8 Общенаучные методы анализа художественного текста. Эксперимент.

Эксперимент — метод познания, при помощи которого в контроли_

руемых условиях исследуются явления действительности (БСЭ, т. 30,

3_е изд., М., 1987). Применительно к ФАХТ это научно поставленный

опыт, позволяющий следить за функционированием языкового или ли_

тературного явления в точно учитываемых условиях.

Выделяется два вида экспериментов: 1) «ориентированные на язы_

ковую компетенцию одного лица (обычно исследователя)»; 2) «предпо_

лагающие обращение к множеству лиц, носителей данного языка» [Че_

ремисина, 1978, с. 121].

Эксперименты первого типа разработаны А.М. Пешковским [1930,

с. 133—134] и Л.В. Щербой [1974, с. 32], для которых стилистический

эксперимент заключался «в искусственном придумывании стилистичес_

ких вариантов к тексту». В результате подстановки и трансформации

выявлялся вариант, наиболее отвечающий авторскому замыслу.

В качестве примера рассмотрим варьирование эмоциональной то_

нальности в двух фрагментах текста за счет подстановки эпитетов к слову

«ночь», имеющих разную эмоционально_оценочную окраску:

1) Ему некуда было уйти от этой бесприютной, ветреной ночи (К. Па_

устовский. Телеграмма).

2) Ему некуда было уйти от этой прекрасной, упоительной ночи.

При изменении порядка слов могут изменяться смысловые акцен_

ты: От этой бесприютной, ветреной ночи ему некуда уйти. На первый

план выдвигается не субъект, а описание ночи.

Замена безличного предложения двусоставным (Он не мог уйти от

этой бесприютной, ветреной ночи) влечет за собой смысловые транс_

формации. В первом случае (Ему некуда было уйти от этой бесприют_

ной, ветреной ночи) минорный эмоциональный настрой усилен харак_

тером синтаксической конструкции, в которой важно приглушение сфе_

ры субъекта действия (все делается помимо его воли), за счет этого

усиливается безысходность. Во втором случае (Он не мог уйти от этой

бесприютной, ветреной ночи) акцентирована сфера субъекта.

Менее разработана методика психолингвистического эксперимента,

основанного на учете показаний языкового сознания носителей языка.

Психолингвистический эксперимент открывает новые перспективы

филологических исследований художественной речи. Во_первых, в связи

со спецификой ее: художественная речь отличается образностью, т.е.

способностью вызывать в сознании читателя цепь ассоциаций и пред_

ставлений о явлениях действительности. Это отмечали В.В. Виногра_

дов, Ш. Балли, Д.Н. Шмелев и др. В свете этого знание ассоциативных

возможностей слов, выявленных в процессе эксперимента, позволяет

судить об их образном потенциале и характере стилистических функ_

ций в тексте.

Во_вторых, психолингвистический эксперимент отвечает целям и

задачам филологии, основной проблемой которой является проблема

понимания. В связи с этим особую значимость приобретают вопросы

адекватности кодирования писателем смысла текста и декодирования

его читателем. Не случайно возникло целое направление — стилистика

декодирования, представленное учеными во главе с И.В. Арнольд. «Сти_

листика получателя речи концентрирует внимание не на том, что автор,

возможно, хотел сказать, а на том, что действительно сказано, и как убе_

диться в полноте и правильности восприятия, т.е. в отсутствии искаже_

ний при декодировании» [Арнольд, 1974, с. 15].

Среди психолингвистических экспериментов выделяются следую_

щие виды:

1) ассоциативные эксперименты (как свободные, предполагающие

фиксацию свободных ассоциаций информантов при восприятии

определенной языковой единицы, так и направленные);

2) что значит х в контексте?

3) эксперименты на членение текста в соответствии с исследователь_

ской задачей;

4) эксперимент по количественной оценке связанности словесных пар;

5) эксперименты на группировку слов;

6) эксперименты на соответствие / несоответствие слова контексту и

т.д.

Так, по данным проведенного нами ассоциативного эксперимента,

в котором участвовало 60 информантов в возрасте 20—30 лет, имеющих

неполное высшее образование, на слово_стимул «бросить» получено 108

реакций. В том числе реакции, актуализирующие как прямое значение

слова, так и переносное значение говорения, а также отдельные призна_

ки речи, соответствующие определенным компонентам в семантичес_

кой структуре метафоры. Например, компонент «быстро» соотносится

с реакциями: отрывисто, коротко, вскользь, мимоходом, не задумыва_

ясь, отрывисто сказать и др. Особенно много реакций, соотносящихся

с компонентами «небрежно», «бесцеремонно» (ср. названные информан_

тами слова, указывающие на эмоции говорящего: раздраженно, взволно_

ванно, уничтожающе; реакции, передающие оценку действия: резко — 4,

ехидно, сказать небрежно; слова, информирующие о цели действия: унич_

тожающе, в горячке и др.).

Знание выявленного в процессе эксперимента образного потенциа_

ла слова позволяет автору художественного произведения создавать на

его основе образ, наиболее адекватно воспринимаемый читателем. Реа_

лизация образного потенциала в произведении всецело подчинена ав_

торскому замыслу (см. ниже об актуализации разных сем глагола бро_

сить в рассказах Ю.М. Нагибина).

Особенно большое значение в связи с коммуникативно_деятельно_

стным подходом к тексту и его единицам приобретают ассоциативные

эксперименты разной направленности. За последние годы их роль в

линг_вистических исследованиях резко возросла. Это объясняется ан_

тропоцентризмом и текстоцентризмом современной парадигмы линг_

вистического знания. Дело в том, что ассоциативные связи слова име_

ют текстообразующую сущность, потенциально направлены на порож_

дение и восприятие текста [Супрун, Клименко, Титова, 1974;

Клименко, 1980]. Именно поэтому коммуникативный потенциал сло_

ва соотносят с его ассоциативными связями

А.П. Клименко было убедительно доказано «отражение в психолин_

гвистических экспериментах всех аспектов плана содержания слова —

сигматики, семантики, синтактики и прагматики, активизируемых при

производстве текстов и при их восприятии» [Клименко, 1980, с. 9].

А.П. Клименко [1980] и Ю.Н. Караулову [1995] удалось на материале

специально проведенных экспериментов доказать зависимость реакций

от грамматической формы стимула и объяснить это стремлением ин_

формантов «к обычной речевой деятельности — к производству текстов».

При изучении художественного слова и текста, наряду с экспери_

ментами, о которых уже шла речь, целесообразны и другие, основанные

на показаниях языкового сознания информантов.

1) Ассоциативный эксперимент, в ходе которого информантам пред_

лагается зафиксировать ассоциации, возникшие в сознании после

знакомства с текстом небольшого объема. Целью этого эксперимен_

та является последующая систематизация реакций и моделирова_

ние ассоциативного поля художественного текста (см. описание

метода моделирования).

2) Эксперимент на определение границ текстовых единиц прагмати_

ческого и смыслового уровней — прагмем и информем (см.: [Болот_

нова, 2001[а]). Первый эксперимент можно нацелить на определе_

ние объема и границ прагмем — регулятивов, соотносящихся в чи_

тательском сознании с определенной «волевой задачей» автора

[Выготский, 1996, с. 358], его микроцелью, отражающей эмоциональ_

ное воздействие на адресата.

В проведенном нами эксперименте 130 информантам предлагалось,

последовательно знакомясь с текстом, выделить вертикальной линией

с нумерацией сверху текстовые фрагменты, характеризующиеся одно_

родным эмоциональным воздействием на них. Нужно было указать, ка_

кое чувство они вызывают. Границы текстовых фрагментов, таким об_

разом, определялись рефлексией читателя об изменении его эмоциональ_

ного состояния. По результатам пилотажного эксперимента было

проанализировано 322 текстовых фрагмента, которые соотносились с

разными типами эмоций (см. подробнее: [Болотнова, 2001[б]).

Другой эксперимент можно нацелить на определение границ инфор_

мем — регулятивных структур (они соотносятся в читательском созна_

нии с представлением об определенных микроцелях автора, отражают

законченные текстовые смыслы, динамически сменяющие друг друга,

соответствующие представлению об их новизне). Как и в предыдущем

эксперименте, можно предложить информантам, последовательно зна_

комясь с текстом, выделить вертикальной линией с нумерацией сверху

текстовые фрагменты, являющиеся смысловыми вехами, формирующи_

ми законченные текстовые смыслы в сознании.

В проведенном нами эксперименте необходимо было описать эти

смыслы в свободной форме, выделить концептуально наиболее значи_

мый фрагмент, отражающий важную информацию о художественном

мире автора. (См. о результатах компьютерной обработки полученных

данных, связанных с анализом трех стихотворений М.И. Цветаевой —

«Моим стихам...», «Над городом, отвергнутым Петром...»; из цикла «Сти_

хи к сыну», в работе: [Болотнова, 2001[в].)

Отметим, что эти эксперименты позволяют судить о характере чи_

тательского восприятия текста, о единицах текстовой структуры, о ти_

пах смыслового развертывания текста в сознании читателя, об эффек_

тивности различных сигналов эстетической информации, имеющихся в

тексте, о текстовых универсалиях и их индивидуально_авторском воп_

лощении (при наличии соответствующих данных для сопоставления с

текстовыми системами других авторов).