Глава 3

Катастрофа

Вигвамы Сизи и жреца помѣщались въ лучшей части острова у подножія потухшей триста лѣтъ назадъ огнедышащей горы.

Однажды ночью она проснулась совершенно неожиданно, и сейсмографы въ Пулкове и Гринвичѣ показали зловѣщую чепуху.

Изъ огнедышащей горы вылетѣлъ дымъ, за нимъ пламя, потомъ поперли какіе-то камни, а затѣмъ, какъ кипятокъ изъ самовара, жаркая лава.

И къ утру было чисто. Эѳіопы узнали, что они остались безъ повелителя Сизи-Бузи и безъ жреца, съ однимъ военачальникомъ. На мѣстѣ королевскихъ вигвамовъ громоздились горы лавы.

Глава 4

Геніальный Кири-Куки

Въ первое мгновеніе эѳіопы были разбиты громомъ и даже произошли въ толпѣ слезы, но уже во второе мгновеніе по головамъ и эѳіоповъ, и уцѣлѣвшихъ араповъ во главѣ съ военачальникомъ пронесся совершенно естественный вопросъ: «Что же будетъ дальше?»

Вопросъ повлекъ за собой гудѣніе, сперва неясное, а затѣмъ громкое, и неизвѣстно, во что бы это вылилось, если бы не произошло удивительное событіе.

Надъ толпой, напоминающей маковое поле съ рѣдкими бѣлыми пятнами и махрами, взвилось чье-то испитое лицо и бѣгающіе глаза, а затѣмъ, возвышаясь на бочкѣ, всей своей персоной предсталъ извѣстный всему острову пьяница и бездѣльникъ Кири-Куки.

Эѳіоповъ разбило громомъ второй разъ, и причиной этому былъ поразительный видъ Кири-Куки. Всѣ отъ мала до велика привыкли его видѣть околачивающимся то въ бухтѣ, гдѣ выгружали огненныя прелести, то возлѣ вигвама Сизи, и отлично знали, что Кири чистой воды махровый арапъ. И вотъ Кири явился передъ ошалѣвшими островитянами раскрашеннымъ съ ногъ до головы въ боевые эфіоповы красные цвѣта. Самый опытный глазъ не отличилъ бы вертляваго пройдоху отъ обыкновеннаго эѳіопа.

Кири качнулся на бочкѣ вправо, потомъ влѣво и, открывъ большой ротъ, грянулъ изумительныя слова, тотчасъ занесенныя въ записную книжку восхищеннымъ корреспондентомъ «Таймса»:

– Какъ таперича стали мы свободные эѳіопы, объявляю вамъ спасибо!

Абсолютно ни одинъ изъ эфіопова моря не понялъ, почему именно Кири-Куки объявляетъ спасибо и за что спасибо?! И вся громада отвѣтила ему изумленнымъ громовымъ:

– Ура!!!

Нѣсколько минутъ бушевало оно на островѣ, а затѣмъ его прорѣзалъ новый вопль Кири-Куки:

– А теперь, братцы, вали присягать!

И когда восхищенные эѳіопы взвыли:

– К-кому?!!

Кири отвѣтилъ пронзительно:

– Мнѣ!!!

На сей разъ хлопнуло араповъ. Но параличъ продолжался недолго. Съ крикомъ:

– Угодилъ, каналья, въ точку! – военачальникъ первый бросился качать Кири-Куки.

Всю ночь на островѣ, играя въ небѣ отблесками, горѣли веселые костры и, пьяные отъ радости и отъ огненной воды, раскупоренной тороватымъ Кири, плясали вокругъ нихъ эѳіопы.

Проходящія суда тревожно бороздили небо радіомолніями и собирались островъ для порядку обстрѣлять, но вскорѣ весь цивилизованный міръ былъ успокоенъ телеграммой таймсовского корреспондента:

«У дураковъ на островѣ національный праздникъ – байрамъ точка мошенникъ геніаленъ».

Глава 5

Bount

Затѣмъ событія покатились со сверхъестественной быстротой. Въ первый же день, чтобы угодить эѳіопамъ, Кири островъ назвалъ Багровымъ, въ честь основного эфіопова цвѣта, и этимъ эѳіоповъ, равнодушныхъ къ славѣ, не прельстилъ, а араповъ обозлилъ. Во второй день, чтобы угодить арапамъ, въ должности военачальника утвердилъ арапа же Рики-Тики и этимъ арапамъ не угодилъ, потому что каждый изъ нихъ хотѣлъ быть начальникомъ, а эѳіоповъ обозлилъ. Въ третій, чтобы угодить лично себѣ, соорудилъ себѣ изъ шпротовой коробки лохматый головной уборъ, до чрезвычайности напоминающій корону покойнаго Сизи. Этимъ никому не угодилъ и всѣхъ обозлилъ, ибо арапы полагали, что каждый изъ нихъ достоинъ коробки, а эѳіопы, развращенные огненной водой, были вообще противъ коробки, напоминающей имъ весьма жгуче приведеніе къ одному знаменателю.

Послѣднее же мѣропріятіе Кири-Куки было направлено по адресу огненной воды, и на немъ Кири окончательно и засыпался. Кири объявилъ, что огненной воды будетъ всѣмъ поровну, и не исполнилъ. Очень просто. Ежели всѣмъ, то ея нужно много. А гдѣ же её взять? Въ обмѣнъ на воду Кири загналъ очередной урожай маиса – воды много не добылъ, зато не только эѳіопамъ, но и арапамъ подвело животы, и получилось неудовольствіе.

Въ прекрасный жаркій день, когда Кири по обыкновенію лежалъ негодный къ употребленію въ своемъ вигвамѣ, къ начальнику Рики-Тики явился нѣкій эѳіопъ, на физіономіи коего были явственно выписаны его смутьянскіе наклонности. Въ моментъ его появленія Рики пилъ огненную воду подъ аккомпанементъ хрустящаго жаренаго поросенка.

– Тебѣ чего надо, эѳіопская морда? – сухо спросилъ мрачный командиръ.

Эѳіопъ пропустилъ комплиментъ мимо ушей и прямо приступилъ къ дѣлу.

– Ды какъ же это? – занылъ онъ. – Вѣдь это что же? Вамъ и водка и поросята? Это опять, стало быть, старые порядки?

– Ага. Ты, значитъ, поросенка захотѣлъ? – сдерживаясь, спросилъ воинъ.

– А какъ же? Чай, эѳіопъ тоже человѣкъ? – дерзко отвѣтилъ визитеръ и нагло отставилъ ногу.

Рики взялъ поросенка за хрустящую ножку и, развернувъ его винтомъ, хлопнулъ эѳіопа въ зубы такъ, что изъ поросенка брызнуло масло, изо рта эѳіопа – кровь, а изъ глазъ – слезы вперемежку съ крупными зелеными искрами.

– Вонъ!!! – закончилъ Рики дискуссію.

Неизвѣстно, что такое учинилъ эѳіопъ, вернувшись къ себѣ домой, но хорошо извѣстно, что къ концу дня весь островъ уже гудѣлъ, какъ улей. А уже ночью фрегатъ «Ченслеръ», проходя мимо острова, видѣлъ два зарева въ южной бухтѣ Голубого Спокойствія и весь міръ встревожилъ телеграммой:

«Островѣ огни всѣмъ признакамъ ословъ эѳіоповъ снова праздникъ Гаттерасъ».

Но почтенный капитанъ ошибся. Правда, огни были, но праздничнаго въ нихъ не заключалось ровно ничего. Просто въ бухтѣ горѣли вигвамы эѳіоповъ, подожженные карательной экспедиціей Рики-Тики.

Наутро огненные столбы превратились въ дымные, причемъ ихъ было не два, а уже девять. Къ ночи дымы превратились опять въ лапчатыя зарева (шестнадцать штукъ).

Міръ былъ встревоженъ газетнымъ заголовкомъ въ Парижѣ, Лондонѣ, Римѣ, Нью-Йорке, Берлинѣ и прочихъ городахъ: «Въ чёмъ дѣло?»

И вотъ пришла телеграмма таймсовского корреспондента, поразившая міръ:

«Шестой день горятъ вигвамы араповъ. Тучи эѳіоповъ ...(неразборчиво). Кири жуликъ бежа... (неразборчиво)».

А черезъ день грянула на весь міръ ошеломляющая телеграмма, уже не съ острова, а изъ европейскаго порта:

«Ephiop sakatil grandiosni bount. Ostrov gorit, povalnaja tschouma. Gori troupov. Avansom piatsot. Korrespondent».