26.Романтическая теория драмы в «Предисловии и драме «Кромвель» в.Гюго.

В «Предисловии» к «Кромвелю» дается широкое теоретическое обоснование нового

романтического искусства. Новая литература не может ограничиться подражанием

античному — вот одна из главных мыслей «Предисловия». Искусство,— заявил Гюго,—

меняется и развивается вместе с развитием человечества, и так как оно отражает жизнь, то

каждой эпохе соответствует свое искусство=> три большие эпохи: первобытная, которой в

искусстве соответствует «ода»(лирика)-библейские легенды, античная, которой

соответствует эпос-Гомер, и новая, которая породила драму-Шекспир. Шекспир вершина

искусства нового времени, «драма» - не только театральный жанр, но и вообще искусство,

отражающее драматический характер новой эпохи, главные черты которого он и

стремится определить.

В противовес классицизму, Гюго потребовал расширить границы искусства, свободно

сочетать в нем трагическое и комическое, возвышенно-прекрасное и низменно-

безобразное (гротескное), как это происходит в жизни. Поэтому прекрасному следует

предпочесть «безобразное», гротескное. Другая важная черта — антитеза в искусстве,

призванная отражать контрасты самой действительности, в первую очередь

противоположность плоти и духа, зла и добра. Г. потребовал соблюдения в драме исто-

рического правдоподобия - местного колорита, как в исторических романах, и обрушился

на единства места и времени. «Предисловие» произвело огромное впечатление на

литературных современников. Оно открыло дорогу романтической драме, которая начала

завоевывать французскую сцену накануне 1830 года.

27.«Эрнани» в Гюго как образец романтической драмы.

ЭРНАНИ (фр. Hernani) - герой пьесы В.Гюго «Эрнани» (1830). Принято считать, что Э. - один из наиболее типичных романтических героев, выражающий тип героя-мстителя, страстного, чувствительного, экзальтированного. Пылкие монологи Э. невозможно произносить ровным голосом. Здесь все обнажено и до предела накалено.

Настоящее имя героя - Хуан Арагонский, но он действует в пьесе под именем Э. - главаря разбойников. Он изгнанник, бандит, чьи владения - лес, чей дом - глухой овраг. Тайна окутывает образ Э. с самого начала пьесы. С одной стороны, он ощущает себя изгоем, с другой - постоянно помнит о том, что мог бы иметь знаменитый герб, «кровавой ржавчиной, как ныне, не покрытый». Э. влюблен в прекрасную донью Соль. Именно ей при очередном тайном свидании Э. сообщает о том, что связан клятвой отомстить королю, чей отец когда-то казнил его отца. Обоих уже давно нет, но «ненависть живет, не зная примире-нья».

Любовь и жажда мщения лежат в основе всех поступков героя. Но Э. слишком благороден, чтобы просто слепо мстить. Он не может просто убить короля Карлоса, когда тот оказывается безоружным. Любовь неумолимо влечет его к донье Соль, но всякий раз он считает своим долгом напомнить, что недостоин ее, что его ждет эшафот.

В замке старого графа Руя Гомеса идет подготовка к его свадьбе с доньей Соль. Под видом пилигрима Э. пробирается в дом графа. Увидев свою возлюбленную в подвенечном платье, герой сбрасывает балахон пилигрима и громогласно заявляет, что он Эрнани. Без доньи Соль для Э. жизнь теряет смысл, он даже забывает о клятве мщения. Отныне жизнь героя полностью в руках графа. Между тем они оба оказываются среди заговорщиков, недовольных королем, и тянут жребий, кому совершить убийство. Жребий вытаскивает' Э. Отомстить, однако, не удается: заговор раскрыт. Великодушный король прощает Э. и дает разрешение на брак с доньей Соль. С этим не может смириться соперник, граф Гомес. После свадебной церемонии он предъявляет Э. счет за неисполненный долг мести. Герой должен выбрать кинжал или яд. Э. избирает последнее. Данная когда-то клятва для него священна. На все уговоры доньи Соль Э. непреклонно отвечает: «Мне ль отступить с позором? Мне ль быть обманщиком, изменником и вором?» Развязка напрашивается сама собой. Донья Соль первой выпивает яд - у такого стойкого героя и возлюбленная должна быть под стать, - а уж потом Э. опорожняет флакон. Слабеющим голосом он произносит свои последние слова: «Благодарю судьбу за весь мой путь прекрасный: в изгнанье, средь врагов, в ночи всегда опасной, за то, что в час, когда я жизнью утомлен, здесь, на твоей груди, мне послан этот сон!»