Билет 13. Литература и искусство эллинистической эпохи (общая характеристика)

Эллинизм — период в истории Средиземноморья, в первую очередь восточного, длившийся со времени походов Александра Македонского (356—323 гг до н. э.) до окончательного установления римского господства на этих территориях, которое датируется обычно падением птолемеевского Египта (30 гг до н. э.).

В этот период происходит отход от полисной системы, смешение греческой и восточной культур. На востоке наместники-греки, в греции роскошь и традиции востока. Распространение греческого языка. Обожествление монархов. Александр считал, что он происходит от Ахиллеса и Геракла, а египетский оракул объявил ему, что он сын Амона. Александр буквально воспринял его слова (несмотря на то, что любой фараон считался сыном бога) и стал считать себя воплощением бога на земле. Полисная система развратила Грецию, поэтмо Македонский хотел объединить всё Средиземноморьев одну монархию. Его отец Филипп подготовил уже почву к этому. Александр был учеником Аристотеля.

Вся греческая культура потерпела изменения. Религия осталась, но чувство сакральной связи с богами было в большей степени утеряно. В искусстве исчез ритуал. В литературе стали превалировать льстивые оды правителю, театр стал развлекательным действием, скульптура и архитектура наполнилась штампами. Ещё ни в какое время не изготавливалось столько статуй, фресок и т.п. как в эту эпоху. Художников поддерживали меценаты. Это было своеобразное барокко того времени. Наука взвилась вверх: появилось много астрономов, математиков. Александрийская библиотека стала основой фундаментальных наук, при ней были анатомические театры,юотанические сады и зоопарки.

Палестры, гимнасии.

Религия греков стала синкретизироваться с египетской и восточной. Греки стали находить "аналоги" богов в иных культурах.

Билет 15. Работа Фридриха Ницше "Происхождение трагедии".

В своем трактате "Рождение трагедии из духа музыки" Ницше рассматривает проблему взаимодействия науки, философии и искусства, проблему греческого пессимизма. Главное: Ницше изучает возникновение греческой трагедии. Данные проблемы автор рассматривает через призму противостояния двух культур, апполонической и дионисийской. Аполлон - творец образов, сверкающий и тордественный. Суть Диониса - опьянение, исступление, которое раньше было основой вдохновения и, следовательно, творчества. Греки боялись иррациональности дионисийства, называли это болезнью народа, но Ницше утвердждает, что сами они в своем страхе и стремлении к "здоровью" не замечают, как мимо них проносится красочная и безумная в буйстве красок жизнь приверженца дионисийства.

Аполлоническое и дионисийское автор сперва рассматривал"...как художественные силы, прорывающиеся из самой природы, без посредства художника-человека, и как силы, в коих художественные позывы этой природы получают ближайшим образом и прямым путём своё удовлетворение; это, с одной стороны, мир сонных грёз, совершенство которых не находится ни в какой зависимости от интеллектуального развития или художественного образования отдельного лица, а с другой стороны, действительность опьянения, которая также нимало не обращает внимания на отдельного человека, а скорее стремится уничтожить индивид и освободить его мистическим ощущением единства. Противопоставленный этим непосредственным художественным состояниям природы, каждый художник является только «подражателем», и притом либо аполлоническим художником сна, либо дионисическим художником опьянения, либо, наконец, — чему пример мы можем видеть в греческой трагедии — одновременно художником и опьянения и сна..."

Ницше не осуждает ни одну из этих культур, он пытается реально рассмотреть их. Мне кажется, не стоит винить дионисийство в распущенности и необузданности точно так же, как не стоит говорить об излишней рациональности аполлонизма. Ведь, взаимодействуя, они приводят греческую культуру в определенный баланс. Этот период противостояния и стал переломным моментом, когда миф, сходя на нет, встретился с рацио, затем находился с ним на равных правах до тех пор, пока оно не взяло верх (не без участия Сократа). Подобно тому, как в даосизме говорится о смене баланса мертвых и вновь рожденных клеток то в сторону одного, то в сторону другого.

За всем этим торжеством и великолепием аполлонической культуры скрывается страх греков перед жизнью, полной страданий и ужасов. Олимпийцы появились, как защита от этих страхов, некая блестящая пелена грёз.

Также Ницше говорит о том, что аполлоническое с его требованием самопознания и меры не могло бы существовать не будь Диониса.

"... как дионисическое и аполлоническое начала во всё новых и новых последовательных порождениях, взаимно побуждая друг друга, властвовали над эллинством; как из «бронзового» века с его битвами титанов и его суровой народной философией под властью аполлонического стремления к красоте развился гомеровский мир; как это «наивное» великолепие вновь было поглощено ворвавшимся потоком дионисизма и как в противовес этой новой власти поднялся аполлонизм, замкнувшись в непоколебимом величии дорического искусства и миропонимания..."

Ницше называет народную песню вечным рудиментом соединения аполлонического и дионисического начал.

Трагедия родилась из музыки, так как в своем зарождении она была хором. Кто-то считает, что хор был олицетворением народа и противопоставлялся царям, однако надо взять во внимание слова Аристотеля, что трагедия имеет религиозное начало и политико-социальные моменты в ней исключены. Шлегель предлагает нам смотреть на хор как на олицетворение идеального зрителя. Но что бы это был за род искусства, - возражает Ницше, - если бы он имел в своем основании понятие о зрителе? Зритель без зрелища есть лишеное смысла понятие. По мнению автора самая верную точку зрения на роль хора в трагедии выдвинул Шиллер, говоря, что хор - самовоздвигающаяся стена, чтобы начисто замкнуть трагедию от мира действительности и сохранить поэтическую свободу.

Греческая трагедия - это дионисический хор, который всё снова и снова разряжается аполлоническим миром образов.

В трагедии возникает противоположность стилей: "язык, окраска, движение, динамика речи совершенно расходятся в в дионисической лирике хора, с одной стороны, и в аполлоническом мире снов на сцене, как в двух отдельных сферах выражения."

С Еврипидом в трагедию вошел селовек повседневности, с соответствующими проблемами, и зритель был очень рад увидеть на сцене своего двойника, который к тому же умел красиво говорить.

Сократ привнес в мир искусства критика. Миф иссяк и вместе с ним дух музыки.

Ницше надеется, что дионисийское начало вновь ворвется в мир и освежит культуру, ибо аполлонизм - лишь красивая форма.

Сейчас искусство требует лишь отвлеченного созерцания.