Движущие силы психического развития человека
Движущие силы психического развития человека сложны и многообразны. Непосредственными движущими силами развития ребенка являются противоречия между новым и старым, которые возникают и преодолеваются в процессе обучения, воспитания и деятельности. К таким противоречиям относятся, например, противоречия между новыми потребностями, порождаемыми деятельностью, и возможностями их удовлетворения; противоречия между возросшими физическими и духовными потребностями и старыми сложившимися формами взаимоотношений и видами деятельности; между растущими требованиями со стороны общества, коллектива, взрослых и наличным уровнем психического развития.
Указанные противоречия характерны для всех возрастов, но приобретают специфику в зависимости от возраста, в котором они проявляются. Например, у младшего школьника существует противоречие между готовностью к самостоятельной волевой деятельности и зависимостью поведения от наличной ситуации или непосредственных переживаний. Для подростка наиболее остры противоречия между его самооценкой и уровнем притязаний, с одной стороны, и переживанием отношений к нему со стороны окружающих, а также переживанием своего реального положения в коллективе — с другой; противоречие между потребностью участвовать в коллективе; противоречие между потребностью участвовать в жизни взрослых в качестве полноправного члена и несоответствием этому своих возможностей.
Разрешение этих противоречий происходит через формирование более высоких уровней психической деятельности. В результате ребенок переходит на более высокую ступень психического развития. Потребность удовлетворяется — противоречие снимается. Неудовлетворенная потребность рождает новую потребность. Одно противоречие сменяется другим — развитие продолжается.
Психическое развитие нельзя сводить к тому, что с возрастом увеличивается объем внимания, развитие не есть процесс только количественных изменений, свойств и качеств. Психическое развитие не сводится также и к тому, что с возрастом увеличивается объем внимания, произвольность психических процессов, смысловое запоминание и так далее, уменьшается детская фантазия, импульсивность в поведении, острота и свежестьвосприятия. Развитие психики связано с появлением в определенные возрастные периоды качественно новых особенностей, так называемых «новообразований», (чувство взрослости у подростков, потребность в жизненно-трудовом самоопределении в ранней юности).
Развитие личности в раннем детстве. Кризис трех лет
Отличительная особенность психики ребенка раннего возраста - единство эмоционального и действенного отношения к непосредственно воспринимаемому миру. Поведение ребенка Ситуативно - каждый предмет, попадающий в поле зрения ребенка, притягателен. Наглядная ситуация часто «руководит» и восприятием, и поведением ребенка. Когда появляются личные, собственные желания ребенка, они часто имеют форму аффекта (владеют ребенком). Одновременно с обособлением личных желаний происходит и обнаружение взрослого как важнейшего действующего лица ситуации. К трем годам ребенок вычленяет собственное действие как существенный момент ситуации, обобщает действие, сравнивает его с действием взрослого. Психологические новообразования раннего детства: отделение ребенком себя от окружающих, осознание себя как субъекта действия, сравнение с другими людьми. Кризис трех лет. Л.С. Выготский описал «семизвездъе симптомов», которое, свидетельствует о наступлении кризиса трех лет: 1) негативизм — стремление сделать что-то вопреки предложению взрослого, даже вразрез с собственным желанием; негативная реакция на предложение потому, что оно идет от взрослого; 2) упрямство — ребенок настаивает на чем-то потому, что он этого потребовал, он связан своим первоначальным решением; 3) строптивость направлена в целом против норм воспитания, образа жизни, который сложился до трех лет; 4) своеволие — проявление инициативы собственного действия, стремление все делать самому; 5) протест-бунт — ребенок в состоянии войны и конфликта с окружающими; 6) симптом обесценивания — проявляется в том, что ребенок начинает ругаться, дразнить и обзывать родителей; 7) деспотизм — ребенок заставляет родителей делать все, что он требует. По отношению к младшим сестрам и братьям деспотизм проявляется как ревность.
Кризис протекает как кризис социальных отношений, отделения от близких взрослых и связан со становлением самосознания ребенка. В этом проявляется потребность в реализации и утверждении собственного Я. Возникающие в речи ребенка слова «хочу», «не хочу», «Я» наполняются реальным содержанием, становятся осмысленными. Возникает особая форма личного сознания, внешне проявляющаяся в знаменитой формуле «Я сам». Феномен «Я сам» знаменует психологическое отделение ребенка от взрослого и распад прежней ситуации социального развития. Две взаимосвязанные тенденции развития реализуются в кризисный период — тенденция к эмансипации и тенденция к волевой форме поведения.
В уже упоминавшихся нами наблюдениях К.Н. Поливановой девочка в возрасте 2 лет 5 месяцев впервые демонстрирует негативистические тенденции. На предложение идти гулять ребенок вопреки обыкновению отвечает: «Не хочу гулять», т.е. совершает своего рода действие «не хочу», «не действие». Особенность этого нового вида действий в том, что они длятся независимо от поведения взрослых; ребенок в любом случае остается недоволен. Поведенческий комплекс «гордость за достижения» выражает новообразование кризиса трех лет. Он состоит в том, что для детей трехлетнего возраста становятся значимыми достижение (результат, успех в деятельности) и признание (оценка взрослого). Интериоризация отношения других к себе закладывает основы «системы Я», включающей начальную самооценку и «стремление быть хорошим». При относительно демократичной системе отношений взрослого и ребенка критический период протекает приглушеннее. Но и в этих случаях дети иногда сами ищут повод противопоставить себя взрослому, так как им это «внутренне необходимо». Ситуации, в которых необходимо настоять на запрете, существуют, и родители, несмотря на негативные реакции и провокации ребенка, должны их обозначить. У детей начинает формироваться воля, автономия (независимость, самостоятельность), они перестают нуждаться в опеке со стороны взрослых и стремятся сами делать выбор. Ребенок познает различие между «хочу» и «должен». Если кризис протекает вяло, это может свидетельствовать о задержке в развитии аффективной и волевой сторон личности. Отмечается, что дети, не имевшие проблем с поведением в трехлетнем возрасте, став взрослыми, часто характеризуются как безвольные и безынициативные. Чувства стыда и неуверенности вместо автономии возникают у детей тогда, когда родители ограничивают проявления независимости ребенка, наказывают или высмеивают всякие попытки самостоятельности.
К концу раннего детства интересы ребенка смещаются к миру взрослых людей, «общественных взрослых». Возникает новое отношение к взрослому. Теперь он выступает как олицетворение социальных ролей («мамы вообще», папы, водителя автобуса, врача, милиционера), как носитель образцов действий и социальных отношений (руководства и подчинения, заботы и агрессии). Разрешение кризиса раннего детства связано с переводом действия в игровой, символический план, с возникновением полноценной игры.
Проблема Я в психологии
Я-концепция как подструктура характера. Структура Я-концепции и её роль в построении личности.
«Я»-концепция в психологии
«Я»-концепция понимается в психологии как устойчивая система обобщенного представления индивида о себе, как образ собственного «Я» (образ «Я»), который определяет отношение индивида к самому себе и другим людям. Другими словами, «Я»-концепция включает в себя всю совокупность знаний и представлений индивида о себе, эмоциональное отношение к своей личности, а также те формы поведения, которые обусловлены этими знаниями, представлениями и оценками.
Значительная часть вопросов, связанных с описанием этой системы (ее структурой, формированием и динамикой), еще подлежит дальнейшей разработке. Разночтения по ряду фрагментов «Я»-концепции таковы, что не имеет смысла подвергать их критике. Однако важность проблемы столь велика, что высшую степень актуальности приобретает ознакомление с уже имеющимися результатами исследований как основой для дальнейших разработок. Трудность изучения проблем «Я»-концепции заключена в наличии противоречий во внутреннем мире человека, в слабой осознанности им некоторых сторон своей личности. Характерно, что за последние 30 лет количество исследований и книг по проблематике «Я»- концепции более чем удвоилось.
Образ «Я» - это целостное представление человека о самом себе. Оно не сводится к простому осознанию своих отдельных черт и качеств. В образе «Я» более значимым моментом является не столько автобиографическое самоописание, сколько самоопределение: Кто я? Каков я? Чего я хочу? Что я могу? Каким я стану? От того, каким видит себя индивид (каков его образ «Я»), зависят его стратегии взаимодействия с другими людьми, его формы поведенческой саморегуляции, отношение к деловым партнерам и в целом его отношения с окружающим миром. Важно, что образ «Я» обусловливает отношение к себе, самоуважение, любовь к себе или, как говорят психологи, принятие себя. Любовь к себе не означает возвышение над окружающими. Наоборот, именно любовь К себе позволяет человеку любить других, оценивать их по достоинству. Об этом писал Э. Фромм: «Мое собственное «Я» должно быть таким же объектом моей любви, как и другой человек».
Образ «Я» обычно включает в себя: - «Я» - реальное - как представление индивида о себе, каков он на самом деле; - «Я» - идеальное - как его представление о своем желаемом образе; - «Я» - зеркальное - как его представление о том, что о нем думают другие; - «Я» - фантастическое - как представление индивида о том, каким он мог бы стать при благоприятном стечении обстоятельств и др.
Сложное взаимодействие всех этих сторон образа «Я» практически исключает возможность нахождения индивида в состоянии полного «психологического штиля», бесцельного существования и бездеятельности.
В отечественной психологии в структуре «Я»-концепции выделяют следующие компоненты: - когнитивный, содержащий образ своей внешности, способностей, личностных качеств, своего статуса в коллективе и др.; - эмоциональный, отражающий отношение к себе; - оценочно-волевой, выражающий стремление индивида повысить свою значимость, социалыгую роль, авторитет и т.п.
Все эти компоненты формируются и развиваются в общении и деятельности. В рамках психологии личности особое значение имеет самосознание как высший уровень развития сознания. Символично, что фундаментальный курс «Общая психология» начинается и завершается понятием «сознание», охватывая все стадии его развития в онтогенезе человека.
Структурные компоненты Я концепции
Несмотря на длительную историю изучения преимущественно в общей и возрастной психологии, социально-психологический подход к проблеме «Я» оформился относительно недавно. На рубеже 60-70-х годов, в основном в рамках когнитивистской ориентации, начинает складываться определенная тенденция в понимании проблем категории «Я», главным предметом изучения которой, невзирая на все многообразие конкретных теорий, становятся рациональные компоненты Я концепции. Термин «Я-концепция» обязан своим возникновением именно этой тенденции. Весьма примечательна дискуссия, которая велась на начальном этапе становления данной проблематики. Так, в зависимости от понимания соотношения двух основных понятий, традиционных для психологии «Я», Ego и Self, выделились три подхода. Исследователи, примыкающие к первому из них, утверждали принципиальное различие Ego и Self. Ego, по их мнению, представляет собой «Я» как процесс, активное «Я». Основными его функциями для личности являются действия по адаптации и защите.
В свою очередь Self рассматривалось как пассивное «Я», «Я» как объект, то, что человек думает о себе, о своих чувствах, оценках, стремлениях.
Представители второго подхода рассматривали «Я» как объект познания, как то, на что направлена деятельность различных психических механизмов, в том числе адаптационных и защитных. С их точки зрения, принципиальные различия Ego и S e l f отсутствуют.
Для представителей третьего подхода было характерно инверсионное понимание соотношения Ego и Self: первое, с их точки зрения, означало рефлексивные аспекты «Я», а второе — его активную сторону [по L'Ecuyer R., 1981].
Структурные компоненты Я концепции и процессы их формирования стали характерными чертами данного этапа социально-психологических исследований. Общее для всего когнитивистского подхода обращение к идее категоризации с необходимостью привело к возникновению множества теорий, в центре которых стояли проблемы рефлексивного «Я». Анализ структурных компонентов «Я» велся по самым разным основаниям. Они могли отражать: 1) различные уровни объективированности тех или иных Я-представлений ( реальное, идеальное, должное, желаемое «Я» и т. д.); 2) его возможные изменения ( устойчивое и гибкое «Я» и т.п.); 3) различные фокусы субъективного внимания ( физическое и социальное «Я», осознанное и неосознанное, подлинное и ложное).
В каждой отдельной концепции нередко происходило совмещение разных оснований. Таково, например, соматическое, рецептивное, конструктивное и интроективное «Я» у Т. Сарбина; физическое, концептуальное, активное и ценностное «Я» у Э. Симмонса; перцептивное и концептуальное «Я» Ф. Сьюпера.
Параллельно с интересом к рациональным структурам «Я» наметилась тенденция к рассмотрению его эмоциональных аспектов. Исходно ее возникновение было связано с исследованиями дихотомии «Я» — «не Я»1. При изучении процессов отделения и утверждения «Я» оказалось необходимым ввести не только понятия когнитивной дифференциации, но и аффективной оппозиции. В качестве одного из факторов формирования «Я» все чаще стали выделять реальный конфликт между внутренней аффективной динамикой и социальными требованиями, между личностной активностью и межличностными отношениям.
Степень близости образов «Я» и «Другого» явилась предметом исследования для польского психолога Я. Рейковского (1981). Исходя из того факта, что практически все измерения, которые применяются для самоопределения, используются и для определения других, он приходит к выводу, что субъективная граница между «Я» и «не-Я» довольно нечеткая, и, следовательно, люди различаются по тому расстоянию, которое разделяет в их семантическом пространстве понятия «Я» и «Другой». Именно величина этого расстояния и определяет, согласно Я. Рейковскому, степень включенности нашего «Я» в события, происходящие с другими людьми, и, соответственно, сами структурные компоненты «Я» стимулируют просоциальное поведение по отношению к людям, близким нашему «Я», и наоборот.
Заметим, что очевидным следствием этой тенденции стал все больший акцент на социальных компонентах «Я», несмотря на все различия в смыслах, которые разные исследователи вкладывали в это понятие: «Я» как система ролей, «Я» как сумма идентификаций и т.д.
История утверждения традиции выделения не только когнитивных, но и аффективных структур «Я» в социальной психологии была достаточно непоследовательна. Так, иногда отдавали приоритет когнитивным компонентам, фактически сводя эмоциональные структуры «Я» к когнитивным, либо подчеркивали примат аффективных образований в «Я». Однако на сегодняшний день большинство исследователей все же склонны отводить когнитивным и аффективным аспектам «Я» роль самостоятельных, хотя и тесно взаимосвязанных структурных компонентов Я концепции [L'Ecuyer R.., 1981; Piolat Ml., 1999].
Типичным примером подобного подхода является концепция Дж. Бине, который считает необходимым разделить Я-концепцию и самооценку. Я концепция определяется им как восприятие себя в терминах личной атрибуции и различных ролей. Так, например, ребенок может участвовать в социальных отношениях как сын или дочь, как брат или сестра, как партнер по играм, как учащийся и т.д. При этом в каждой роли индивид получает и интернализует обратную связь о природе и качестве своей роли. Таким образом, восприятие себя человеком будет развиваться от простого ролевого определения до восприятия качества ролевого исполнения. Вместе с тем самооценка определяется Дж. Бине как ценностная характеристика, имеющая отношение к личной удовлетворенности ролью и качеством ее исполнения в той или иной ситуации. Как видно, в этом подходе когнитивные и оценочные характеристики тесно связаны между собой, и единственный вопрос заключается в том, является ли Я-концепция чисто когнитивным образованием в рамках более общего процесса самовосприятия или же Я-концепция является структурой, в которую входят как когнитивные представления индивида о себе, так и самооценка.
Примером точки зрения, жестко дифференцирующей когнитивный и аффективный аспекты «Я», является подход С. Эпштейна. Он считает, что в концептуальном плане в Я-концепции можно выделить два аспекта: преимущественно когнитивный и преимущественно аффективный. Когнитивный аспект представляет собой наивную теорию, которую человек развивает по отношению к себе. Такая Я-концепция, более или менее организованная, внутренне согласованная и относительно стабильная, служит, по мнению С. Эпштейна, важным средством для понимания субъектом самого себя и своих отношений с окружающими. Аффективный аспект соответствует самопринятию, самоуважению и отражает то, как субъект относится, эмоционально переживает и оценивает самого себя. Тем самым, по мнению автора, несмотря на определенную взаимообусловленность, это принципиально разные структурные компоненты Я концепции.
Наиболее комплексное и максимально «удобное» с социально-психологической точки зрения видение проблемы структурных составляющих «Я» представлено в концепции Р. Бернса (198 6). Он предлагает рассматривать Я-концепцию как совокупность установок, направленных на самого себя. Соответственно трехкомпонентной структуре социальной установки в Я-концепции также выделяются три составляющие: 1) образ «Я» — представления индивида о самом себе; 2) самооценка — аффективная оценка этого представления, обладающая различной степенью интенсивности в зависимости от уровня принятия тех или иных самохарактеристик; 3) поведенческая реакция — те действия, которые вызываются образом «Я» и самооценкой.
Каждый из этих трех установочных компонентов может быть представлен, с точки зрения Р. Бернса, по крайней мере в трех модальностях: реальное «Я», отражающее те установки, которые связаны с актуальными способностями, ролями, статусами («Я-на-самом-деле»); социальное «Я», отражающее те установки, которые связаны с мнением человека о том, как его видят другие («Я-глазами-Других»); идеальное «Я», отражающее установки, которые связаны с представлениями человека о желаемом «Я» («Я-каким бы-я-хотел-быть »). Иными словами, Я-концепция используется Р. Бернсом как собирательный термин для обозначения всей совокупности представлений человека о себе, и итоговая структура Я-концепции выглядит следующим образом ( рис. ):
Рассмотрим последовательно все три основных составляющих Я-концепции как установочной структуры.
Когнитивный аспект Я-концепции. Как правило, когнитивные структуры нашего «Я» ( или Я-репрезентации) отражают основные характеристики нашего привычного самовосприятия. По сути, это самоописания через тот или иной набор отдельных черт, любые ролевые, атрибутивные или же статусные характеристики, которые, как справедливо замечает Р. Бернс, «можно перечислять до бесконечности». Одни из них являются более важными и более тесно связаны с поведением, чем другие; некоторые являются позитивными, некоторые же негативными; одни имеют отношение к актуальному опыту индивида, другие, напротив, связаны с прошлым опытом.
Наиболее очевидные различия среди Я-репрезентаций наблюдаются в отношении их важности, или центральности. Некоторые представления о себе являются как бы сердцевиной Я-концепции, в то время как другие выступают как периферийные. Центральные представления обычно более хорошо проработаны и более интенсивно воздействуют на социальное поведение человека. Необходимо отметить еще одну важную характернистику Я-репрезентаций — они могут быть как позитивными, так и негативными. В большинстве работ авторы фокусируют свое внимание на позитивных Я-репрезентациях, вместе с тем негативные Я-представления, являющиеся едва ли не более интересными для исследования, изучены значительно меньше. Так, Дж. Бином было постулировано, что депрессивные личности несут в себе некоторые депрессивные Я-схемы, которые искажают адекватное восприятие себя. Л. Кахль и другие также пишут о негативизме депрессивных личностей, который распространяется на все аспекты их информационных процессов, включая процессы самовосприятия. Однако в настоящее время исследователи не пришли к единому мнению о том, является ли этот негативизм в отношении себя функцией некоторой постоянной «неправильной» схемы, или же мышление депрессивных личностей представляет безусловно точное отражение их жизненного опыта [Beane L. et al., 1980; Kahle L., 1980].
Аффективный аспект Я-концепции. Когнитивная составляющая Я-концепции не воспринимается человеком нейтрально, а всегда пробуждает те или иные чувства и оценки, интенсивность которых может варьировать в зависимости от социального контекста и от самого когнитивного содержания. Традиционно эта составляющая нашего «Я» обозначалась концептом «самооценка», но в последнее время он все чаще сосуществует с таким понятием как «самоотношение».
Очевидно, что когнитивные и аффективные структурные компоненты Я концепции тесно взаимосвязанны. Так, например, если культурные различия порождают различные когнитивные содержания нашего «Я», они могут также порождать и различия в эмоциональном отношении к себе. Исследования Х. Маркус и Т. Китаямы показывают, что самоотношение, основанное на самовыражении и проявлении личностных свойств, специфично лишь для западного общества.
В целом в ряде исследований отмечается, что характер самоотношения тесно связан с особенностями социального опыта человека на всем протяжении его жизни. Так, основы самоотношения закладываются в раннем детстве, и основным фактором при этом выступает характер детско-родительских отношений . В более позднем возрасте на самоотношение влияет опыт переживания травмирующих ситуаций (госпитализация, смерть близкого человека, развод, социальная неуспешность и пр.)2. У взрослых самоотношение представляет собой достаточно устойчивую личностную диспозицию, часто коррелирующую с другими признаками психологической адаптации, причем нередко основу самоотношения в этом возрасте определяет характер социальной самоидентификации.
Однако вопрос о влиянии уровня самоотношения на характеристики социального поведения человека составляет отдельную проблему. Начиная со времен У. Джемса и его знаменитой формулы самооценки, которая, как известно, являлась частным от деления успеха на уровень притязаний, исследователи продолжают обсуждать проблему ценности высокого самоотношения. Сегодня отмечается прежде всего фактор влияния культурных различий: исследования, подтверждающие связь высокого самоотношения и просоциального поведения проводились на респондентах западной культуры и, несомненно, имеют малую экологическую валидность.
Поведенческий аспект Я-концепции. Как уже было детально показано в главах, посвященных взаимосвязи установок и поведения, непосредственное выражение установки в поведении наталкивается на ряд ограничений. Конкретные действия человека, которые могут быть вызваны его Я-репрезентациями и/или самоотношением, также зависят от многих факторов. Для социально-психологических исследований «Я» поведенческая составляющая Я-концепции, как правило, выражается понятием самопрезентации.
В целом самопрезентация как поведенческая составляющая Я-концепции служит целям проверки и подтверждения ее когнитивной и аффективной структур. Однако целей самопрезентации может быть гораздо больше, впрочем, как и стратегий социального поведения, им соответствующих. Например, выделяются следующие цели и стратегии самопрезентации [Jones E., Pittman Т., 1982 — по Philipchalk R., 1995]: желание понравиться ( поведенческая стартегия — демонстрация согласия с мнением другого, лесть, сверхнормативная вежливость и др.); продвижение себя ( поведенчески — хвастовство, преувеличение достоинств в сравнении с небольшими недостатками и т.п.); служение примером ( менее распространенная цель, направленная на то, чтобы вызвать у партнера восхищение или чувство вины, выражающаяся в демонстративно просоциальном поведении); стремление вызвать сочувствие ( используется в тех случаях, когда другие стратегии не оправдали себя, и направлена на то, чтобы вызвать у партнера чувство жалости, поведенческая стратегия — преуменшение своих сил, демонстрация своего слабого «Я»); стремление запугать ( как правило, плохо осознаваемая человеком цель, выражающаяся в слабоконтролируемом поведении, когда все остальные стратегии не привели к успеху). Иными словами, поведенческая составляющая нашей Я-концепции, выражающаяся в самопрезентациях, в целом направлена на подтверждение ее когнитивных и аффективных структур.
Представление о смысловых образованиях личности. Исследования.
Исследования личности[править | править вики-текст]
На основе пристрастного и многостороннего анализа различных психологических теорий, а также более широкого взгляда на развитие социальных и гуманитарных наук, Д.А. Леонтьев обосновывает и развивает представление о личности, какединстве возможного и необходимого, в рамках которого человек может, задействуя рефлексивное сознание выходить за границы необходимого в возможное. Такое представление о личности связано с выделением возможности существования как минимум двух психологических взглядов на человека, а также режимов его существования: в первом рассматривается "естественный человек" как пассивное, влекомое, управляемое, предсказуемого существо; в рамках второго, внимание обращается на "человека рефлексивного", выступающего субъектом собственной активности. Причём "второй" взгляд на человека - возможен, но не обязателен. Этот взгляд представлен в настоящее время экзистенциальной психологией и культурно-исторической деятельностной психологией.[4]
Переосмысление психологии личности, предлагаемое Д.А. Леонтьевым - это попытка понять тот уровень активности человека, на котором он, говоря словами Л.С. Выготского, не только развивается, но и строит себя.[5]
Основные тезисы новой, "возможностной" теории личности по Д.А. Леонтьеву[править | править вики-текст]
1. Психология личности охватывает собой особую группу феноменов, относящихся к области "возможного", причём эти феномены не порождаются причинно-следственными закономерностями.
Эти феномены не необходимы, но они и не случайны, т.е. не имеют чисто вероятностной природы.
Так называемая "естественно-научная психология" изучает человека как обусловленное существо, крайней сложный автомат, механизм. При таком понимании психологические феномены выступают как "необходимые", т.е. порождаемые причинно-следственными закономерностями, как то, чего не может не быть. Гуманитарная ("неклассическая") психология изучает человека в его "возможных", а не необходимых аспектах, как существо недетерминированное.
2. Человек лишь некоторые периоды в своей жизни действует и функционирует как человек, реализуя свой человеческий потенциал, т.е. он может жить то интервалами "необходимого", то интервалами "возможного".
В 3-ей редакции своей книги Психология смысла (2007 г.), Д.А. Леонтьев представил в обобщённом виде структуру режимов, на которых человек может жить. Эти режимы размещены на шкале от полностью детерминированного человека до полностью свободного, или "самодетерминируемого" (См. мультирегуляторную модель личности Д.А. Леонтьева, в рамках которой рассмотрены 7 взаимодополняющих механизмов регуляции человеческого поведения). В более поздних работах Д.А. Леонтьев предлагает обращаться к метафоре "пунктирного человека",[6] в рамках которой высказывается понимание, что человек реализует свой человеческий потенциал лишь в некоторые промежутки своей жизни, в то время когда в другие он в большей или меньшей степени оказывается/обнаруживает себя под давлением и управлением различных жизненных обстоятельств, чем бы они не являлись.
Как пишет Д.А. Леонтьев, "В человеке есть всё то, что есть у более низкоорганизованных животных, благодаря чему он может функционировать на "животном уровне", не включая свои специфические человеческие проявления. Траектория человека в мире является пунктирной, прерывистой, потому что отрезки функционирования на человеческом уровне перемежаются отрезками субчеловеческого функционирования."[7]
Функционирование человека на субчеловеческих уровнях не требует усилий, это "энергосберегающий режим функционирования". "Всё подлинно человеческое - энергозатратно, не протекает автоматически, не порожадется причинно-следственными связями и требует усилий", которые конечно же окупаются, но многие именно поэтому отказываются и отходят от "человеческого" пути, скатываясь в другие режимы функционирования.[8]
3. Существование в человеческой жизни помимо необходимого, сферы возможного вводит в неё измерение самодетерминации и автономии.
Автономия и самодетерминация (способность к самостоятельному, причинно не обусловленному выбору) не возникают в человеческой жизни в результате причинно детерминированного процесса, и нужны человеку чтобы ориентировать его самого и его поведение в пространстве возможного. А превращение возможностей в действительность происходит не в результате какого-либо причинного детерминирования, но в результате самодетерминации, через совершение выбора и принятие решения субъектом.
Даже "смыслы", "ценности" и "истины" в человеческой жизни не являются автоматическими, самостоятельно срабатывающими механизмами; они влияют на жизнь человека только через его самоопределение по отношению к ним как субъекта.[8]
4. На протяжении жизни у человека степень детерминированности одних и тех же психологических феноменов может изменяться.
5. Самодетерминация своей жизнедеятельности человеком, как произвольное воздействие субъекта на причинно-следственные закономерности, влияющие на эту жизнедеятельность, становится возможной через задействование рефлексивного сознания.
6. Уровень личностного развития определяет характер взаимосвязи между переменными в личности: на более низком уровне характер взаимосвязи переменных более жёсткий, и носит детерминистический характер; на более высоком уровне развития, одни выступают по отношению к другим лишь как предпосылки, не определяя их однозначно. Само же "личностное развитие протекает в направлении от генетически обусловленных универсальных структур к менее универсальным структурам, изначально существующим в модальности возможного"[9].
7. "Эмпирическим индикатором действия в поле возможного, а не необходимого служит неспровоцированный выход за задаваемые ситуацией рамки."[9]
Этот выход осуществляется по мере развития личности, всё более в сторону выбора осмысленных и вариативных возможностей, в противовес однозначным необходимостям.
8. По мере усложнения и совершенствования форм и механизмов человеческой жизнедеятельности и психологических процессов их причины начинают всё больше замещаться предпосылками, которые, в отличие от причин, порождают не необходимые следствия, а возможности, тогда как их отсутствие - невозможность..
9. "Признание психологической реальности и значимости категории возможного переносит нас из ясного и чётко структурированного мира в мир, где господствует неопределённость, и совладение с её вызовом выступает залогом адаптации и эффективного функционирования".
Понимание мира, в котором обнаруживает себя человек, как заранее неопределённого - это экзистенциальное миропонимание.
10. Введение категории возможного дополняет описание взаимодействия человека как субъекта с миром экзистенциальным измерением, и в таком "расширенном" описании обнаруживается место как для ориентации на определённость, так и для ориентации на неопределённость.[10]
Прототипом для такого описания является модель Рубикона (Х. Хекхаузен, Ю. Куль, П. Голвитцер), в рамказх которого разработано представление о т.н. "переходе Рубикона" - резком переходе, осуществляемом в акте принятия субъектом внутреннего решения, от "мотивационного состояния сознания", максимально открытого по отношению к получению новой информации и взвешиванию имеющихся возможностей, к "волевому состоянию сознания", когда решение уже принято, действие обретает конкретную направленность и сознание "закрывается" от всего, что может эту направленность поколебать.[11]
11. "Возможности никогда не воплощаются в действительность сами, это происходит только через деятельность субъекта, который воспринимает их как возможности для себя, что-то выбирает из них и делает свою "ставку", вкладывая себя и свои ресурсы в реализацию выбранной возможности". При этом он принимает на себя ответственность за реализацию данной возможности, даёт внутреннее обязательство перед самим собой вкладывать усилия для её реализации. В этом переходе происходит трансформация: возможное - ценное (осмысленное) - должное - цель - действие.
В целом, в разрабатываемых Д.А. Леонтьевым новых ориентирах для построения теории личности, которая может быть названа психологией "возможной", точнее - "возможностной" личности, люди представляются как находящиеся на различных этапах собственного пути к очеловечиванию, на различных этапах их индивидуальной онтогенетической эволюции, которая является следствием их личного выбора и усилий. Иными словами, предлагается рассматривать людей, как находящихся на пути к самореализации, мерой которой и являются собственные шаги людей, сделанные в этом направлении, а также приложенные усилия. Однако самореализация здесь - это не реализация того, что заложено наследственностью или средой, но путь свободных, не детерминированных средой и наследственностью решений и выборов самого человека.[12]
Ключевыми понятиями для психологии личности, развиваемой Д.А. Леонтьевым, являются: пространство возможного, рефлексивное сознание и поступок.
Поступок может быть понят как действие, не вписывающееся в традиционные схемы психологической причинности, но требующее признания иного рода причинности, опирающейся на смысл, возможности и ответственность, понятую как личностная причинность. Поступок - это "осознанное ответственное действие, основанное на личностной причинности и продвигающее личность в измерении личностного пути".[13]
Одной из ключевых проблем психологии личности для Д.А. Леонтьева является осуществление перехода человека из режима детерминированности в режим самодетерминации при подключении рефлексивного сознания.[14]
Механизмы перехода личности из режима детерминированности в режим самодетерминации[править | править вики-текст]
Механизмы перехода личности из режима детерминированности в режим самодетерминации - это определённые психотехнические действия или "экзистенциальные психотехники", выработанные в различных культурах, и осмысленные, преимущественно экзистенциальной философией, экзистенциальной психологией, а также диалогическим подходом к пониманию человека и его жизнедеятельности.
1. Остановка, пауза - между стимулом и реакцией для включения и работы рефлексивного сознания, во время которой можно не реагировать "естественным", обычным для себя или ситуации образом, а начать выстраивать своё собственное поведение.
2. Посмотри на себя со стороны. Включение рефлексивного сознания, и вдумчивое осмысление и осознание всех вариантов и альтернатив приводит к возможности сделать любой выбор.
3. Расщепление чувства собственного Я, осознание несовпадения того, что я именно такой. Я как личность есть то, каким я выбираю быть, или то, каким я себя делаю.
4. Выявление альтернативности любых выборов и поиск неочевидных альтернатив. Это же относится и к уже осуществлённым выборам, особенно тем, которые сделал человек не заметив этого. Выбор - это не только то, что человек ещё только должен сделать, но то, что человек реально уже делает.
5. Осознание цены, которую приходится платить за каждый из возможных выборов, т.е. - экзистенциальный расчёт.
6. Осознание ответственности и вкладывание себя в избранную альтернативу.
Проблема идентичности[править | править вики-текст]
Согласно Д.А. Леонтьеву, человек использует 2 стратегии определения своей идентичности:[15]
стратегия социальной идентичности предполагает определение себя через принадлежность группе; при этом как правило, человек отказывается от собственной личности полностью или частично, через её минимизацию в мире больших социальных групп. Эта стратегия реализуется в т.н. "бегстве от свободы" (Э. Фромм) в целом, и в частности в экстремальных ситуациях, когда личность "регрессирует" к эволюционно более ранней стадии своего развития, отказываясь от техэмансипаций, которые она приобрела в в своей жизни, и сливается с толпой, чувствуя себя именно в ней хорошо, - нормальной, уверенной в себе частью коллективной личности, не принимая решений вне группы.
Современный мир, согласно Д.А. Леонтьеву, наполнен инфантилизмом, отказом от ответственности, уходом в зависимости и другими формами бегства от личности в социальные группы. Именно последние, по мысли Д.А. Леонтьева характеризуют в целом стратегию социальной идентичности, выбираемую в настоящее время множеством людей.[16]
Стратегия социальной идентичности, как правило реализуется через образы человека, образы его Я, понятые как своеобразные описания и восприятия нас другими, а также наши самоописания и самовосприятия, посредством которых мы участвуем в коммуникации с другими. Эти социальные образования в нас (или даже нас) зависимы от контекста и ситуации коммуникации и создают лабиринт идентичностей человека.[17]
стратегия личностной идентичности предполагает:
-
развитие личности, понятое как процесс постепенной эмансипации человека от различных форм симбиотической зависимости в сторону всё большей самостоятельности и автономности; обнаружение границы между мной и "не мной", которая позволяет человеку самоотождествляться, делать нечто своим, тем самым расширяя себя, границы себя, а также отграничивать себя от другого.[18]
-
преемственность себя во времени (собственно - идентичность) как одного и того же человека (но не одинаково в различных ситуациях), несущего ответственность за свои слова, могущего планировать что-либо, а также проектировать себя и брать на себя различные обязательства. Именно своей ответственностью, согласно Д.А. Леонтьеву, обеспечивается тождественность самому себе и подтверждение своих слов в будущем.[19]
-
наличие себя как некоей точки в мире, некоего единственного, уникального места, которое я занимаю в мире и которое не занимает никто другой, из которого я исхожу, и то, что другие лишь обнаруживают; это центр поступка и источник активности и ответственности, центр отсчёта мира человека, место, где он находится и из которого может взаимодействовать с миром.[20]
Согласно Д.А. Леонтьеву, "решение проблемы множественных, неустойчивых и нередко конфликтных идентичностей современного человека возможно, если этим займётся не представитель некоего множества социальных групп и общностей, а автономная личность, имеющая в себе точку опоры, независимую от того, в каких социально-ролевых категориях или индивидуальных характеристиках она может дать ответ на вопрос "кто я". Главный ответ так понятой личности - "Я - это Я". Идентичность для человека ощущающего свой внутренний центр вне любых словесно формулируемых идентичностей не является, согласно Д.А. Леонтьеву, проблемой, так как такой человек разрешает конфликты идентичностей посредством конструирования своего я, самого себя своими ценностями, а не процессами, происходящими наоборот.[21]
В общественном масштабе Д.А. Леонтьев говорит о том, что процветание общества зависит от наличия в нём критической массы людей, имеющих опору и источник собственной активности внутри себя, способных на поступок и принимающих за него на себя ответственность.[21]
Психолингвистические исследования[править | править вики-текст]
Исследования поэтического творчества[править | править вики-текст]
Д.А. Леонтьев отмечает тенденцию выхода исследований поэтического произведения за рамки изучения его только как текста в более широкий экзистенциальный контекст, где предметом рассмотрения должен стать создающий и воспринимающий поэзию человек, а также то, что вызвало к жизни создание данного произведения.[22] Д.А. Леонтьев следующим образом систематизировал и реконструировал современное понимание поэзии и её функционирования:[23]
как явление, поэзия производна от языка, но не сводится к нему, за счёт того, что: смысл поэтического слова более богат, а поэтическая структура более семантически насыщена, чем смысл этого же слова в общеязыковом контексте; поэзия влияет на сознание, мышление и мироощущение в целом.
Содержанием поэтического произведения является не эксплицитное высказывание, а его имплицитный смысл; его следует понимать как художественное высказывание, сделанное в сложном жизненном и идейно-эстетическом контексте.
Поэтическая речь организована таким образом, что её языковая организация служит передаче смысла, а не значения; то есть, поэтическая речь, как и искусство в целом - "это высказывание об индивидуальном видении, подчёркивающее уникальную позицию автора в мире, предполагающую несовпадение взгляда автора со взглядами любого другого человека".[24]
Личностные смыслы передаются сочетанием, отношениями элементов языкового материала, последние же передают лишь значения.
Содержание или материал в поэзии эстетически структурируются её художественной формой, и в целом неотрывен от неё; в форме поэтического произведения перерабатывается содержание его материала, преодолевается сам материал и самое косное и элементарное в нём.
В ходе создания поэтического произведения материал последнего (которым, в частности является язык, эмоции, нарративы) преодолевается и трансформируется; смыслы поэтического произведения порождаются реальностью, стоящей за его текстом.
Моделируя поэзию Д.А. Леонтьев предлагает говорить о том, что искусство моделирует жизнь, но не как образ, а как деятельность, то есть как то что мы можем (имеем шанс) сделать со своей жизнью, и добавляет к сложившемся её пониманию такие черты, как:[25]
В поэтическое произведение вовлекаются жизненный опыт его автора и читателя.
Именно человек, а не сама форма поэтического произведения преодолевают и трансформируют его содержание; это происходит через творческую деятельность (экзистенциальные акты самодетерминирующейся личности) над материалом произведения, автором которой он является и в ходе которой его личность изменяется.
В акте создания поэтического произведения совмещаются процессы понимания смысла и креативного усилия создания формы; [поэтический] текст является не тем, что мы читаем, но тем, "посредством чего мы читаем что-то другое" (М.К. Мамардашвили). Понимание смысла связано с личностным развитием, которые происходят в креативном, опосредствованном усилии человека на деле "практиковать сложность" через посредство "определённости формы". Поэтическая речь в высочайшей степени произвольна, опосредована и рефлексивна, потому что при написании поэтических произведений человек "должен быть вполне собой". "Поэзия, как и другие формы культуры, культивирует произвольность, самодисциплину, личностную культуру преодоления.".
Культура преодоления материала, важная для поэтического творчества, прошла, согласно Д.А. Леонтьеву как минимум 2 этапа своего развития:
власть канона и художественной традиции, где какон, традиция служат инструментом преодоления материала.
преодоление самого канона в индивидуальном творчестве (проблема последнего столетия), т.е. конфликт между личным и социальным, и преодоление первым второго.
Говоря про восприятие и эмпирическое изучение поэзии, Д.А. Леонтьев предлагает говорить о том, что:[26]
в настоящее время нет целостных, разработанных подходов к рассмотрению и пониманию механизмов восприятия и воздействия поэтических произведений, а также эмпирических исследований восприятия поэзии реальной аудиторией, хотя и развиты фундаментальные теоретические и феноменологические исследования построений самих поэтических произведений. Этот разрыв может быть объяснён "элитарностью" поэзии как вида искусства.
в современном понимании восприятия поэзии можно выделить 2 крайности:
внимание исследователей на формальных, языковых, структурных элементах образа поэтического произведения, выстраиваемого в сознании читателей, вне учёта их взаимодействия с целостной системой стихотворения и без соотношения с их жизненными контекстами.
традиционный взгляд к пониманию воздействия поэзии на личность, приводящего лишь к аффективным переживаниям, через понимание поэзии как явления эмоциональной природы.
Типы и свойства ВНД как основы темперамента
Высшая нервная деятельность — нейрофизиологические процессы, проходящие в коре больших полушарий головного мозга и ближайшей к ней подкорке и обусловливающие осуществление психических функций.