42. Общая характеристика французской литературы после 1848 года.

Бальзаковское направление в искусстве нашло одно из своих продолжений в литературе «реализма». Этот «реализм» складывается во второй половине 40-х гг., наиболее активно развивается в 50-х гг. Течение связано с именами писателей Шанфлери, Луи-Эмиля Дюрапти и художника Постава Курбе. Вокруг Шан-флери и Курбе группировались писатели и художники, вышедшие из демократических слоев общества. У них не было единой мировоззренческой и эстетической платформы, но их объединяло неприятие современного государства, «школы здравого смысла» (литература, поддерживаемая правительством, призванная прославлять добродетели буржуа) и романтизма. Они считали себя последователями Бальзака. В Курбе, отказавшемся впервые в живописи от литературных и классических сюжетов и обратившемся к повседневной жизни простого народа Франции, они "видели выразителя своих идей. Мещанство, политиканы и буржуазия представали в картинах Курбе и Домье чудовищными в своей тупости и эгоизме. «Реалисты» считали, что искусство должно воспроизводить всю неприкрытую" правду" действительности, как бы безобразна она "ни была, при этом в основе отражения мира должно быть не воображение, а наблюдение. Писать, считали они, можно только о пережитом, поэтому в их произведениях так значительна роль автобиографического элемента, поэтому же они отвергали исторический роман как лживый. В основе их эстетики лежит требование искренности. Искренность требовала правдивости в передаче впечатлений от наблюдаемого, поэтому произведения «реалистов» передают необыкновенно сильно сочувствие к беднякам и ненависть к современным мещанам и буржуа. Искренность предполагает, что искусство должно быть «наивным, личным и независимым». Независимость—это — свобода от следования традициям, которые вносят в искусство ложь «Личное» в искусстве понималось как передача собственного чувства собственного понимания. И наконец, «наивность» предполагала освобождение от изящества 'формы, от изысканности изображения в этом последнем особенно силен был протест против обостренного внимания к форме романтиков, парнасцев и Флобера «Реализм» не оставил после себя значительных произведении литературы, но он стал переходным этапом, связавшим бальзаковский период с Флобером и дал название методу, созданному Бальзаком. Насаждаемой правительством утилитарности в середине века противопоставляется аморализм и отказ от изображения реальных будней. Но этот «аморализм» по существу являлся отражением страдания от того, что попрана истинная человечность, и вызовом современной действительности, которая есть постоянное пресмыкательство мещан перед властью и догмами всех родов. Эти формы неприятия действительности явились причиной возникновения «чистого искусства», или «искусства для искусства», сторонники которого объединились в группу «Парнас». Парнасцами стали называть себя поэты Шарль Леконт де Лиль, Теофиль Готье, Жозе-Мария де Эредиа , Теодор де Банвиль, выпустившие три сборника «Современный Парнас» (1866, 1871, 1878), Когда оформилось единство их эстетических и мировоззренческих принципов. Само название «Парнас» свидетельствует о желании уйти от обыденности и ее тревог. Свою эпоху они рассматривали как эпоху упадка, враждебного искусству. Не понимая и боясь растущего движения масс, воспринимая его как вариант того же утилитаризма, они утверждали свободу искусства от тенденции, понимая под тенденцией социальную направленность. Социальным идеалам они противопоставляли философские и эстетические искания, порой их поэзия проникалась бунтарским пафосом; их откровенность вызывала возмущение буржуа, которому она казалась проповедью аморальности. Парнасцы унаследовали от романтизма его стремление к экзотике, его ненависть к современному продажному миру, страдания одиночества. Однако их пессимизм чаще всего был лишен бунтарской силы романтизма. Та эстетизация безобразного, которая возникала в их стихах, вызывала не восторг и ужас, как у романтиков, но отвращение и омерзение, сконцентрировавшие в себе отношение художников к современности; особое внимание к форме превращало их стихи в холодные, лишенные живого чувства изделия искусства. Однако художественное совершенство произведений, стремление открывать новые поэтические миры и воплощение одной из трагических сторон эпохи превратили их творчество в значительное явление. Презирая морализование «школы здравого смысла», они утверждали, что нравственность содержится в самом высоком искусстве. В продажном мире они отстаивали культурную, ценность поэтического труда, смотрели на свое творчество как на подвижничество, будучи заранее готовы к непониманию со стороны толпы.