Между Капуей и Тарентом (осень 215 года‑осень 214 года)

К концу лета 215 года Ганнибал предпринял еще одну попытку завладеть Нолой. Пополнением в виде воинов и слонов, незадолго до того доставленных Бомилькаром к побережью Бруттия, командовал Ганнон. Однако все старания карфагенского полководца склонить на свою сторону местную знать оказались тщетными, а Марцелл так яростно защищал город, что Ганнибалу пришлось отказаться от своего намерения (Тит Ливий, XXIII, 43–46). Ганнон со своим войском вернулся в Бруттий, а Ганнибал отправился устраиваться на зимние квартиры в Апулию, в местечко, расположенное чуть в стороне от Арп, близ Фоджии, на полуострове Гарган: ему явно нравились эти края, и мы увидим, что в дальнейшем он будет возвращаться сюда не раз.

В Риме, на Марсовом поле, прошли выборы консулов на 214 год, больше похожие на театральное представление. На правах старшего из двух слагающих свои полномочия консулов председательствовал на них Кв. Фабий Максим.

Согласно обычаю, который человеку наших дней, особенно тому, кто успел «подзабыть» цензовый характер римских властных учреждений, отражавших сущность всего римского общества, построенного на строгом разграничении отдельных классов, кажется довольно странным: первыми к избирательным урнам приглашались представители «первого класса», то есть центурия всадников и наиболее зажиточных из пеших воинов. Если им удавалось заранее сговориться между собой, можно было считать результат выборов предопределенным еще до того, как к урнам придут остальные центурии. Еще больше способна удивить нашего современника следующая особенность римских выборов: жеребьевкой избиралась одна из центурий, которая участвовала в «предварительном» голосовании, причем ее выбор считался предзнаменованием, а к предзнаменованиям в Древнем Риме относились с большой серьезностью. В тот декабрьский день 215 года волей жребия право на «предварительное» голосование получила центурия «юниоров», то есть подлежащих мобилизации граждан в возрасте до 46 лет, одной из сельских «триб» (в данном случае одного из округов), а именно расположенной к востоку от Рима сельской области Аниен (Тит Ливий, XXIV, 7, 12). «Юниоры» назвали своих кандидатов на пост консула – Т. Отацилия Красса и М. Эмилия Регилла.

И тут неожиданно для многих взял слово Фабий, недовольный «предварительным» выбором голосовавших. Кандидатуру Эмилия Регула он отмел с легкостью, напомнив присутствующим, что тот носит сан фламина ⁸⁵ Квирина, а потому не сможет надолго отлучаться из Рима без ущерба для исполнения религиозной службы. Зато Титу Отацилию досталось от старого Фабия по полной программе, хоть тот и приходился ему племянником со стороны жены. Подобная ноша, заявил Фабий, слишком тяжела для человека, который, будучи претором в 217 году и возглавляя римский флот, не сумел обеспечить безопасность италийских побережий. Но главный смысл речи Фабия, судя по всему, весьма сочувственно воспринятой Титом Ливием, в том, что касалось организации руководства армией, сводился к открытой критике системы, благодаря которой римляне постоянно оказывались в крайне невыгодном по отношению к врагу положении. Действительно, Ганнибал мог строить свою стратегию на долгие годы вперед, зная, что его никто не сместит, тогда как римские главнокомандующие едва успевали завершить подготовку той или иной кампании, как им приходилось уступать свое место следующему консулу. Все прекрасно поняли, что хотел сказать своей речью Кв. Фабий Максим. Фактически он в четвертый раз – не считая диктатуры 217 года – предлагал свою кандидатуру на службу Республике. И «юниоры» из Аниена, призванные на повторный тур голосования, сделали то, чего от них и ждали. Вторым консулом – в третий раз в своей карьере – был избран М. Клавдий Марцелл.