1.3 Взаимоотношения менталитета и языка: фонетический, грамматический и лексико-семантический аспекты

Если отношения языка и культуры, уже довольно долго находятся под пристальным вниманием учёных, то взаимообусловленность менталитета и языка ещё не достаточно представлена в различных научных разработках. Согласно Фесенко, свидетельством этому является вывод о том, что «специфика репрезентации этноментального мира человека в процессе Рече порождения не получили всестороннего освещения ни в отечественной ни в зарубежной лингвистике» [26; 3]. Данное положение дел, вероятно, является следствием недостаточной изученности термина «менталитет». Тем не менее, ряд авторов (Болдырев Н.Н. [3], Гак В.Г. [5], Гачев Г.Д. [7], Листрова-Правда Ю.Т. [14], и другие) применяют интересующие нас термины, в частности «менталитет» и «язык», уже в непосредственной связи. Необходимо, однако, сказать о том, что если некоторые лингвисты (Гак В.Г., Болдырев Н.Н.) связывают ментальность, ментальные действия, ментальные процессы с лексикой, непосредственно отражающей мыслительные процессы, то другие имеют в виду внешние проявления ментальных процессов в языке вообще: в фонетике, грамматике, лексике, семантике.

С точки зрения О.Г. Почепцова [17], с усвоением языка человек усваивает и языковую ментальность. В дальнейшем, то есть после усвоения языка, связь обратная – социокультурные факторы определяют языковую ментальность» [17; 119]. Отсюда следует вывод: другой язык – иной менталитет.

О.Г.Почепцов ведёт речь о двух типах языковой ментальности: лексической и грамматической. По его мнению, ментальность лексического типа отражена именно в лексико-семантической системе, а особенности языковой ментальности грамматического типа определяются локальным, темпоральным и другими фокусами представления мира. Эти фокусы представления мира «закреплены в первую очередь в грамматической системе (в системе времён, категории числа, категории рода т.д.)» [17; 113]. В связи с подобным положением дел могут возникать парадоксы взаимного непонимания между носителями одного языка и взаимопонимания между носителями разных языков. Более всего это заметно при контактах людей различных этнических общностей. «Независимость особенностей языковой ментальности от языка может приводить к тому, что различия между языковыми ментальностями представителей разных социокультурных групп, которые являются членами одной языковой общности, могут оказаться более значительными, чем различия между языковыми ментальностями представителей одной социокультурной группы, принадлежащих к разным языковым общностям» [17; 120].

Особенности национального менталитета, утверждает Ю.Т. Листрова-Правда [14], отражаются также в речевом этикете. Кроме того, «в национальном менталитете можно выявить, с одной стороны, глубинные черты, прошедшие через разные социально-экономические формации и, с другой - особенности, обусловленные определённой эпохой в развитии данного общества» [14; 108]. В.Н. Мильцин [16] предполагает, что при подобном подходе «глубинные черты проявляются более в наличии и количестве языковых единиц отражающих отношение к универсальным ценностям, в частности в фольклоре. Особенности каждой конкретной эпохи выявляются скорее различного рода неологизмами и молодёжной лексикой». Многое из последнего часто затем уходит из активного употребления, что указывает на важность фольклора в изучении культурологических особенностей.

Итак, менталитет – это и восприятие реальности, и бессознательная внутренняя реакция на неё, и осмысление, оценка и внешняя реакция, выражающаяся в деятельности, в том числе речевой. Игнорирование любой из составляющих ментальный алгоритм ведёт к обязательному игнорированию целостности менталитета.

Кроме того, если вспомнить ещё раз схему мыслительного процесса В.Г.Гака [4], то общее сравнение даёт основание представить определение менталитета, сопряжённое с речевой деятельностью. Менталитет – это мыслительный процесс, обусловленный каждой конкретной культурой и репрезентируемый определённым речевым действием. При этом коллективное и индивидуальное сознание можно соотнести как национальный и индивидуальный менталитет. Национальный менталитет представлен национальным языком (французским, русским, немецким и другими), индивидуальный – речью каждого конкретного представителя культуры, что отражено в понятии «языковая личность».

Личные ассоциации отражают не столько менталитет французов, сколько менталитет тех, кто их воспроизводит. Поэтому нам кажется важным затронуть тему национальной концептосферы, тем более, что «возможности культурной и межкультурной коммуникации связаны с характером культур, образующих национальный культурный мир или, иначе говоря, национальную концептосферу» [12; 80]. По мнению автора, её ядро есть те черты, которые присущи всем народам и которые представлены ограниченным набором концептов. Это означает то, что хотя каждый язык имеет огромный набор концептов, при этом постоянно меняющийся и обновляющийся, «качество» коммуникации будет зависеть от отношения коммуникантов к концептам, представляющим наиважнейшие для того или иного народа понятия. С точки зрения З.И. Кирнозе это земля, родина, мир, религия, труд, семья, материнство, отцовство, рождение, жизнь, смерть... Каждый из них, выраженный словом, т.е. репрезентируемый языком, представляет вербальный облик концепта [12; 80].

С.Г. Тер-Минасова [23], анализируя национальные характеры и стереотипы, опирается, на анекдоты, если можно так сказать «интернациональные» (одной нации о другой), классическую литературу, фольклор и язык. Если, с точки зрения анекдотов, французы легкомысленные гуляки, эпикурейцы, думающие только о женщинах, вине и еде, то, с точки зрения национальной литературы, они представлены драматическими героями Стендаля, Бальзака, Гюго, Мериме, Мопассана, Золя, решающими сложные проблемы [23; 139-142].

Однако фольклор С.Г.Тер-Минасова считает наиболее надёжным источником сведений о национальном характере, поскольку произведения устного народного творчества представляют собой коллективное творчество народа, они «обкатаны» в устных передачах из поколения в поколение, как морская галька, не имеющая первоначальных индивидуальных изгибов, изломов и зазубрин, поэтому они лишены субъективизма индивидуально - авторских произведений [23; 140].

О возможности выявления ментальной модели действительности, отражённой в языке, говорит Н.В.Макшанцева [15]. По её мнению, овладеть иностранным языком - значит овладеть специфическим образом мышления. «Мы можем мыслить о мире только в выражениях данного языка, пользуясь его концептуальной сетью» [15; 29].

В связи с выше сказанным мы можем заключить, что ментальность – ментальные действия, ментальные процессы непосредственно связанны с лексикой, а через нее и с другими разделами языка: фонетикой, грамматикой и семантикой. С усвоением языка человек усваивает и языковую ментальность и в дальнейшем приносит в нее изменения, что свидетельствует о двухсторонней связи языка и менталитета. Национальный менталитет представлен национальным языком, а индивидуальный – речью каждого конкретного представителя культуры. Последний формирует так называемую «языковую личность». Большую важность имеет изучение национального языка и фольклора, так как он является надёжным источником сведений о национальном характере. Произведения устного народного творчества представляют собой коллективное творчество народа, которое прошло через многие поколения и исторические события, впитав в себя все многообразие культуры.