24. Идеологизация науки как механизм появления псевдонаук («арийская наука», «новое учение о языке» Марра, «мичуринская биология» Лысенко и др.).

В культуре су­ществовали и продолжают существовать фено­мены вненаучного (или, как его иногда еще на­зывают, ино- или паранаучного) специализи­рованного знания — астрология и алхимия, теология и метафизика, спекулятивная натур­философия, парапсихология и учение о неопоз­нанных летающих объектах и многое другое. Почему? Это непро­стой вопрос, требующий специальных истори­ческих и социально-философских исследований. Однако ближайшие причины ясны. Научное знание не может охватить всей сферы реальности. В че­ловеке неискоренима потребность в знании пре­дельных, абсолютных начал бытия, наиболее общих характеристик универсума - область поисков, метафизики, натурфилософии, спекуля­тивно-мистической мысли. Психологическим мо­тивом, поддерживающим вненаучпые формы познания, является испокон веков существовав­шая у людей надежда найти чудодейственные способы решения их насущных жизненных проблем.

Вненаучное знание, как и знание научное, не является досужей выдумкой, оно производится в определенных интеллектуаль­ных сообществах. Механизмы производства вненаучного знания, а также способы его распространения в общест­ве заметно отличаются от аналогичных форм производства и распространения научного знания.

Паранаучное знание нередко изображают как ультрасовременный феномен, как нечто, куда еще только-только ступает человеческая мысль. Это, конечно, не так. Это знание известно очень давно, а некоторые его виды, например астроло­гия, старше обычных наук. Достаточно устой­чивый их перечень сложился к концу XVII в. В него обычно помещали алхимию, астрологию, геомансию (предсказание месторождений по внешним чертам земной поверхности), фитогномию (приписывание лечебной силы растениям на основе их подобия или символического соот­ветствия тем или иным частям человеческого организма). Позднее к ним присоединились френология, месмеризм, парапсихология, уфология (учение о НЛО) и ряд других менее извест­ных паранаучных направлений. Парапсихоло­гия, или, как ее стали называть сейчас, учение о экстрасенсорном восприятии, например, уже переживала период подъема в конце XIX в. На этой почве в России столкнулись два великих химика — А. М. Бутлеров и Д. И. Менделеев

Сторонники псевдонаук не только не отрицают, но и, напротив, подчеркивают свое стремление пользоваться научным ме­тодом. Они собирают факты, выдвигают догадки и гипотезы, обосновывают их. Но, несмотря па эту имитацию научной деятельности, большин­ству ученых, да и самим занимающимся псевдонаукой людям совершенно ясно, что их деятель­ность осуществляется за гранью нормальной науки.

Признаки псевдонауки

• Некритическое использование «фактов», почерп­нутых из мифов, древних легенд и аналогичных источников.

• Исследо­ванием через истолкование. Обычные ученые относятся к научной литературе лишь как к средству коммуникации, обмена результатами исследований. Сторонники же псевдонаук подходят к ней так, как некото­рые литературные критики подходят к худо­жественной литературе.

• Наука объясняет факты пос­редством законов. Псевдонаука содержит «рассказ», «историю» того, как сверши­лись, по мнению автора, определенные событиях. - «объяснение через сценарий».

• «Безошибочность» псевдонаучных учений. В науке существуют разнообразные и постоянно дейст­вующие механизмы коррекции знания. В отличие от этого критические споры в псевдонауке обычно пре­вращаются в риторические дебаты.

Содержание учения Н. Я. Марр

Кавказовед, археолог и историк Николай Марр (1864—1934), не имевший собственно лингвистического образования, с 1912 года академик Санкт-Петербургской императорской академии наук (после революции — Российской) в ноябре 1923 года выступил с «Новым учением» (отдельные идеи которого высказывал и раньше, еще в 1900—1910-е гг.).

«Революционность» и масштабность его утверждений, а также вполне реальная репутация Марра как выдающегося кавказоведа и полиглота сделали его теорию привлекательной для большого числа представителей интеллигенции 1920-х годов, его называли «гением» и «Велимиром Хлебниковым науки» (в 1915 Хлебников издал основанную на «математических законах времени» книгу предсказаний «Битвы 1915—1917 гг.: новое учение о войне»). Не следует забывать и то, что Марр претендовал на изучение таких сложных вопросов (происхождение языка, доисторические языки человечества, связь между ними, первобытное мышление, доязыковые средства коммуникации), которыми в то время практически никто из учёных больше не занимался. Многие вполне естественно принимали принципиально недоказуемые (но, тем самым, и принципиально неопровержимые) утверждения «единственного специалиста» в этой области на веру.

[править]

Некоторые положения «Нового учения о языке»

[править]

Яфетические языки

Существуют так называемые «яфетические языки» (по имени Иафета, третьего сына Ноя). Содержание этого понятия менялось. Сначала они толковались как языковая семья. К такой семье Марр относил языки Кавказа, — прежде всего свой родной грузинский язык, который заставлял учить своих учеников, а также другие картвельские; позже к ним добавились различного рода изоляты, вроде бурушаски, и некоторые скудно сохранившиеся языки древности. Впоследствии яфетические языки трактовались как присутствующая во всём мире стадия развития языка, связанная с классовой структурой общества. Первоначально Марр объяснял повсеместность яфетических элементов миграцией народов, но позже счёл её исконным явлением. Так, латинский язык в Риме якобы был языком патрициев, а языком плебеев — некий яфетический язык; язык басков, угнетённого меньшинства в Испании — яфетический. Диалекты армянского языка (согласно традиционной точке зрения, индоевропейского), обнаруживающие некоторое количество поздних грузинских заимствований, объявлялись яфетическими, в отличие от литературного армянского — языка социальной элиты.

[править]

Классовая сущность языка

Язык имеет классовую природу, являясь «надстройкой» над социально-экономическими отношениями; возможно выделить стадии языка, связанные с марксистскими стадиями общества: доклассовым обществом, рабовладельческим строем, феодализмом, капитализмом, а следовательно — должен возникнуть новый язык коммунистического общества. Это будет «новый и единый язык, где высшая красота сольётся с высшим развитием ума». Наиболее примитивным этапом считаются изолирующие языки, высшим — флективные языки, в процессе перехода от стадии к стадии формируются части речи и грамматические категории. Марристы пытались установить относительную хронологию возникновения частей речи (имя, затем местоимение, затем глагол и т. п.)

[править]

Происхождение языка

Язык произошёл от «трудовых выкриков» в результате «звуковой революции» и связан с началом трудовой деятельности человека. Ему предшествовала кинетическая (жестовая) речь.

Все слова всех языков имеют общее происхождение (моногенез), а именно от «четырёх элементов» — изначальных трудовых выкриков САЛ, БЕР, ЙОН и РОШ (первоначально «не имевших никакого значения» и использовавшихся в магических целях); так называемая «лингвистическая палеонтология» может возвести любое слово к одному (или нескольким) из четырёх элементов. Это утверждение сочеталось с теорией изначальной множественности языков — несмотря на общий характер четырёх элементов, разные социальные группы придавали им разное значение. Способы выведения слов из «четырёх элементов» не носили сколько-либо строгого характера, на практике разрешались типичные для любительских упражнений в этимологии замены и перестановки звуков, отбрасывания частей слов (отождествлялись и возводились к элементу РОШ слова к-рас-ный, эт-рус-ки, русы, рыжий, rouge, roth и мн. др.)

[править]

Изменение языка

Праязык не может делиться на несколько новых языков; языки могут только скрещиваться; соответственно, учение о генеалогической классификации языков несостоятельно, а все языки представляют собой продукт скрещения. Традиционным семьям языков в марристской терминологии примерно соответствуют либо стадии, либо сложившиеся в результате процессов скрещения «системы» (языки «романо-германской» или «турецкой системы»), вместо одиозных для марристов слов «индоевропейский» и/или «индоарийский» иногда употреблялся предложенный В. И. Абаевым термин «прометеидские языки». При этом общность «системы» не означает максимального материального сходства — русский язык «по пластам некоторых стадий» оказывался у Марра ближе к грузинскому, чем к любому другому славянскому.

На некотором этапе общественного строя некоторые языковые элементы должны встречаться во всех языках («единство глоттогонического процесса»), так, su у всех народов когда-то значило 'вода'.

Язык может преобразовываться до неузнаваемости «социальным взрывом»; например, немецкий язык — это преображённый сванский язык (также относящийся к картвельским и тем самым к «яфетическим»).

[править]

Семантические изменения

В лингвистической палеонтологии заметную роль играют изучавшиеся традиционными лингвистами с 1880-х годов (хотя тогда ещё сравнительно мало разработанные) законы семантических изменений, абсолютизированные и подававшиеся как значительное открытие лично Марра. Например, из хорошо известного принципа переноса слов на предметы аналогичной функции (перо птицы → стальное перо, стрелять стрелами → стрелять пулями) Марр выводил, что в каждом языке название собаки должно переноситься на оленя, а затем на лошадь, потому что они (якобы) сменяли друг друга в качестве основных ездовых животных.

Большую роль в истории языка играет первобытная мифология и тотемные названия племён, постепенно превращаясь в нарицательные имена; следы «тотемного мышления» Марр видел даже в таком явлении, как написание существительных в немецком языке с больших букв (в действительности оно появилось в XVI—XVII в.).

[править]

Марризм и другие лингвистические учения

На общую концепцию марризма (идея стадиальности, некоторые положения о связи мифа и языка) повлияли прежде всего основатели лингвистической типологии Фридрих Шлегель и Вильгельм фон Гумбольдт, затем литературоведы и антропологи более позднего периода — Александр Веселовский, Люсьен Леви-Брюль, а из лингвистов — критики младограмматического направления (по терминологии Марра — «диссиденты индоевропеизма») вроде Гуго Шухардта. Проблема скрещения или «смешения» языков всерьёз дискутировалась многими лингвистами начала века, включая И. А. Бодуэна де Куртенэ и К. К. Уленбека, а затем получила развитие в идее «языковых союзов» (разумеется, о полной отмене принципов традиционного сравнительно-исторического языкознания и генетической классификации при этом речь не шла).

[править]

Адекватность

При этом конкретные положения, выдвигаемые Марром, либо не подкрепляются доказательствами, либо опираются на совершенно не выдерживающие критики утверждения; обширный материал экзотических языков, использовавшийся им и производивший большое впечатление на непрофессионала, содержит множество ошибок, натяжек и прямых вымыслов. Труды Марра отличаются запутанностью изложения, постоянным переходом с темы на тему, некоторые пассажи невозможно понять (не случайно наиболее последовательно его теория изложена не им самим, а Мещаниновым в книге «Введение в яфетидологию» 1929 г.) Иногда это связывают с психическим заболеванием Марра[2]. Наряду с этим в его трудах высказаны и мысли о важности синхронного изучения языка, лингвистической типологии, социолингвистики, ряд верных конкретных наблюдений, которые очень сложно выделить из совершенно неудовлетворительного с научной точки зрения контекста.

Жозеф-Артюр де Гобино вошёл в историю социальной мысли как один из основоположников современной расистской идеологии. Гобино был по существу первым в XIX в., кто в развернутом виде сформулировал тезис о расовом неравенстве как объясняющем принципе исторического развития. Гобино отождествлял равенство с торжеством посредственности, усредненности, одинаковости, серости. Таким образом, расизм у Гобино — неотъемлемая составная часть его элитистского мировоззрения. Ему внушают отвращение все виды равенства. Но расовое неравенство представляется ему наиболее фундаментальным, исходным и первичным, из него, по его мнению, проистекают все остальные иерархии.

Центральная проблема, которую Гобино ставит и стремится разрешить в своем главном труде, — это проблема упадка и гибели различных цивилизаций. Изначально в концепции Гобино в качестве основного предмета рассмотрения и главного субъекта исторического процесса выступает раса, или, что для Гобино является синонимом, этническая группа. По его мнению, социальные институты не детерминируют жизнедеятельность рас (этнических групп), но, напротив, детерминируются ими. Институты, которые не согласуются с глубинными тенденциями расы, не прививаются, если не происходит расового смешения. Вследствие этого Гобино отрицает цивилизующую роль мировых религий, в частности христианства, которое, будучи воспринято самыми различными народами, не может само по себе поколебать их глубинных характеристик и наклонностей.

В трактовке происхождения человеческих рас Гобино тяготеет к полигенетической концепции, согласно которой различные расы имеют различное происхождение. Однако свою приверженность полигенетической концепции он выражает очень осторожно.

Цвет кожи служит для Гобино основанием выделения трех основных рас: белой, жёлтой и чёрной. Эти расы Гобино рассматривает в виде трёхступенчатой иерархической лестницы с белой расой вверху и чёрной — внизу. Внутри белой расы высшее место занимают, по Гобино, «арийцы». Расы, по его мнению, отличаются постоянством и неуничтожимостью физических и духовных черт; белая раса превосходит остальные в физической силе, красоте, упорстве и т.д. Но самый главный критерий места в расовой иерархии — это интеллект.

Реальное существование трех «чистых» расовых типов Гобино относит к далекому прошлому. Таким образом, «чистых» первоначальных рас давно уже не существует, и в современную эпоху имеют место расовые типы, бесчисленное множество раз смешанные между собой. Понятие «раса» является у Гобино крайне неопределённым. Он трактует его не как определённую совокупность реальных антропологических черт, а придает ему символический смысл.

Гобино стремится обнаружить внутренние, «естественные законы, управляющие социальным миром», которые обладают неизменным характером. Такими двумя законами, по Гобино, являются законы отталкивания и притяжения между человеческими расами. В качестве конкретизации этих «законов» выступает фатальный феномен смешения разделенных рас и их бесчисленных комбинаций. Смешение представляет собой необходимый источник возникновения и развития цивилизаций (с обязательным участием «белой» расы), но оно же в дальнейшем является причиной их вырождения.

Тезис о пагубном характере расовых смешений определяет антиколониалистскую позицию Гобино, так как колониальные захваты, по его мнению, способствуют смешениям и, следовательно, вырождению европейской цивилизации.

В трактовке судеб цивилизаций фатализм у Гобино тесно связан с пессимизмом. Он констатирует вырождение европейской цивилизации и пророчит её близкий конец. Гобино отрицает существование общественного прогресса и считает, что европейская цивилизация отнюдь не выше предшествующих. Фатализм и пессимизм Гобино исключали практическое применение расистских постулатов, за что и подвергал его критике X.C. Чемберлен.

Известность и признание пришли к Гобино только после его смерти и вначале не на родине, а в Германии. В 1894 г. в Германии было основано «Общество Гобино», число членов которого в 1914 г. достигло 360. Особенно активную роль в распространении гобинизма в Германии сыграл основатель этого общества Людвиг Шеман, издавший ряд сочинений Гобино и исследований о нём. Он же в 1897-1900 гг. впервые издал «Опыт о неравенстве человеческих рас» на немецком языке. Национал-социалистические теоретики оценили это сочинение так высоко, что специально подобранные фрагменты из него публиковались в 30-е годы в популярных антологиях о расах и приводились даже в школьных учебниках. Таким образом идеи Гобино использовались в работе идеологической машины Третьего рейха, хотя он и не был, подобно X.C. Чемберлену, возведен в ранг «народного мыслителя».

«Немецкая физика» или «Арийская физика» (нем. Deutsche Physik, Arische Physik) — националистическое движение в среде немецких физиков начала 1930-х годов, возникшее в результате непонимания и неприятия новых физических теорий, ныне известных как «Теория относительности» и «Квантовая механика», то есть прежде всего работ Альберта Эйнштейна, на которые был навешен ярлык «Еврейская физика» (нем. Jüdische Physik). Термин введен Филипом Ленардом (лауреатом Нобелевской премии по физике за 1905 год), в заглавии его учебника «Немецкая физика в четырех томах», и подхвачен менее значимыми немецкими учеными в этом академическом противостоянии, происходившем на фоне и с использованием нарастающего в обществе национализма и антисемитизма. Еще одним значительным ученым, принимавшем активное участие в деятельности «Немецких физиков», был Йоханнес Штарк (также Нобелевский лауреат по физике, за 1919 год).

В современном контексте, термин «Арийская физика» и его разновидности могут употребляться как эвфемизм для термина «Лженаука», в случаях отягощенных соответствующей сегрегационной или изоляционистской атрибутикой[1].

Мичуринская агробиология (также Мичуринская биология, Мичуринская генетика) — лженаучная[1][2][3][4], школа, достигшая расцвета в первой половине XX века в СССР. Школа развивалась под руководством Трофима Денисовича Лысенко. К Ивану Владимировичу Мичурину имеет косвенное отношение.

Критерии, по которым мичуринская агробиология не является научной

Принцип верифицируемости: многочисленные опыты генетиков, проводившиеся как в Советском Союзе, так и за границей, не только не подтвердили тезисы мичуринской агробиологии, но опровергли [5] Также были отмечены случаи прямой подтасовки[6][7]

Принцип непротиворечивости: всякая научная теория не должна входить в противоречие с уже доказанными и проверенными положениями науки. Мичуринская агробиология же противоречила достижениям генетики, цитологии, эмбриологии, уже доказанным и проверенным (пример: самозарождение клеток из неклеточной массы в опытах Лепешинской противоречит принципу Вирхова «Каждая клетка из клетки»).

Рациональный принцип: Мичуринская генетика существовала на опровергнутых современной (и на тот период) биологии предпосылках ламаркизма и возможности наследования приобретённых признаков.

Само утверждение о наследуемости приобретённых признаков ставит закономерный вопрос — как могут существовать виды как стабильные репродуктивно изолированные единицы в условиях, когда при наследовании приобретённых признаков в каждом поколении вид должен необратимо изменяться, что ставит под сомнение само существование вида.

Таким образом, мичуринская агробиология не является научной, так как не соответствует всем критериям научности.

[править]

Основные положения

Изменённые условия внешней среды могут изменять процесс построения тела, в том числе и построение хромосом и вообще зачатковых клеток для будущего поколения.[8]

Механизм изменения наследственности — изменение ассимиляции и диссимиляции в организме, изменение обмена веществ, влияющие на формирование гамет.[8]

Наследственные признаки могут передаваться непосредственно от привоя к подвою (при вегетативной гибридизации).[9]

Изменение организмов или их отдельных органов и свойств не всегда или не в полной степени передаётся потомству, но измененные зачатки новых организмов всегда получаются только в результате изменения тела родительского организма, в результате прямого или косвенного воздействия условий жизни на развитие организма или отдельных его частей.[8]

Изменение наследственности, приобретение новых свойств и их усиление в ряде последовательных поколений всегда определяется условиями жизни организмов.[8]

Мичуринская генетика отрицала значение хромосом как носителя наследственности

Отвергая наследуемость приобретаемых качеств, Вейсман измыслил особое наследственное вещество, заявляя, что следует «искать наследственное вещество в ядре» и что «искомый носитель наследственности заключается в веществе хромосом», содержащих зачатки, каждый из которых «определяет определенную часть организма в ее появлении и окончательной форме[10]

Само собой понятно, что сказанным биологическая роль и значимость хромосом в развитии клеток и организма нисколько, конечно, не отрицается, но это вовсе не та роль, которая приписана хромосомам морганистами[10]

Мичуринская генетика утверждала, что клетки способны самозарождаться из неклеточной массы.[11] [12] [13]

[14]

Также оперировала понятием „Живого вещества“, тем самым возрождая витализм.[11] [12] [13]

[14]

Отрицала роль статистики и математики в изучении биологических закономерностей [15].

Отрицала существование внутривидовой конкуренции.[16].

…Но внутривидовой конкуренции нет и в самой природе. Существует лишь конкуренция между видами: зайца ест волк, но заяц зайца не ест,— он ест траву. Пшеница пшенице также не мешает жить. А вот пырей, лебеда, осот являются представителями других видов и, появившись в посевах пшеницы или кок-сагыза, отнимают у них пищу, борются с ними.[16].

Отрицала роль ДНК как вещества наследственности.[1],

„Никакого шифра или кода, записей информации и т. п. в ДНК также нет“. „О какой матрице для копирования наследственного вещества (для копирования ДНК) можно говорить, зная детально наши экспериментальные данные по получению озимых из яровых?“[17]

Отрицала наличие летальных генов[18]

Утверждала, что современные виды способны превращаться один в другой под действием условий внешней среды[19]

Отрицать порождение в соответствующих условиях пшеницей ржи — это значит противоречить действительности. Отрицать, что пшеница в соответствующих условиях порождает отдельные зерна ржи, которые потом вырастают и вытесняют пшеницу, — это значит отворачиваться от жизни, от практики[20]

В современной биологии известны многие явления, представляемые как доказательства ламаркизма и мичуринской генетики, например, эпигенетические изменения, проявляющиеся в изменении профиля метилирования ДНК, специфическая соматическая рекомбинация генов иммуноглобулинов у млекопитающих. Но по сути эти явления не служат доказательством истинности мичуринской генетики. Эпигенетические изменения являются модификационными изменениями и при этом не изменяется последовательность нуклеотидов в генах, сами эпигенетические изменения редко наследуются более чем на одно поколение[22],[23], эпигенетика не опровергает законы Менделя, точно также как и не возрождает ламаркизм[24]. При специализированной соматической рекомбинации генов иммуноглобулинов изменения в последовательности генов иммуноглобулинов происходят лишь в В-лимфоцитах — и никогда в гаметах либо зиготе. Наличие же у плода и новорождённого гуморального иммунитета против заболеваний, которыми переболела мать, объясняется транспортом иммуноглобулинов класса G (IgG) через гематоплацентарный барьер во время беременности и наличия IgG в материнском молоке — таким образом тут идет речь скорее о пассивной иммунизации младенца, защищающей младенца в первые месяцы жизни, чем о наследовании приобретённого иммунитета[25].