удовольствие без опасения цензуры. Comerre упрощает тему, устраняя любую ссылку(рекомен-дацию) на среду и изображая молодую женщину, предла­гающую себе к золотому облаку это enfolds ее. Свет transfigures Danae's белый орган(тело), сплавленный(соеди-ненный) с падающим душом(ливнем) золота. Популяр­ность Danae среди художников последних девятнадцатый века демонстрируется фактом, что Klimt окрасил версию того же самого предмета, теперь в Wels Собрании в Зальц­бурге, в том же самом году".